Материал: Best_D_Voyna_i_pravo_posle_1945_g_2010-1

Часть II. Реконструкция законов войны, 1945—1950 гг.

ции, которую мог бы различить сторонний наблюдатель. Было ясно даже в такой неразберихе, что у польского проекта нет шансов, что отсутствует какой-либо «сговор» против поляков и что все делегаты симпатизируют целям, утверждаемым польской делегацией. Подробного обсуждения бразильского предложения не состоялось из-за оплошности бразильского делегата, который не подготовил экземпляров для раздачи. В этой ситуации британский делегат предложил выраженную простыми словами в одной фразе рекомендацию, направленную против использования в будущем войны в качестве политического оружия, которую он сочинил экспромтом»45.

Удачно посетившее сэра Харолда Сатоу (Sir Harold Satow) озарение «к явному всеобщему облегчению было единодушно одобрено и благополучно принято»46. Поскольку СССР

ссателлитами отсутствовали на Стокгольмской конференции

в1948 г. (год, когда началась их активная борьба за мир), не было и политического давления в пользу того, чтобы включить вопросы мира и бомбардировок в тексты проектов. Разумеется, в тот мрачный год сохранение мира было у всех на уме,

аожидания прогресса в деле контроля над атомной энергией, существовавшие в 1947—1948 гг., пока что не оправдывались. Эти и другие связанные с ними вопросы часто становились предметом дискуссий. Но правительства, представленные в Стокгольме, были согласны с МККК и Лигой обществ Красного Креста (переживавшей пик активности в борьбе за равенство своего международного статуса) в том, что в текстах проектов уже содержалось достаточно много трудных и спорных позиций, так что не стоит еще больше подвергать дополнительному риску их будущее. Стокгольмские тексты отправились в Женеву, включая в себя немало такого, что могло считаться спорным по причине непрактичности, но в них не было ничего, что было бы спорным из-за того, что в 1949 г.,

вобстановке «холодной войны», имело политический характер. К тому же правительство Швейцарии заверило тех, кто задавал обеспокоенные вопросы, что «конференция прой-

45См. документ, процитированный выше в прим. 13 (pp. 6—8 passim).

46UK: FO 369/3794 K. 8146; изложение этого эпизода самим Сатоу.

176

Глава 4. Женевские конвенции 1949 г.

дет без отклонений от гуманитарной проблематики в сторону предметов политической природы»47.

Однако как только пришло известие о предстоящем участии

СССР, стало ясно, что в дело неизбежно будет замешана политика. Прибытие делегации СССР вызвало подлинную сенсацию. Насколько я могу судить, никто из организаторов конференции не получил предварительного уведомления об этом. Разумеется, СССР одновременно со всеми прочими странами получил приглашение на конференцию, но не дал никакого ответа. Поэтому поведение союзников Москвы тщательно изучалось, поскольку в нем могли содержаться намеки на намерения самой Москвы. В конце марта британская миссия в Берне сообщила, что Чехословакия, первая из сателлитов, ответивших на приглашение, разосланное от 20 сентября 1948 г., заявила, что не приедет. Но через две недели, и всего за неделю до начала конференции, ветер переменился. Из Берна пришло сообщение, что Венгрия согласилась принять приглашение. Одно из высших должностных лиц в Министерстве иностранных дел Швейцарии сообщило находящемуся там британскому представителю, «что эта перемена в политике, происшедшая, по всей вероятности, по инструкции Кремля, вполне возможно, возвещает об аналогичных переменах у других сателлитов и может быть также связана с активизацией советской борьбы за мир». Тем временем британский представитель информировал свое руководство, что «неожиданно на совещаниях Исполнительного комитета Лиги обществ Красного Креста, происходивших в последние недели в Женеве, появилась советская делегация. Подобным же образом чешский делегат принимает участие в переговорах по тарифам в Аннеси»48. Что предвещали эти события? Только в день открытия загадка разрешилась — и об этом сэр Роберт Крейги отправил телеграмму в Лондон. Делегация СССР прибыла, а с ней делегации семи сателлитов!49

Так что Советский Союз в конце концов решил участвовать (по поводу чего, надо думать, в коридорах Кэ-д’Орсэ* пляса-

47Final Record IIB, 504.

48UK: FO 369/4147 K 3637 and 4148 К. 3947.

49UK: FO 369/4148 K. 4555.

* Кэ-д’Орсэ (Quai d’Orsay) — неофициальное наименование Министерства иностранных дел Франции по названию набережной р. Сены, где расположено здание министерства. — Ред.

177

Часть II. Реконструкция законов войны, 1945—1950 гг.

ли от радости). Но характер участия по-прежнему оставался загадкой. Опыт предыдущих конференций не давал никаких зацепок. Собирался ли СССР всерьез отнестись к конвенциям или все это делалось исключительно из соображений политики и пропаганды? Тщательное и придирчивое изучение западными делегациями поведения государств советского блока на конференции на протяжении многих дней не давало никаких результатов. Их поведение выглядело настолько нормальным, даже образцовым (американская делегация 2 мая сообщала, что СССР даже работал в комитетах вместе с испанцами), что не оставалось ничего другого, как заключить, что СССР

вопределенном смысле серьезно отнесся к конвенциям, а не только преследовал предсказуемые политические цели50.

Отсутствие СССР в Стокгольме в 1948 г. не помешало ему

в1949 г. стать горячим приверженцем стокгольмских текстов. «Можно только догадываться об их истинных намерениях», — сообщал глава канадской делегации в Оттаву 19 мая.

