Big Data в исследовании вовлеченности молодежи в виртуальный «религиозный рынок»
молодежь рынок религиозный виртуальный
О.Ф. Лобазова
Российский государственный социальный университет, г. Москва
Г.Б. Никипорец-Такигава
Российский государственный социальный
университет, г. Москва Кембриджский
университет, г. Кембридж, Великобритания
Аннотация. Описана методология, структура, содержание и предварительные результаты мониторинга вовлеченности молодежи в виртуальный «религиозный рынок» как части проекта исследовательской группы гуманитарного факультета Российского государственного социального университета «Мониторинг и профилактика антисоциального поведения молодежи на основе Big Data и коммуникации в социальных сетях». Во-первых, раскрыт авторский подход к пониманию «религиозного рынка», на основаниях ряда критериев проведено различие между «белым» и «черным» его сегментами. Во-вторых, представлены перспективы анализа киберактивности молодых российский граждан средствами технологии Big Data и оригинальной системы «Социально-политический инсайдер», которая позволяет вести в социальных сетях мониторинг социального самочувствия и настроений различных групп населения. В-третьих, обсуждены результаты, полученные в ходе апробации модели мониторинга, и сформулированы прогнозы относительно «окон возможностей», которые раскрываются перед субъектами виртуального «религиозного рынка» и исследователями процессов религиозной жизни. Выводы, завершающие статью, предлагают увидеть позитивный результат, который разные социальные субъекты могут достичь, правильно используя результаты мониторинга вовлеченности молодежи в виртуальный «религиозный рынок», что окажет влияние на состояние российского общества, повысив его сплоченность.
Ключевые слова: виртуальный «религиозный рынок», Big Data, мониторинг социальных сетей.
Big Data in the Study of Young People Involvement in the Virtual «Religious Market»
O. F. Lobazova
Russian State Social University, Moscow
G. Y. Nikiporets-Takigawa
Russian State Social University, Moscow
University of Cambridge, Cambridge, UK
Abstract. The paper describes the methodology, structure, content and the preliminary results of the monitoring of the young people involvement in the virtual `religious market' as a part of a project “Monitoring and preventive measures of the antisocial behaviour of young people based on big data and communication in social networks” conducted by a research group of the Faculty for Humanities of the Russian State Social University. The way the authors understand «religious market» was presented. Using the several criteria the distinction between the «white» and «black» segments of the market has been drawn. The authors bring forward the prospects of the analysis of the cyber-activity of young Russian citizens based on big data technologies and the original `Sociopolitical Insider' system. The system allows monitoring social well-being and the attitudes of various population groups in social networks. The data obtained during the approbation of the monitoring model have been considered, and the prognosis has been made about the `windows of opportunities' that are provided to the subjects of the virtual `religious market' and the researchers of the trends in the religious sphere. The authors have come to a conclusion that positive outcome that different social actors can achieve using the results of the monitoring of the involvement of young people in the virtual `religious market' can contribute to social cohesion and integration of the Russian society.
Keywords: virtual «religious market», big data, social networks monitoring.
Введение
Киберинформация и киберкоммуникация во многом определяют образ современной цивилизации, являясь важнейшим ресурсом культурной и социальной глобализации. Формирование всемирного информационного пространства, в котором с помощью телекоммуникационных сетей совершается общение между представителями различных наций, культур и вероисповеданий, является одним из главных положительных следствий умножения каналов взаимодействия. Но тематическое и содержательное многообразие доступной для обычного потребителя информации становится и негативным фактором, когда личность под давлением слишком большого для нее потока информации оказывается не в состоянии сделать правильный выбор. Постмодернистская парадигма, в соответствии с которой сформировано значительное число материалов Интернета о социально-культурной сфере, поощряет многообразие взглядов, провозглашая даже самые шокирующие из них не провокацией или глупостью, а «только лишь “своей правдой”» [6, с. 226]. В этой ситуации самые различные силы, в том числе радикальные и экстремистские, ведут в киберпространстве борьбу за потенциальных последователей партий, движений, объединений.
