Материал: Best_D_Voyna_i_pravo_posle_1945_g_2010-1

Часть II. Реконструкция законов войны, 1945—1950 гг.

Еще более серьезной со стратегической точки зрения была обязанность импортировать продовольствие извне и способствовать его ввозу другими (Стокгольмский текст, проект ст. 20 и 49). Из двух крупных морских держав более болезненно отнеслась к этому Великобритания, которая при ведении военных действий издавна привыкла рассчитывать на блокаду и которой не пришлось столкнуться с недавним горьким опытом США, когда неприятель отказывается пропустить корабли с гуманитарной помощью сквозь морские кордоны13. Великобритания была не слишком склонна поддерживать то, что было предварительно выработано на Конференции правительственных экспертов весной 1947 г. Разработанным на Стокгольмской конференции и одобренным ею текстам руководство страны вообще не уделило никакого внимания (по указанным ранее причинам). В Женеву весной 1949 г. была отправлена делегация с надеждой добиться исключения ст. 20. Великобритания благоразумно отказалась доверять гарантиям, которые, как предполагалось, должна давать державапокровительница, в том, что только гражданские лица — причем те, кто «не выполняет никакой работы военного характера», — получат доступ к продовольствию и медикаментам, которые будут поставляться сквозь заграждение на основе соответствующей нормы. Более того, Великобритания была бы обязана выделять для гуманитарных целей определенное количество судов, без которых сама едва ли могла бы обойтись. К середине июня стало ясно, что, хотя США и Канада

13Предметом недовольства США было то, что американскому Красному Кресту не было позволено во время Второй мировой войны направить корабли с гуманитарной помощью в зоны, занятые японцами, чтобы облегчить участь удерживаемых там гражданских лиц (категориям, находящимся в бедственном положении). Государственный департамент и американский Красный Крест были готовы финансировать снаряжение кораблей и заранее разработать маршруты с «гарантией безопасности следования». Опыт Великобритании в годы Второй мировой войны побуждал ее представителей видеть вещи в ином свете. Воспоминания о нехватке судов и отказе Министерства ВМС даже думать об увеличении их числа, ограничиваясь ad hoc (ситуативными. — Прим. перев.) мероприятиями, привели к возникновению разногласий между англичанами и американцами, которые прослеживаются в: US: 514.2 Geneva/2-2548 and 7-1648: UK: FO 369/3968 K. 5862, paras. 126—136.

196

Глава 5. Выработка Женевских конвенций

поддержали позицию британцев, надежде на то, что статья будет исключена или переведена из категории обязательных

врекомендательные, не суждено сбыться. Лучшее, что можно было бы сделать в данной ситуации, это резко увеличить число защитных оговорок, что, с довольно неожиданной поддержкой со стороны профессора Кастберга из Норвегии, и было надлежащим образом осуществлено14.

Другое предложение, связанное с ослаблением режима блокады, а именно ст. 49 стокгольмского текста конвенции, было особенно неудобным для США по двум причинам. Первая состояла в том, что американцы сами придумали эту статью в 1947 г. Основанная по большей части на их собственном опыте реализации «Программы гуманитарной помощи Греции» во время войны, она была придумана для того, чтобы предотвратить появление таких нежелательных предложений, как полное запрещение продовольственных блокад, и армия на тот момент была согласна на такой ход. Другая причина ожидаемых затруднений носила чисто политический характер и была больше связана с будущим, чем с прошлым. Глава американской делегации высказался предельно жестко по этому поводу в своей телеграмме в Вашингтон 25 апреля:

«Учитывая то, чего достигли США в обеспечении продовольствием Германии и Японии, американское предложение исключить или серьезно смягчить ст. 49 будет истолковано как намерение изменить политику с четким политическим выводом ввиду сложившейся ситуации в мире о том, что в будущем оккупированная территория не будет снабжаться продовольствием. Учитывая присутствие прессы и общественности на заседаниях, можно с большой вероятностью ожидать попыток соответствующих спекуляций по поводу этого вывода»15.

Вконце концов были приняты изменения и состоялась сделка, которая дала возможность американским министерствам армии и ВМФ принять эти положения в том виде,

вкаком они в конечном итоге вышли из женевского чистилища

14Разрешением этой трудной ситуации стала ст. 23 Конвенции

озащите гражданского населения. Тьерри Хенч полагал, что она

не была эффективна во время гражданской войны в Нигерии 1967—1970 гг. (Thierry Hentsch, Face au Blocus (Geneva, 1973), 126—128).

15 US: 514.2 Geneva/4-2549.

197

Часть II. Реконструкция законов войны, 1945—1950 гг.

в виде статей 23, 55 и 59 конвенции. Но это стоило их делегации в Женеве больших усилий и затруднений, которых вполне можно было бы избежать. Доводы международной политики столкнулись с военными соображениями:

«Правительства, наиболее заинтересованные в этих статьях, — это те, которые подписали Атлантический пакт, и те, которым угрожает вторжение. Возможное воздействие явного изменения политики США из-за особой позиции, до сих пор занимаемой армией, на моральное состояние и политику этих правительств необходимо тщательно рассмотреть на самом высоком уровне»16.

И, как всегда, коварный антагонист продолжал ловить рыбку в мутной воде: «Швейцарская пресса уже противопоставила поддержку Советским Союзом гуманитарных положений Стокгольмского проекта британским и американским усилиям по более четкому формулированию общей статьи 2»17.

