официальность (применяется от имени государства);
властный характер (обеспечено силой государственного принуждения);
юрисдикционность (оценивает правомерность действий или бездействия различных субъектов и признаёт существование определенных фактов);
конкретность и адресность (адресовано определенным лицам);
подконтрольность (может быть обжаловано в судебном порядке).
Предписание по делу о нарушении антимонопольного законодательства подлежит исполнению в установленный им срок. Антимонопольный орган осуществляет контроль за исполнением выданных предписаний. Неисполнение в срок предписания по делу о нарушении антимонопольного законодательства влечет за собой административную ответственность по ст. 19.5 КоАП РФ - Невыполнение в срок законного предписания (постановления, представления, решения) органа (должностного лица), осуществляющего государственный надзор (контроль). Если в ходе рассмотрения дела о нарушении антимонопольного законодательства антимонопольный орган выявит обстоятельства, свидетельствующие о наличии административного правонарушения, антимонопольный орган возбуждает дело об административном правонарушении в порядке, установленном законодательством Российской Федерации об административных правонарушениях (см. ст. 14.31-14.33 КоАП РФ).
Данная мера по основаниям и процедуре применения, а также по своим правовым последствиям является специфической формой принудительного воздействия на участников охраняемых антимонопольным законодательством общественных отношений. Она призвана обеспечивать восстановление баланса публичных и частных интересов путем изъятия доходов, полученных хозяйствующим субъектом в результате злоупотреблений, и компенсировать таким образом не подлежащие исчислению расходы государства, связанные с устранением негативных социально-экономических последствий нарушений антимонопольного законодательства.
В свою очередь, целью административного наказания является предупреждение совершения новых правонарушений как самим правонарушителем, так и другими лицами (часть 1 статьи 3.1 КоАП РФ).
Компенсаторный характер данной меры обусловливает возможность ее применения за совершение деяний, связанных с монополистической деятельностью и нарушением требований добросовестной конкуренции, параллельно с мерами ответственности, носящими штрафной характер, что само по себе не затрагивает сферу действия общеправового принципа недопустимости повторного привлечения к ответственности за одно и то же деяние (non bis in idem).
Правовой механизм взыскания с хозяйствующего субъекта в федеральный бюджет дохода, полученного в связи с нарушением антимонопольного законодательства, также должен основываться на названных конституционных принципах, вне зависимости от того, каким образом принадлежность этого механизма к конкретным отраслевым институтам может быть определена de lege lata и (или) de lege ferenda, то есть в действующем или в будущем регулировании.
Конституционно-правовой смысл указанных законоположений, изложенный Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении , является общеобязательным и исключает любое иное их толкование в правоприменительной практике.
Постановлением Пленума ВАС РФ «О внесении изменений в Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением арбитражными судами антимонопольного законодательства» разъяснение ВАС РФ относительно невозможности применения двух мер ответственности к нарушителям антимонопольного законодательства было отменено.
Таким образом, перечисление в федеральный бюджет дохода, полученного в результате нарушения антимонопольного законодательства, является особым самостоятельным видом юридической ответственности и может применяться параллельно с мерами ответственности, носящими штрафной характер.
По нашему мнению, особенностью подобной формы принудительного воздействия является невозможность ее применения в ситуациях, когда достигнутые в результате нарушения экономические выгоды оказались ниже запланированных (например, картели, которые были неуспешными или сопровождались временными нарушениями согласованных условий участниками картеля, убыточность предприятий-нарушителей и т. п.).
При рассмотрении дел о нарушении антимонопольного законодательства необходимо проанализировать не только наличие нарушения запретов, установленных антимонопольным законодательствам, но и негативные последствия от действий хозяйствующего субъекта как для конкуренции, так и причинение убытков третьим лицам.
В настоящее время отсутствуют универсальные методики по возможным способам (подходам) при определении конкретной суммы, подлежащей перечислению в бюджет. Поэтому антимонопольный орган подходит к расчету конкретную суммы, подлежащей перечислению в бюджет, в каждом случае индивидуально.
При этом, все же можно выделить два способа определения денежной суммы, подлежащей перечислению в бюджет в результате нарушения хозяйствующим субъектом антимонопольного законодательства.
1. Доход, полученный в результате нарушения антимонопольного законодательства, представляет собой фактический доход, полученный в результате нарушения антимонопольного законодательства, за вычетом дохода, который бы получил субъект, если бы не нарушал антимонопольное законодательство.
Однако такое исчисление размера дохода, полученного в результате нарушения антимонопольного законодательства, справедливо лишь для тех случаев, когда возможно с точностью установить доход, который бы получил субъект, если бы не нарушал антимонопольное законодательство.