Определенный сегмент в киберпространстве занимает явление, называемое в рамках «новой парадигмы» западной социологии религии «религиозным рынком» и являющееся частью глобального рынка информации, на котором предлагается весь спектр возможных вариантов, в том числе антисоциальных.
Наиболее активно этот рынок функционирует в пространстве социальных сетей. Социальные сети стали площадкой, где наряду со всем тем, что является положительным (например, быстрое предоставление новых знаний), прочно обосновались отрицательные тренды - широко применяются технологии и распространяются материалы, содержащие угрозу личной безопасности и нарушающие этические нормы и права личности. В связи с этим Доктрина информационной безопасности Российской Федерации ставит задачу разработки эффективных средств противодействия технологиям манипулирования сознанием и развития методов государственного управления, направленных на защиту информационного пространства страны и безопасности ее граждан Об утверждении Доктрины информационной безопасности Российской Федерации [Электрон-ный ресурс] : указ Президента РФ от 5 дек. 2016 г. № 646 // Президент России : офиц. сайт. ЦКЪ: http://www.kremlin.ru/acts/bank/41460 (дата обращения: 15.04.2018)..
Решение таких задач нередко видится в организации фильтрации контента, предлагаемого различными каналами информации и коммуникации, и отсечении нежелательного содержания. Но мировая практика показала, что фильтрация, и особенно блокировка Интернета и его продуктов, является малоэффективной. Гораздо более продуктивным видится предупреждение возможного негативного воздействия антисоциальных идей «религиозного рынка» на молодых россиян путем распространения достоверной информации и организации позитивного онлайн-взаимодействия. Очевидно, что первым шагом в реализации такой задачи выступает мониторинг качества распространяемой информации и содержания проблематики коммуникативных каналов в социальных сетях. Такой мониторинг в различных сегментах Интернета реализуется с помощью технологии Big Data (Большие данные). Решению проблемы практической организации исследования вовлеченности молодежи и подростков в асоциальные и деструктивные сегменты виртуального «религиозного рынка» посвящен проект гуманитарного факультета Российского государственного социального университета «Мониторинг и профилактика антисоциального поведения молодежи на основе Big Data и коммуникации в социальных сетях».
Виртуальный «религиозный рынок»: «белый» и «черный»
«Религиозный рынок» мы понимаем как фрагмент социальной реальности, в котором сопряжение материальных и идеальных элементов бытия объективировано в отношениях, возникающих в ходе обмена товарами, услугами, идеями и настроениями, имеющими непосредственную связь с вероисповеданиями. «Религиозный рынок» - это явление, постоянно возобновляемое за счет своей связи с остальными частями общественной системы посредством множества каналов. Но до определенного времени способы функционирования этого рынка были привязаны к традиционным каналам взаимодействия, которые особенно эффективно использовались крупными религиозными организациями, представляющими мировые религии. Появление киберпространства изменило распределение сил, поскольку это пространство было инициативно освоено, прежде всего религиозными объединениями, которые раньше были аутсайдерами. Это резкое нарушение прежней картины религиозной жизни заставило исследователей искать причины происходящим изменениям, в том числе по аналогии с экономической сферой. И хотя «новая парадигма» западной социологии религии всех явлений и процессов современной религиозной жизни объяснить не может, и самими ее создателями было признано, что «применение «новой парадигмы» не универсально» [5, с. 210], этот подход принес исследователям достаточно много положительных результатов.
Современный «религиозный рынок» как в социальной, так и в виртуальной реальности существует как конгломерат разнообразных и разнонаправленных акторов. Часть из них действительно осуществляет свои планы и цели по законам конкуренции, свойственным сфере материального производства и обмена, где главенствуют правила экономического регулирования, прагматического по существу. Другая же часть акторов «религиозного рынка» развивается как составная часть сферы информационного обмена, то есть на стыке материального и духовного производства, где прагматические правила выгоды диалектически сочетаются с ценностями, игнорирующими критерии моментальной выгоды. Именно эта вторая часть «религиозного рынка» является более значительной и значимой, несмотря на активность и ураганные темпы роста, которые демонстрирует первая часть «религиозного рынка».