«Безусловно, странно видеть советское правительство в роли сторонника стокгольмского проекта со всеми его существенными ограничениями прав суверенных правительств во время войны»51. Но эта проблема существовала недолго. Шли недели, и можно было видеть, как советская делегация все больше разделяла мнение «реалистов» в вопросах безопасности государств и фактически превзошла их, когда речь зашла о международном наблюдении. Однако СССР и его блок остались демонстративно верны ревностному гуманитарному тону стокгольмских текстов. Довольно скоро выяснилось, что одной из их политических целей было представить государства, которые критически подходили к текстам, как врагов человечества, а государства, которые восторженно их принимали, соответственно как друзей.

Как друзей человечества, а также, по естественной связи идей, друзей мира. Основная тактика советского блока, кото-

50US: 514.2, Geneva, 5-249, радиограмма от 2 мая 1949 г. Крейги в своем отчете о первой неделе работы конференции от 4 мая высказывает мнение, что «этот «медовый месяц» не продлится долго, потому, что русская делегация отчетливо стремится к принятию стокгольмского варианта текстов в своей крайней форме», что будет поддержано «не только славянами, но и так называемыми „гуманистами“». FO 369/4149 K. 4590.

51CAN: 619-8-40, том 5.

178

Глава 4. Женевские конвенции 1949 г.

рая постепенно становилась все более очевидной, состояла в том, чтобы подчеркивать его приверженность миру путем предложения таких поправок к текстам, на первый взгляд призванных ограничивать войну, против которых обязательно бы выступили западные «реалисты». Вплоть до финального атомного сюжета, который оказался «ключевым моментом конференции» (по словам полковника Ходжсона), основной линией продвижения к этой цели были призывы к тому, чтобы список запрещенных Конвенцией о защите гражданского населения и подлежащих наказанию преступлений против гражданских лиц (убийства, пытки, медицинские эксперименты и т.д. — список, по которому было достигнуто всеобщее согласие) был дополнен некоторыми фразами вроде «а также другие средства уничтожения гражданского населения» или «масштабное уничтожение [гражданского] имущества»52.

По всем западным коридорам зазвенели тревожные колокола. Стало ясно, куда ветер дует. Если определение гражданского населения жестко не ограничено теми людьми, которые находятся в руках врага либо в качестве иностранцев на его территории, либо потому, что он оккупирует их территорию, оно может толковаться расширительно, включая в себя все гражданское население вражеской страны. И на что, помимо геноцида, могли указывать все эти фразы, как не на того рода площадные и неизбирательные бомбардировки, на которых с некоторых пор стали специализироваться США, Великобритания и страны Содружества? Столкнувшись с ловко задуманной гуманитарной атакой советского блока, США и Великобритания были вынуждены защищаться и оказались перед дилеммой. «Ясно, что не следует включать ничего... что ограничило бы свободу осуществлять операции, особенно бомбардировки, — писал сэр Дэвид Роузвей (Sir David Roseway), высокопоставленное лицо в Министерстве обороны, который передавал точку зрения вооруженных сил их человеку в Женеве, господину Гарднеру. «Мы считаем, что „масштабное уничтожение имущества“ следует снабдить оговоркой вроде „за исключением тех случаев, когда это может произойти или потребоваться в ходе приемлемых действий по веде-

52Например, высказывания Морозова и других выступавших 6 и 10 мая на заседании Комитета 3; Final Record IIA, 645—651.

179

Часть II. Реконструкция законов войны, 1945—1950 гг.

нию войны“»53. Точно таким же образом необходимо будет смягчить фразу «уничтожение покровительствуемых лиц». «В обоих случаях, — цинично добавил он, — можно также ввести слово „deliberate“ [„намеренное“] или даже „cold-blooded“ [„хладнокровное“], если у русских есть такие слова!»

Но откровенно выступать за бомбежки мирных жителей выглядело бы так некрасиво! И американская делегация направляет в Госдепартамент длинную радиограмму, доставленную через несколько часов после того, как СССР начал новую фазу своего наступления. В ней рассматривались перспективы ситуации со всеми их неудобными последствиями. На данный момент опасность удалось предотвратить при помощи процедурного шага. Но:

«3. Очевидная эмоциональная привлекательность советского проекта такова, что если бы состоялось голосование, американская делегация проиграла бы независимо от своих заслуг... 7. По вопросу о предложенной ст. 19А американскую делегацию поддержала только Канада. Великобритания, Дания, Франция, Нидерланды промолчали. Норвегия, Бельгия, Мексика проявили неспособность понять суть [процедурного] предложения американской делегации, считая вопрос сводящимся исключительно к формулировке. Про Францию известно, что она разделяет эту точку зрения...

9. Канада подчеркнула, что конференция созвана, чтобы защищать жертв войны, а не переписывать Гаагские правила ведения сухопутной войны. 10. Американская делегация получила комплименты от делегатов, которые явно боятся высказывать какие бы то ни было мнения, за то, что противостояла Советам без поддержки других, а также за сопротивление вольному толкованию и неверной интерпретации. 11. Многие делегаты Комитета III абсолютно не подготовлены иметь дело с предметом обсуждения, у них нет инструкций по военным аспектам и аспектам, связанным с безопасностью, или вообще нет никаких инструкций. Во многих ситуациях невозможно предсказать результат голосования по упомянутым поправкам. Есть признаки того что, например, Мексика и Гватемала могут быть введены в заблуждение лицемерными гуманитарными призывами и последуют за Советами»54.

53UK: FO 369/4153 K. 5618, письмо от 9 июня.

54US: 514.2 Geneva, 5-1749, радиограмма от 17 мая.

180