2. Доход, полученный в результате нарушения антимонопольного законодательства, представляет собой денежную сумму, полученную в результате реализации соглашения (договора), которое приводит к ограничению и недопущению конкуренции. Указанная сумма может подтверждаться прежде всего расчетными документами (чеки, платежные поручения и т. д.).
Сложность в определении суммы, подлежащей перечислению в бюджет в результате нарушения хозяйствующим субъектом антимонопольного законодательства, заключается в отсутствии общепринятых и закрепленных в нормативных актах методологий, а также невозможности в отдельных ситуациях получить полные сведения при определении конкретной суммы, подлежащей перечислению в бюджет.
При использовании предложенных способов необходимо учитывать положения главы 2 ГК РФ, поскольку субъект, чье право было нарушено, вправе взыскать в судебном порядке с лица, нарушившего в отношении него антимонопольное законодательство, реальный ущерб и упущенную выгоду. При этом указанная сумма должна быть вычтена из дохода, подлежащего перечислению в федеральный бюджет. В противном случае указанная сумма не будет точно отражать размер реального ущерба, подлежащего возмещению, и, соответственно, нарушать права и законные интересы привлекаемого лица (Постановление ФАС УрФО от 01.01.2001 по делу /).
Также в практике встречается ситуация, при которой хозяйствующий субъект уже перечислил в бюджет доход, полученный в результате нарушения антимонопольного законодательства, а третье лицо в судебном порядке обратилось за взысканием причиненного ему действиями хозяйствующего субъекта, нарушившего антимонопольное законодательство, реального ущерба.
Необходимо учитывать, что в настоящий момент компенсаторный характер данной меры (перечисление в федеральный бюджет дохода, полученного в результате нарушения антимонопольного законодательства) направлен на компенсирование расходов государства, связанных с устранением негативных социально-экономических последствий нарушений антимонопольного законодательства, и не направлен на восстановление имущественного положения потерпевших.
Если ознакомиться с бюджетной классификацией, утвержденной Приказом Минфина России н «Об утверждении Указаний о порядке применения бюджетной классификации Российской Федерации», то можно увидеть, что существует 7 видов кодов доходов федерального бюджета, связанных с привлечением к ответственности за нарушение антимонопольного законодательства, однако в бюджетной классификации не предусмотрено такой статьи расходов, как компенсация потерпевшим лицам от нарушения антимонопольного законодательства, также как не предусмотрено иных расходов государства, связанных с устранением негативных социально-экономических последствий нарушения антимонопольного законодательства.
Перечисление в федеральный бюджет дохода, полученного в результате нарушения антимонопольного законодательства по правовым и экономическим последствиям для нарушителя не отличается от возмещения третьим лицам реального ущерба, возникшего в результате нарушения антимонопольного законодательства.
Таким образом, происходит повторное взыскание денежных средств (в виде реального ущерба) с хозяйствующего субъекта, нарушившего антимонопольное законодательство за одни и те же действия, что не допустимо, поскольку на последнего возлагается дополнительная обязанность по повторному перечислению денежных сумм (полностью или в части) но уже в адрес лица, чье право было нарушено.
Решение или предписание антимонопольного органа может быть обжаловано в течение трех месяцев со дня принятия решения или выдачи предписания. В случае подачи заявления в суд или арбитражный суд исполнение предписания антимонопольного органа приостанавливается до вступления решения суда в законную силу.
Право на судебное оспаривание ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) государственных органов, должностных лиц на основании норм ст. 46 Конституции РФ закреплено в ст. 13 части первой ГК РФ и в соответствующих процессуальных нормах - ч. 1 ст. 198 АПК РФ и ч. 1 ст. 254 ГПК РФ.
Гражданские дела об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти, должностных лиц рассматриваются судами общей юрисдикции по общим правилам искового производства, предусмотренным ГПК РФ, с особенностями, установленными в гл. 23 и 25 данного Кодекса. Арбитражными судами дела об оспаривании затрагивающих права и законные интересы лиц в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) государственных органов, должностных лиц рассматриваются по общим правилам искового производства, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными в гл. 22 и 24 данного Кодекса.