Традиционные для российского общества религиозные организации хотя и участвуют в виртуальном «религиозном рынке», но категорически не соглашаются с тем, что правила, регулирующие систему экономических отношений, должны определять деятельность приверженцев вероучений по распространению своих убеждений, а тем более служить критерием степени религиозности.
Присоединяясь к мнению о пагубности прямого переноса технологий стимуляции материального производства и потребления на сферу духовного производства и потребления, мы не отрицаем исследовательских перспектив «новой парадигмы» и предлагаемых ею подходов. Сущность и операциональные возможности этих взглядов отечественными учеными достаточно полно освоены [1; 3; 8] и потому могут успешно применяться. Но, с нашей точки зрения, это не делает обязательным прямое транслирование на российскую действительность выводов западных исследователей о необходимости тотального плюрализма в религиозной сфере и о желательности государственной политики, такой плюрализм и конкуренцию поощряющей. Применение же исследовательского аппарата, свойственного «новой парадигме» социологии религии, может помочь изучить состояние дел в российском сегменте социальных сетей, то есть в интересующей нас части виртуального «религиозного рынка».
В киберпространстве религия представлена в нескольких ракурсах. Так, В. И. Ивлева считает необходимым выделить следующие «способы присутствия религиозных организаций в киберпространстве» [2, с. 96]: сайты и страницы в социальных сетях с функциями чата; виртуальные часовни; библиотеки и видеотеки; блоги. И во всех этих формах осуществляют свою деятельность акторы различного свойства - просоциальные, условно называемые нами «белым сектором», и антисоциальные, которые назовем «черным сектором» (или «черным рынком»).
«Черный сектор» виртуального «религиозного рынка» представлен теми организациями, которые уже признаны государством незаконными или могут быть признаны таковыми, если их деятельность будет подвергнута правовой экспертизе. Киберактивность таких субъектов осуществляется при помощи провайдеров, которые находятся вне поля действия российского законодательства и специальных служб, их создатели и модераторы полностью анонимны, процесс взаимодействия с членами создаваемых сообществ организован по правилам конспирации, истинные цели и способы влияния на сообщество тщательно маскируются. Использование подобными акторами закрытых коммуникационных систем осложняет мониторинг содержания их деятельности, но полная закрытость достигается ими только на вторичном этапе. А процесс вовлечения новых участников в деструктивные сообщества все равно начинается в открытых сегментах социальных сетей и потому поддается исследованию.
Деятельность объединений деструктивного характера (политических, коммерческих, псевдопедагогических и псевдоцелительских культов, групп массовой психотерапии, религиозных культов), т. е. групп, добивающихся обладания неким «благом» в условиях отстраненности от жизни остального общества, направлена на разрушение целостности личности и ведет к самоуничтожению человека. Объединения, использующие для своих манифестов религиозные символы, эксплуатируют пока так и не восполненную тягу современных людей к духовности, придавая стремлению к осмыслению жизни извращенные и опасные формы. Присутствие таких акторов в киберпространстве и создает «черный рынок» религиозных идей, который необходимо исследовать с целью пресечения его негативного влияния.
«Белый сектор», по нашему мнению, включает в себя те формы киберактивности, в составе которых нет специальных способов сокрытия целей и технологий воздействия, создатели и модераторы ресурсов не используют полную анонимность (хотя могут прибегать к псевдонимам), а провайдеры подконтрольны российскому законодательству. Тем не менее и в этом «белом секторе» присутствуют радикальные и даже экстремистские (например, некоторые неоязыческие и националистические) сообщества, использующие религиозную лексику и символику для пропаганды собственных взглядов. В этом же секторе виртуального «религиозного рынка» осуществляют свою деятельность нетрадиционные для российского культурного пространства религиозные организации и объединения, относимые российскими традиционными конфессиями к разряду сект, но не являющиеся таковыми для общества других стран. Кроме того, в «белом секторе» присутствуют и те деятели, которые представляют фанатично настроенных верующих, относящих себя к традиционным российским религиозным организациям, но борющихся за собственное понимание догматов и нравственных норм вероучения.