Безопасность воюющих

Обратной стороной медали, если считать лицевой стороной защиту гражданского населения, была защита комбатантов. Какие же полномочия Конвенция о защите гражданского населения оставила или предоставила государствам, чтобы они могли поддерживать собственную безопасность и безопасность своих вооруженных сил, защищаясь от угроз, исходящих из гражданских или кажущихся гражданскими источников? На первый взгляд это может показаться противоречием в определении или очевидным абсурдом. Очень многим участникам Стокгольмской конференции 1948 г. так и должно было показаться, и, без сомнения, так показалось некоторым из тех, кто приехал на Дипломатическую конференцию в Женеве в следующем году. Однако к тому моменту, когда Дипломатическая конференция завершила работу над этой проблемой, большинство присутствующих государств пришли к пониманию, что это действительно проблема, хотя достигнутые в конечном итоге компромиссные решения оставляли массу оснований для неудовлетворенности.

16US: 514.2 Geneva/5-249, телеграмма от 2 мая 1949 г.

17Ibid.

198

Глава 5. Выработка Женевских конвенций

Проблема имела два основных аспекта, примерно соответствующих двум типам вызовов подобного рода, один из которых связан с большей, а другой с меньшей степенью насилия. Аспект, связанный с бóльшим насилием, будет рассматриваться позднее под рубрикой «партизаны и участники сопротивления». Аспектом, связанным с меньшим насилием, лучше заняться прямо сейчас в качестве продолжения раздела, посвященного положениям, направленным на совершенствование защиты гражданского населения. Но читателю следует иметь в виду, что эти два аспекта в значительной степени взаимосвязаны.

Разумеется, некоторая нереалистичность, которую можно обнаружить в этих положениях, главным образом коренится в неявном допущении — которое, вдобавок, проходит красной нитью через все МГП, как это и должно быть, — о том, что обе стороны военного конфликта в определенной степени проникнуты законопослушной доброй волей. Возможно, отсутствие такой доброй воли имеет меньшее значение, когда этими сторонами являются вооруженные силы, чем когда одна сторона — это армия, а другая — гражданское население. Даже если солдаты армии противника испытывают неприязнь или обучены испытывать неприязнь друг к другу, дисциплина, которой они в обычных условиях подчиняются, может обеспечить определенное уважение к закону. Кроме того, те покровительствуемые законом враги, с которыми они, вероятнее всего, столкнутся лицом к лицу, — сдавшиеся или взятые в плен, искалеченные, — по определению скорее всего не будут в дальнейшем представлять собой источник угрозы или беспокойства для них. Однако армия находится с гражданским населением неприятеля в иных отношениях. Вместо опознаваемых категорий солдат, таких же, как они сами, которых, встретив один раз, вероятнее всего, больше не встретишь, появляется масса людей, чуждых солдатам во многих отношениях, среди которых приходится жить. Едва ли можно себе представить полностью покорное оккупированное население, а если такое и существует, оно по всем традиционным канонам (как то: националистическим, патриотическим, коллективистским, племенным) заслуживает презрения. Маловероятно, чтобы население не выказывало никакой враждебности и сопротивления по отношению к незваному, сильному и опасному чужаку. Соответственно неизбежно возникают неловкие вопросы о том, с каким количеством неприятностей оккупант должен быть готов столкнуться,

199

Часть II. Реконструкция законов войны, 1945—1950 гг.

инасколько жестко ему позволено повести себя, когда количество этих неприятностей станет невыносимым. Из опыта самых крупных трибуналов по военным преступлениям — это, прежде всего, «процесс Верховного главнокомандования»* и «процесс о заложниках»** — очевидным образом вытекает предупреждение, что жесткость не может заходить дальше определенного предела, не становясь незаконной; но ни из одного из них не следовало, что оккупант должен пассивно терпеть любые унижения и любой вред, которые оккупированное население решит ему нанести.

Те части Конвенции о защите гражданского населения, которые рассматривают вопросы поддержания безопасности

ипорядка, показывают, каким образом Дипломатическая конференция смогла пройти по этому натянутому канату. Они были необходимым дополнением к статьям, защищающим гражданское население, которые в противном случае воспринимались бы как чистой воды фантазии. Прежде чем удалось выработать все формулировки, пришлось пройти через многочисленные споры, разрешить целый ряд малоприятных недоразумений. Страны, пострадавшие от недавней оккупации, сочли их горькой пилюлей, которую им пришлось проглотить. Страны с опытом оккупантов опасались уступить слишком много. Только по одному пункту своих требований в отношении безопасности они были полностью удовлетворены — соответственно к неудовлетворению и разочарованию других стран

иМККК. Речь идет о ст. 5, разрешающей государствам арестовывать и, если это является абсолютным требованием военной безопасности, заключать под стражу incommunicado***

* Судебный процесс, проходивший в американском военном суде

вг. Нюрнберге в 1947—1948 гг., на котором несколько немецких генералов и один адмирал, работавшие в Верховном главнокомандовании вооруженных сил Германии, обвинялись в совершении военных преступлений на оккупированных территориях. Большинство обвиняемых были осуждены на различные сроки тюремного заключения. — Ред.

**Судебный процесс, проходивший в американском военном суде

вг. Нюрнберге в 1947—1948 гг., на котором ряд германских генералов, командовавших войсками в Юго-Восточной Европе, были обвинены во взятии и расстрелах заложников из числа гражданского населения. Большинство обвиняемых были осуждены на различные сроки тюремного заключения. — Ред.

***С лишением права общения и переписки. — Прим. перев.

200