В соответствии же с ч. 4 ст. 198 АПК РФ заявление может быть подано в арбитражный суд в течение трех месяцев со дня, когда гражданину, организации стало известно о нарушении их прав и законных интересов, если иное не установлено ФЗ; пропущенный по уважительной причине срок подачи заявления может быть восстановлен судом (аналогичные положения содержаться в ст. 256 ГПК РФ и ст. 5 Закона РФ "Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан"). С учетом этого в п. 27 постановления Пленума ВАС России от 30 июня 2008 г. N 30 разъяснено, что заявление о признании недействительным решения или предписания антимонопольного органа может быть подано в арбитражный суд в течение трех месяцев со дня принятия такого решения или выдачи предписания; при этом названный срок подачи заявления может быть восстановлен арбитражным судом, если он пропущен по уважительной причине;
Подведомственность дел об оспаривании ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) органов государственной власти, должностных лиц определяется по следующим правилам:
- согласно ч. 1 ст. 27, п. 2 ст. 29 и ч. 1 ст. 197 АПК РФ арбитражным судам подведомственны дела об оспаривании затрагивающих права и законные интересы лиц в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) государственных органов, должностных лиц. При этом в ч. 3 ст. 198 данного Кодекса установлено, что заявления о признании ненормативных правовых актов недействительными, решений и действий (бездействия) незаконными рассматриваются в арбитражном суде, если их рассмотрение в соответствии с ФЗ не отнесено к компетенции других судов;
- в соответствии с ч. 2 ст. 27 АПК РФ арбитражные суды разрешают экономические споры и рассматривают иные дела с участием организаций, являющихся юридическими лицами, и индивидуальных предпринимателей, а с участием граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями, - только в случаях, предусмотренных данным Кодексом и иными федеральными законами. Во всех иных случаях дела об оспаривании ненормативных правовых актов органов государственной власти, органов местного самоуправления, решений и действий (бездействия) данных органов и должностных лиц подведомственны судам общей юрисдикции.
Возможность внесудебного (административного) обжалования ненормативных правовых актов, решений и действий (бездействия) органов государственной власти, должностных лиц предусмотрена соответствующими нормами: согласно ч. 1 ст. 254 ГПК РФ гражданин, организация вправе обратиться непосредственно в суд или в вышестоящий в порядке подчиненности орган государственной власти, к должностному лицу; в соответствии с ч. 1 ст. 4 Закона РФ "Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан" гражданин вправе обратиться с жалобой на действия (решения), нарушающие его права и свободы, либо непосредственно в суд, либо к вышестоящему в порядке подчиненности государственному органу, должностному лицу.
В общей теории права существуют различные определения общего понятия юридической ответственности.
По мнению С.С. Алексеева, юридическая ответственность – это обязанность виновного лица претерпеть неблагоприятные последствия за совершенное правонарушение.
А.В. Поляков определяет ответственность как принудительно исполняемую обязанность, возникшую в связи с правонарушением, реализуемую в конкретном коммуникативно‑охранительном правоотношении и представляющую собой претерпевание предусмотренных санкцией правовой нормы лишений личного или имущественного характера, налагаемых правоприменительными органами государства, и именует при этом юридическую ответственность государственно‑правовой.
При различном авторском формулировании общего понятия юридической ответственности авторы сходны в том, что это процесс претерпевания в связи с правонарушением. Вместе с тем обращают на себя внимание указания С.С. Алексеева на виновность лица и А.В. Полякова на предусмотренность лишений санкцией правовой нормы.
Таким образом, целесообразно придерживаться следующего общего понятия юридической ответственности.
Юридическая ответственность – это обязанность виновного лица претерпеть предусмотренные санкцией правовой нормы неблагоприятные последствия за совершенное правонарушение.
Закономерно, что понятие юридической ответственности за нарушение антимонопольного законодательства является производным от общего понятия юридической ответственности и определяется следующим образом.
Юридическая ответственность за нарушение антимонопольного законодательства – это обязанность виновного лица претерпеть, предусмотренные санкцией правовой нормы неблагоприятные последствия за совершенное правонарушение в сфере антимонопольного законодательства. При этом под антимонопольным законодательством понимается совокупность нормативных правовых актов, объединяющих нормы, регулирующие и охраняющие общественные отношения в сфере защиты конкуренции, в том числе:
1) по предупреждению и пресечению монополистической деятельности и недобросовестной конкуренции;
2) недопущению, ограничению и устранению конкуренции.
Согласно ч. 1 ст. 2 Закона о защите конкуренции антимонопольное законодательство основывается на Конституции Российской Федерации и Гражданском кодексе Российской Федерации. Данное законодательное положение указывает на взаимосвязь норм антимонопольного и гражданского законодательства и их взаимодействие в процессе совместного правового регулирования.
Применение норм антимонопольного законодательства к гражданско‑правовым отношениям, а норм гражданского законодательства к отношениям в сфере антимонопольного регулирования обусловливает возможность и необходимость применения гражданско‑правовой ответственности за совершение правонарушений в сфере антимонопольного регулирования.
В теории гражданского права существуют различные определения понятия гражданско‑правовой ответственности.
По мнению В.А. Тархова гражданско‑правовая ответственность – это регулируемая обязанность дать отчет в своих действиях.
Н.Д. Егоров считает, что под гражданско‑правовой ответственностью следует понимать санкцию, применяемую к правонарушителю, в виде возложения на него дополнительной гражданско‑правовой обязанности или лишения принадлежащего ему гражданского права.
При этом Н.Д. Егоров отмечает, что необходимо различать меры гражданско‑правовой ответственности и меры защиты гражданских прав, под которыми следует понимать такие санкции, которые направлены на предупреждение или пресечение правонарушения, а если оно последовало, – то на восстановление положения, существовавшего до правонарушения.
В сфере антимонопольного регулирования возможно применение как гражданско‑правовой ответственности за нарушение антимонопольного законодательства, так и мер гражданско‑правовой защиты для предупреждения и пресечения правонарушений, а также восстановления прежних отношений в случае совершения правонарушения.
Гражданско‑правовая ответственность за нарушение антимонопольного законодательства – это обязанность виновного лица претерпеть санкцию за совершенное правонарушение в сфере антимонопольного регулирования в виде возложения на него дополнительной гражданско‑правовой обязанности или лишения принадлежащего ему гражданского права.
Меры гражданско‑правовой защиты в сфере антимонопольного регулирования – это меры воздействия, направленные на лицо в целях предупреждения и пресечения правонарушений, а также восстановления прежних отношений в случае совершения правонарушения.
Допускается применение гражданско‑правовой ответственности за нарушение антимонопольного законодательства в форме возмещения убытков (ст. 15 ГК РФ), если потерпевшее лицо понесло убытки.
Под убытками понимаются те отрицательные последствия, которые наступили в имущественной сфере потерпевшего в результате совершенного против него гражданского правонарушения.
Согласно п. 2 ст. 15 ГК РФ убытки состоят из реального ущерба ж упущенной выгоды.
Реальный ущерб – это расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (п. 2 ст. 15 ГК РФ).
Упущенная выгода – это неполученные доходы, которые лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (и. 2 ст. 15 ГК РФ).
В соответствии с и. 1 ч. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Полное возмещение предполагает взыскание как реального ущерба, так и упущенной выгоды.
Если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, вправе требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере не меньшем, чем такие доходы (п. 2 ст. 15 ГК РФ).
Следует отметить, что в гражданском законодательстве наряду с возмещением убытков хозяйствующими субъектами предусмотрено возмещение убытков, причиненных государственными органами и органами местного самоуправления. Так, в соответствии со ст. 16 ГК РФ убытки, причиненные гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов, подлежат возмещению Российской Федерацией, соответствующим субъектом Российской Федерации или муниципальным образованием.
Как уже было отмечено, в сфере антимонопольного регулирования возможно применение мер гражданско‑правовой защиты.
Одной из таких мер является защита деловой репутации, предусмотренная ст. 150 ГК РФ. Деловая репутация является нематериальным благом и подлежит защите в соответствии с гражданским законодательством и другими законами (ч. 1 и 2 ст. 150 ГК РФ).
Гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности (ч. 1 ст. 152 ГК РФ). Кроме того, гражданин, в отношении которого распространены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, вправе наряду с опровержением таких сведений требовать возмещения убытков и морального вреда, причиненных их распространением (и. 5 ст. 152 ГК РФ).
Следует особо отметить, что в соответствии с и. 7 ст. 152 ГК РФ правила о защите деловой репутации гражданина применяются и к защите деловой репутации юридического лица. Как указано в и. 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 № 10, правила, регулирующие компенсацию морального вреда в связи с распространением сведений порочащих деловую репутацию гражданина, применяются и в случаях распространения таких сведений в отношении организации.
Компенсация морального вреда, к требованию которой можно прибегнуть в процессе защиты деловой репутации, является еще одной возможной формой гражданско‑правовой ответственности за нарушение антимонопольного законодательства наряду с возмещением убытков.
Компенсация морального вреда – это возмещение нравственных или физических страданий гражданина в денежной форме.
В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.
При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица.
Причинение или возможность причинения убытков другим хозяйствующим субъектам – конкурентам либо нанесение или возможность нанесения вреда их деловой репутации является одним из обязательных признаков недобросовестной конкуренции (и. 9 ст. 4 Закона о защите конкуренции) и подлежит установлению для признания наличия в действиях хозяйствующего субъекта недобросовестной конкуренции.
Необходимо отметить, что антимонопольный орган не вправе участвовать в разрешении гражданско‑правовых споров хозяйствующих субъектов. Как указывается в и. 5 постановления Пленума ВАС РФ от 30.06.2008 № 30 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением арбитражными судами антимонопольного законодательства», прекращая нарушение антимонопольного законодательства, антимонопольный орган не вправе в рамках своей компетенции разрешать гражданско‑правовые споры хозяйствующих субъектов. В частности, он не полномочен защищать субъективные гражданские права потерпевшего от такого нарушения путем вынесения предписания нарушителю об уплате контрагенту задолженности или о возмещении понесенных убытков.
75. Административная ответственность за нарушение антимонопольного законодательства.
В случае нарушения антимонопольного законодательства ФАС РФ либо его территориальные органы вправе в административном порядке налагать штрафы и выносить предупреждения в соответствии с законодательством. Исходя из существа административных правонарушений, совершаемых в области антимонопольного законодательства, их можно разделить на две категории:
1) допущенные при осуществлении субъектами правонарушений своей профессиональной деятельности:
злоупотребление доминирующим положением на товарном рынке (ст. 14.31, 14.31.1, 14.31.2),
заключение ограничивающих конкуренцию соглашений, осуществление согласованных действий, координация экономической деятельности (ст. 14.32), а также
недобросовестная конкуренция (ст. 14.33).
2) допущенные при взаимодействии хозяйствующих субъектов с антимонопольными органами:
невыполнение в срок законного предписания антимонопольного органа (ст. 19.5);
непредставление ходатайств, уведомлений (заявлений) и сведений (информации) в антимонопольный орган в установленный срок (ст. 19.8).
76. Уголовная ответственность за нарушение антимонопольного законодательства.
. Уголовная ответственность за нарушение антимонопольного законодательства.
Уголовная ответственность за нарушение антимонопольного законодательства предусмотрена ст. 178 УК РФ («Недопущение, ограничение или устранение конкуренции»).
В соответствии с данной статьей недопущение, ограничение или устранение конкуренции путем заключения хозяйствующими субъектами-конкурентами ограничивающего конкуренцию соглашения (картеля), неоднократного злоупотребления доминирующим положением, выразившимся в установлении и (или) поддержании монопольно высокой или монопольно низкой цены товара, необоснованном отказе или уклонении от заключения договора, ограничении доступа на рынок, если эти деяния причинили крупный ущерб гражданам, организациям или государству либо повлекли извлечение дохода в крупном размере, -
наказываются
штрафом в размере от трехсот тысяч до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного года до двух лет, либо
принудительными работами на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до одного года или без такового, либо
лишением свободы на срок до трех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью до одного года либо без такового.
Доходом в крупном размере признается доход, сумма которого превышает 50 миллионов рублей, а доходом в особо крупном размере - 250 миллионов рублей.
Крупным ущербом признается ущерб, сумма которого превышает 10 миллионов рублей, а особо крупным ущербом - 30 миллионов рублей.
Лицо, совершившее преступление, предусмотренное настоящей статьей, освобождается от уголовной ответственности, если оно
первым из числа соучастников преступления добровольно сообщило об этом преступлении,
способствовало раскрытию этого преступления,
возместило ущерб или
иным образом загладило вред, причиненный в результате действий, предусмотренных настоящей статьей, и
если в его действиях не содержится иного состава преступления.
1 января 2015 года начал функционировать Евразийский экономический союз (далее – ЕАЭС, Союз), который к настоящему времени объединяет 5 государств – Республику Армения, Республику Беларусь, Республику Казахстан, Кыргызскую Республику и Российскую Федерацию.
Основным документом, вступление в силу которого определило начало функционирования Союза, является Договор о Евразийском экономическом союзе (далее – Договор о Союзе), подписанный 29 мая 2014 года в г. Астане.
Начало работы над Договором о Союзе было положено в ноябре 2011 года, когда президенты трех стран, констатируя создание Таможенного союза и завершение ратификации международных договоров, формирующих договорно-правовую основу Единого экономического пространства, заявили о переходе на следующий этап интеграционного строительства – создание к 2015 году Союза.
Результатом трехлетней работы стал Договор о Союзе, закрепляющий в качестве главного принципа функционирования ЕАЭС принцип «трех свобод» - свободное движение товаров и услуг, капитала и рабочей силы. Договор о Союзе также определяет проведение странами-членами скоординированной, согласованной или единой политики в ключевых отраслях экономики.
Основными целями ЕАЭС являются:
создание условий для стабильного развития экономик государств-членов в интересах повышения жизненного уровня их населения;
стремление к формированию единого рынка товаров, услуг, капитала и трудовых ресурсов в рамках Союза;
всесторонняя модернизация, кооперация и повышение конкурентоспособности национальных экономик в условиях глобальной экономики.
Договор о Союзе определил статус Евразийского экономического союза как международной организации региональной экономической интеграции, обладающей международной правосубъектностью.
Органами ЕЭАС являются Высший Евразийский экономический совет (уровень глав государств), Евразийский межправительственный совет (уровень глав правительств), Евразийская экономическая комиссия и Суд Союза. Договором о Союзе определяется компетенция, порядок формирования и работы каждого из указанных органов.
Евразийская экономическая комиссия (ЕЭК) - постоянно действующий регулирующий орган Союза, состоящий из Совета и Коллегии.
Совет ЕЭК осуществляет общее регулирование интеграционных процессов ЕАЭС, а также общее руководство деятельностью ЕЭК.
В Совет ЕЭК входят по одному представителю от каждого государства-члена ЕАЭС, являющемуся заместителем главы правительства и наделенному необходимыми полномочиями в соответствии с законодательством своего государства.
Коллегия ЕЭК является исполнительным органом ЕЭК, формирующимся из представителей государств-членов исходя из принципа равного представительства государств-членов. В соответствии с решением Высшего Евразийского экономического совета от 16 октября 2015 года № 23 с 1 февраля 2016 года количество членов Коллегии ЕЭК будет составлять 10 человек – по 2 представителя от каждого государства-члена.
Местом пребывания ЕЭК является г. Москва.
ЕЭК осуществляет свою деятельность в пределах полномочий, предусмотренных Договором о Союзе и международными договорами в рамках Союза в ряде сфер, в том числе в сферах конкурентной политики, естественных монополий, энергетической политики, транспорта и перевозок, государственных и (или) муниципальных закупок, промышленных и сельскохозяйственных субсидий.
Договор о Союзе представляет собой глобальный документ, включающий 28 разделов и 118 статей. При этом данный документ не только кодифицировал ранее заключенные соглашения, регулирующие вопросы функционирования Таможенного союза и Единого экономического пространства, но и определил конкретные шаги и сроки дальнейшего развития ЕАЭС на десять лет вперед.
Всего было кодифицировано около 70 документов. Такая работа была проделана и в части, касающейся конкурентной политики. В Договор о Союзе вошли статьи об общих принципах и правилах конкуренции, регулировании деятельности субъектов естественных монополий в целом и в конкретных сферах (энергетика и транспорт), осуществлении государственных (муниципальных) закупок, предоставлении промышленных субсидий и государственной поддержке сельского хозяйства.
Соответствующие положения Договора о Союзе определили архитектуру системы антимонопольного регулирования и направления конкурентной политики в рамках ЕАЭС.
Такая система совмещает в себе контроль соблюдения условий конкуренции в рамках национальных юрисдикций на основе гармонизированного законодательства в соответствии с принципами, зафиксированными в Договоре о Союзе, а также контроль за соблюдением общих правил конкуренции на трансграничных рынках, осуществляемый ЕЭК.
К числу общих принципов конкуренции, закрепленных в Договоре о Союзе, в том числе относятся принципы:
установления в законодательстве стран-членов ЕЭАС запрета на соглашения между органами власти или между ними и хозяйствующими субъектами результатом которых стало и может стать недопущение, ограничение или устранение конкуренции, а также запрета на предоставление государственных или муниципальных преференций, за исключением определенных случаев;
осуществления эффективного контроля за экономической концентрацией;
наличия и применения в странах-членах ЕАЭС штрафных санкций;
наличия в каждой стране-члене ЕАЭС органа государственной власти в компетенцию которого входит реализация и (или) проведение конкурентной политики с определенным набором полномочий, предусмотренных Договором о Союзе;
информационной открытости проводимой национальными антимонопольными органами стран-членов ЕАЭС конкурентной (антимонопольной) политики, в том числе посредством размещения сведений о своей деятельности в средствах массовой информации и сети Интернет;
взаимодействия национальных антимонопольных органов стран-членов ЕАЭС.
Договор о Союзе четко определяет компетенцию ЕЭК, наделяя ее полномочиями по контролю за соблюдением хозяйствующими субъектами стран-членов ЕАЭС общих правил конкуренции на трансграничных рынках.
Общие правила конкуренции представляют собой запреты на злоупотребление доминирующим положением, на антиконкурентные соглашения, а также запрет на недобросовестную конкуренцию.
Особенности применения общих правил конкуренции на трансграничных рынках, порядок осуществления ЕЭК контроля за их соблюдением и штрафные санкции также определены Договором о Союзе.
Кроме того, Договор о Союзе определяет порядок взаимодействия национальных антимонопольных органов стран-членов Союза между собой, а также с ЕЭК, подробно описывая основания для осуществления взаимодействия и его конкретные формы. Целью такого взаимодействия является повышение эффективности антимонопольных расследований, как на трансграничных рынках, так и на национальных.
Решения ЕЭК в сфере конкуренции могут быть оспорены в Суде Союза, который является постоянно действующим судебным органом ЕАЭС. При этом следует отметить, что для решений по антимонопольным делам, принимаемым ЕЭК, предусмотрены исключения из общего порядка подачи заявлений в Суд Союза, предусмотренного его Статутом.
Любой спор принимается к рассмотрению Судом Союза только после проведения процедуры досудебного урегулирования путем консультаций, переговоров или иными способами, предусмотренными Договором о ЕЭАС и международными договорами в рамках Союза.
Заявления об оспаривании решений ЕЭК по антимонопольным делам в Суд Союза подаются без предварительной стадии досудебного урегулирования.
В случае принятия Судом Союза заявления об обжаловании решения ЕЭК по антимонопольному делу к производству, действие такого решения ЕЭК приостанавливается до дня вступления решения Суда Союза в законную силу.
Положения Договора о ЕАЭС в части, касающейся регулирования отношений в сфере естественных монополий, государственного (муниципального) заказа носят проконкурентный характер, тем самым определяя направления конкурентной политики Союза.
Обеспечение применения рыночных механизмов ценообразования и развития конкуренции являются одними из важнейших принципов регулирования деятельности субъектов естественных монополий в конкретных сферах, а также при формировании общих рынков, в частности рынков энергетических ресурсов и общего рынка транспортных услуг.
Развитие конкуренции, обеспечение информационной открытости и прозрачности закупок, предоставление странам-членам ЕАЭС национального режима в сфере закупок, обеспечение беспрепятственного доступа потенциальных поставщиков и поставщиков государств-членов к участию в закупках, проводимых в электронном формате, также являются одними из важнейших принципов регулирования в сфере государственных (муниципальных) закупок, определенных Договором о Союзе.
В целях обеспечения условий для стабильного и эффективного развития экономик стран-членов ЕАЭС, а также условий, способствующих развитию взаимной торговли и добросовестной конкуренции между странами-членами ЕАЭС, на территориях стран-членов ЕАЭС действуют единые правила предоставления субсидий в отношении промышленных товаров и осуществления мер государственной поддержки сельского хозяйства.
Вступление с 1 января 2015 года Договора о Союзе представляется важным историческим событием, к которому наши страны шли почти 20 лет. При этом, вопросы защиты и развития конкуренции занимают одно из важных мест в процессе функционирования Союза.
Важным аспектом эффективного антимонопольного регулирования в рамках ЕЭП, в том числе способствующего реализации обозначенных путей взаимодействия национальных антимонопольных органов, является гармонизация антимонопольного законодательства государств — членов ЕЭП.
В связи с этим следует выделить имеющиеся сходства и различия в антимонопольном законодательстве Российской Федерации, Республики Казахстан, Республики Беларусь.
Все государства — члены ЕЭП приняли специальные законы, посвященные защите конкуренции.
В Российской Федерации, как уже отмечалось выше, в качестве основополагающего действует Федеральный закон «О защите конкуренции», а также в части определения аффилированных лиц сохраняет силу Закон о конкуренции РСФСР.
В Республике Казахстан принят Закон от 25 декабря 2008 г. № 112-1У «О конкуренции».
В Республике Беларусь антимонопольное регулирование осуществляется в соответствии с Законом от 10 декабря 1992 г. № 2034-ХН «О противодействии монополистической деятельности и развитии конкуренции».
В Российской Федерации и Республике Казахстан созданы антимонопольные органы: ФАС и Агентство по защите конкуренции соответственно.
В Республике Беларусь самостоятельного антимонопольного органа не существует, а его полномочия осуществляет Департамент ценовой политики Министерства экономики.
Теперь рассмотрим сходства и различия в антимонопольном законодательстве государств — членов ЕЭП.
Среди общих черт законов о защите конкуренции всех трех государств — членов ЕЭП следует отметить следующие: установлен принцип экстерриториальности применения антимонопольного законодательства; дается сходное понятие хозяйствующего субъекта; содержатся запреты на злоупотребление доминирующим положением, антиконкурентные соглашения и недобросовестную конкуренцию; определяются основы государственного контроля сделок экономической концентрации.
При этом существуют некоторые различия как в основных понятиях, используемых в антимонопольном законодательстве, так и в содержании соответствующих правовых запретов.
В частности, в Законе Российской Федерации дано наиболее широкое понятие группы лиц. В Законе Республики Беларусь такое понятие отсутствует. В Законе Республики Казахстан понятие группы лиц сходно с аналогичным понятием, данным в Законе Российской Федерации, однако содержательно в первом случае признаков, по которым физические и (или) юридические лица могут входить в одну группу, значительно меньше.
Согласно ч. 1 ст. 7 Закона Республики Казахстан группой лиц является совокупность физических и (или) юридических лиц, применительно к которым выполняется одно из следующих условий:
— лицо имеет право прямо или косвенно (через третьих лиц) распоряжаться более чем 50% голосующих акций (долей участия в уставном капитале, паев) юридического лица;
— юридическое лицо или несколько аффилированных юридических лиц могут определять решения, принимаемые другим лицом, в том числе определять условия ведения этим лицом предпринимательской деятельности либо осуществлять полномочия органа его управления;
— физическое лицо, его супруг(а), близкие родственники могут определять решения, принимаемые другим лицом, в том числе определять условия ведения этим лицом предпринимательской деятельности либо осуществлять полномочия органа его управления;
— лица, каждое из которых по какому-либо предусмотренному данной статьей основанию входит в группу с одним и тем же лицом, а также другие лица, входящие с каждым из таких лиц в одну группу по какому-либо предусмотренному данной статьей основанию.
Законы республик Беларусь и Казахстан в отличие от Закона Российской Федерации не содержат определения таких терминов, как «признаки ограничения конкуренции», «дискриминационные условия», «соглашение», что, на наш взгляд, допускает в каждом конкретном случае возможность осуществлять толкование данных терминов национальным антимонопольным органом данных государств при пресечении соответствующих правонарушений.
Интересными представляются различные подходы в антимонопольном законодательстве государств — членов ЕЭП к правовому регулированию установления доминирующего положения хозяйствующих субъектов и пресечению действий, выраженных в злоупотреблении таким положением.
В законах Российской Федерации и Республики Казахстан критерии установления доминирующего положения хозяйствующего субъекта изложены достаточно детально, в том числе предусмотрена возможность установления коллективного доминирования хозяйствующих субъектов на товарном рынке.
Согласно ст. 12 Закона Республики Казахстан доминирующим или монопольным положением признается положение субъекта рынка или нескольких субъектов рынка на соответствующем товарном рынке, дающее субъекту рынка или нескольким субъектам рынка возможность контролировать соответствующий товарный рынок, в том числе оказывать значительное влияние на общие условия обращения товара. При этом доминирующим положением может быть признано положение хозяйствующего субъекта с долей на соответствующем товарном рынке, превышающей 35%.
С точки зрения установления коллективного доминирования следует напомнить, что Закон Российской Федерации предусматривает случаи, когда доминирование устанавливается в отношении не более трех хозяйствующих субъектов с совокупной рыночной долей, превышающей 50%, в отношении не более пяти хозяйствующих субъектов с совокупной рыночной долей, превышающей 70%. При этом доля каждого из хозяйствующих субъектов должна быть больше долей других хозяйствующих субъектов на соответствующем товарном рынке и составлять более 8%.
В Республике Казахстан коллективное доминирование может быть установлено либо в отношении не более трех хозяйствующих субъектов с совокупной рыночной долей, составляющей 50% и более, либо в отношении не более четырех хозяйствующих субъектов с совокупной рыночной долей, превышающей 75%. При этом минимальная доля каждого из таких хозяйствующих субъектов должна превышать 15%.
Также в качестве особенности следует выделить имеющееся в Законе Республики Казахстан определение монопсонического положения хозяйствующего субъекта, т. е. положения хозяйствующего субъекта, занимающего доминирующее или монопольное положение в качестве покупателя, доля которого на соответствующем товарном рынке составляет 70% и более.
Законом Республики Беларусь доминирующее положение на товарном рынке определяется как исключительное положение хозяйствующего субъекта или нескольких хозяйствующих субъектов на рынке товара, не имеющего заменителей, либо взаимозаменяемых товаров (далее — рынок определенного товара), дающее ему (им) возможность оказывать решающее влияние на общие условия обращения товара на соответствующем товарном рынке или затруднять доступ на товарный рынок другим хозяйствующим субъектам.
При этом определение долей хозяйствующего субъекта и иных важных критериев, необходимых для установления доминирующего положения, отнесено к предмету регулирования подзаконных актов.
Таким актом является Инструкция, утвержденная постановлением Министерства экономики Республики Беларусь от 17 октября 2002 г. № 229.
Инструкцией устанавливается, что для производителей товаров народного потребления доля доминирования одного хозяйствующего субъекта — 30%, двух — 54, трех — 78, четырех субъектов — 95%.
Для производителей товаров производственно-технического назначения доля доминирования одного хозяйствующего субъекта — 45%, двух — 67, трех — 86, четырех субъектов — 100%.
Виды действий, признаваемых антимонопольным законодательством государств — членов ЕЭП злоупотреблением доминирующим положением, являются сходными. Однако по сравнению с Законом Российской Федерации законы республик Казахстан и Беларусь имеют ряд особенностей.
Так, Закон Республики Казахстан среди видов действий, признаваемых злоупотреблением доминирующим положением, выделяет: