Berezina в ряду полных синонимов - имен собственных со значением «катастрофическая неудача»: лингвистический и культурологический аспекты
В.И. Пинковский
Исследуется группа французских прецедентных онимов со значением «катастрофическая неудача» и ставится вопрос о феномене слова Berezina - более частом, в сравнении с другими членами синонимического ряда, использовании его в разных областях культуры. Автор приходит к выводу, что причины возникновения указанного явления кроются в образной природе и поле интерпретации синонимичных концептов-онимов. В частности, Berezina порождает в коллективном сознании носителей французского языка непосредственные физические (телесные) ощущения, что, вероятно, приводит к более сильному переживанию события, а также стыкуется с массовыми представлениями (мифы, предрассудки) о России.
Ключевые слова: Berezina; Waterloo; Leipzig; Sedan; абсолютно синонимичные онимы; доминирующее слово синонимического ряда; концепт; образы, убеждения и предрассудки национального сознания.
Bйrйzina Among Full Synonyms--Proper Names with the Meaning of a Catastrophic Failure: Linguistic and Cultural Aspects
The article examines a group of French precedent proper names with the meaning of a catastrophic failure (Bйrйzina, Waterloo, Leipzig, Sedan) and raises the question of the phenomenon of the word Bйrйzina, about its more frequent (in comparison with other members of the synonym series) use in different domains of culture. The author believes that the study of such issues can reveal a great deal both in the mechanism of the language functioning and in the national psychology of the people using this language in a certain historical period. About 400 texts of various types (publicistic, memoir, documentary and artistic) created in the 19th- 21st centuries were used as the material for the study. Finding out the conditions of “competition” between the synonyms, the author considers the words in the context of the advantage of their internal forms, phonic and articulation merits, derivational potential, compatibility, and their propensity to metaphorical and other semantic transfers. It has been determined that, in this case, logical and linguistic factors do not influence the primary provision of this or that word in a synonymic series (otherwise, the words Leipzig and Sedan would have the greatest chance of indicating a major defeat). The conceptual analysis (which considers the historical, psychological, and cultural context of the existence of words) leads to the conclusion that the foundations of the phenomenon under study are in the figurative nature and in the field of interpretation of synonymous concepts. In particular, Bйrйzina is the only word that raises direct body sensations in the collective consciousness, among which chill is the most frequent. This is in line with the mass ideas of the 19th-century French people about Russia as a country reminding of an icy desert. Furthermore, Bйrйzina acts as an embodiment of natural destructive forces; and to suffer defeat from such is not shameful. The circumstances mentioned above explain the advantages of the proper name Bйrйzina over other members of the synonymous series: in comparison with Waterloo, it is a concept perceived to a greater extent by feelings than by reason, and, in comparison with Sedan, the mention of the Bйrйzina crossing does not raise the feeling of the bitterness of national humiliation. Distancing from the empirical reality connected with the word Bйrйzina, the author comes to the following conclusions. Among the full synonyms--proper names, the most often and variously used words: (a) have a high figurative potential; (b) do not “conflict” with mental stereotypes of the national consciousness; (c) do not evoke traumatic associations; (d) can be used in the personal and household sphere as the phenomena filling this sphere are diverse and repeated over and over again, which allows a continuous updating of the arsenal of word meanings and addition of some new senses to them.
Keywords: Bйrйzina, Waterloo, Leipzig, Sedan, absolutely synonymous proper names, dominant word of synonym cluster, concept, images, beliefs and prejudices of national consciousness.
оним слово синонимический
Введение
В настоящей работе рассматриваются синонимы - имена собственные, ставшие, благодаря приобретению метонимического значения, полными синонимами. Само это явление, даже в его наиболее общем виде, нечасто становится объектом филологического рассмотрения. Исследователи указывают на то, что «для проприальной лексики не свойственна синонимия в привычном понимании... для нее характерна ономастическая синонимия» [1], но имеют в виду, как правило, имена собственные в первичном значении, в то время как, наполненные коннотативной семантикой, они представляют собой, видимо, особый класс слов, сочетающих черты онимов и апеллятивов, чем и объясняется тяготение этих лексем к приобретению графических и морфологических свойств последних (написание со строчной буквы, образование множественного числа и, если это позволяет грамматический строй конкретного языка, падежных форм).
В работах ономастической тематики нередко используются примеры с синонимичными прецедентными именами собственными [2. С. 69, 76, 90, 99, 110; 3. С. 53-90], но объектом научной рефлексии в аспекте полной синонимии, за редким исключением [4. С. 68-70; 5. С. 68], эти онимы не становятся. А между тем преимущественное использование одного из них не только свидетельствует о неких общечеловеческих представлениях, но и обнажает этнокультурные особенности носителей языка (предпочтения, убеждения, предрассудки, мифы) в конкретную историческую эпоху.
Цель статьи - определить, почему слово Bйrйzina, входящее в довольно протяженный ряд онимических синонимов, объединенных архисемой «катастрофическая неудача», заняло в речи исключительное положение по частотности и разнообразию использования . Работа выполнена в рамках интерпретационного подхода, предваренного функционально направленным лингвистическим анализом словесного материала в нескольких аспектах - от артикуляционно-фонического до семантического. Материалом для наблюдения и оперирования послужили словарные дефиниции лексикографических и иных справочников, а также публицистические, мемуарные, документальные и художественные тексты XIX-XXI вв. на французском языке (всего - около 400).
Bйrйzina во французской и русской лексикографии
В современных французских словарях Bйrйzina рассматривается как разговорное слово со значением «разгром, крах, урон» (dйsastre, perte) [6. P. 38], синонимичное, кроме того, таким лексемам, как catastrophe (катастрофа, гибель), йchec (провал), malheur (несчастье), calamitй (бедствие, несчастье, катастрофа), flйau (бич, бедствие), cataclysme (стихийное бедствие, потрясение), accident (несчастный случай), crise (кризис), bouleversement (потрясение, разрушение), misиre (неудача, невзгода) [7]. Примечательно, что даже в историческом словаре в статье о сражении на Березине автор счел необходимым упомянуть, что «...этот трагический эпизод оставил след в разговорном языке, сделавшись синонимом катастрофы» [8. P. 80]. Однако наиболее распространенным обозначением крупной неудачи Bйrйzina, похоже, стала только в ХХ в. В предшествующем столетии это место занято другим онимом - Waterloo. По крайней мере, в «Аналогическом словаре французского языка» П. Буасьера, в статье VAINCU (побежденный), упоминается именно последнее сражение Наполеона I, а Bйrйzina вообще отсутствует [9. P. 1375].
Российский лексикон приводит оба слова, но с оттенками значения: «Березина - катастрофа, провал, неудача, невезение»; «Ватерлоо - полный провал, крах» [10. C. 64, 629]. В исследованиях российских филологов предпринимаются попытки подтвердить обозначенные в словаре различия. Направленность этих усилий определяется в основном одной из двух исходных позиций - рационалистической, когда во внимание принимается разная историческая значимость событий [11. C. 74-83], или психологической, обусловленной эмоциональным впечатлением: «Березина. предполагает некую надежду выхода из. безнадежной ситуации. <...> Ватерлоо же - это символ утраты всякой надежды» [12. C. 218]. Оба представленных подхода закономерны, однако могут быть успешны только при совместном применении и учете всего синонимического ряда, в который входят лексемы.
Bйrйzina и Waterloo в синонимическом ряду
Группа топонимов, связанных с большими военными неудачами французов в разные эпохи, достаточно велика: Cresy (1346 г.), Poitiers (1356 г.), Azincourt (1415 г.), Pavie (1525 г.), Rossbach (1757 г.), Bйrйzina (1812 г.), Leipzig (1813 г.), Waterloo (1815 г.), Sedan (1870 г.) и др. Хотя все эти метонимии используются вплоть до настоящего времени (см., например, в тексте 1975 г.: ...un Sedan intellectuel, un Rossbach artistique, un Azincourt philosophique [13. P. 123]), наиболее актуальными являются последние четыре. Их тесная связь в национальном сознании подтверждается множеством источников XIX в. В анонимном тексте 1814 г. представлены еще только два первых топонима: ...равнины под Лейпцигом тотчас же напоминают берега Березины... [14. P. 14-15], а в изданиях последней трети столетия вразбивку или даже полностью указывается уже весь «квартет» [15. P. 19]. Так образовалась номинативная избыточность в экспрессивно-образном обозначении катастрофической неудачи.
Как известно, увеличение количества членов синонимического ряда сопровождается дифференциацией значений между ними. Однако использование всех четырех слов совершенно очевидно регламентируется на протяжении XIX и начала ХХ в. не стилистическими нормами, или оттенками смысла, или обстоятельствами описываемой ситуации, а личными пристрастиями и привычками говорящих. О дипломатическом провале можно было сказать un Leipzig diplomatique [16. P. 159], а можно и un Waterloo diplomatique [17. P. 46]; крупная политическая неудача удостаивалась наименования la Bйrйsina politique [18. P. 6], но не было препятствий назвать ее и ce Sedan politique [19. P. 471]. Полнее всего возможность одного из онимов (а значит, и всех остальных) сочетаться с разными определениями продемонстрировал в своем романе «Беспочвенники» (1897 г.) М. Баррес: ...nous n'avons pas subi seulement un Sedan militaire, politique, financier, industriel; c 'est encore un Sedan intellectuel [20. P. 321].
Мы можем констатировать, что в сфере социального дискурса все четыре слова выступают как полные синонимы - для обозначения крупной неудачи в политике, спорте, в области культуры и т.д. Однако равные семантические возможности слов еще не обеспечивают одинаковой частотности их употребления. В XIX в. реже всего используется Leipzig, чаще всего - Waterloo, в ХХ - на первый план выдвигаются Bйrйsina и Waterloo: La Bйrйsina des rйpublicains du Congrиs (Березина республиканцев в Конгрессе) [21], Un «Waterloo» de la responsabilitй politique («Ватерлоо» политической ответственности) [22].
Очевидно, что причины выдвижения в ХХ столетии на первый план двух названных лексем и меньшая востребованность двух других взаимосвязаны.
«Конкуренция» внутри синонимического ряда: логико-лингвистический аспект
Специфику исследуемого синонимического ряда позволяют определить выявленные А.В. Лемовым [23. С. 211-213] факторы сохранения в языке абсолютных синонимов «нетерминологического характера». Мы применим классификацию, предложенную этим исследователем, к нашему материалу.
A) Выбор слова с более понятной внутренней формой. В нашем случае такой выбор неосуществим, потому что обе доминирующие лексемы не являются французскими, кроме того, этимология топонима не имеет отношения к событию, связанному с ним.
Б) Артикуляционно-акустическое преимущество одного из сочленов. Колебания в написании свидетельствуют о том, что наименее удобным для произношения и восприятия на слух французам казалось название немецкого города: Leipsick / Leipzig. (См. для сравнения расхождения в графическом облике Waterloo, не влияющие на звучание слова: Waterlot / Waterlo. То же относится и к отмеченному выше чередованию Beresina / Berezina: оба варианта произносятся одинаково.) Казалось бы, все преимущества в этом аспекте принадлежат французскому ониму Sedan. Однако, кроме логической мотивировки выбора слова, есть и другие. В одном из текстов 90-х гг. XIX в. мы встречаем психологические основания возможного предпочтения слова по его артикуляционно-фоническим качествам: Ватерлоо! Эти три слога заключают в себе бесповоротный смысл многих судеб. Отныне в воображении они соединены с особенной формой - двойным «в» и удвоенным «о»... Ватерлоо, - повторил он, заставляя мрачные созвучия слова причудливо воздействовать на слух... [24. P. 154]. Обращаясь к подобным материалам, следует, конечно, учитывать тенденции, распространенные в художественной литературе конкретной эпохи. Конец XIX столетия - поздняя фаза символизма, а это направление уделяло особое внимание звучанию слова, причудливым выражением чего явилась, например, теория Р. Гиля (1886 г.), предлагавшего ассоциировать звуки и их сочетания с определенными музыкальными инструментами [25. T. 3. P. 195-252], или более поздняя - «чистой поэзии» - аббата Бремона (1926 г.), который призывал к победе «поэзии над разумом», т.е. к суггестивному внушению неких эмоций и смыслов фоническими средствами в обход значения слов [26. P. 18-19]. В любом случае, субъективная семантизация звуков не образует закономерности, поэтому невозможно причислить ее к факторам коллективного предпочтения того или иного слова.
B) Ограничения в валентности (сочетаемости, окружении). Как показывают приведенные выше примеры использования слов, этот фактор не является дифференцирующим для членов данного синонимического ряда.
Г) Различная словообразовательная активность и словообразовательная функция дублетов. Относительное преимущество в этом аспекте имеют как раз недоминантные элементы ряда, от которых образуются относительные прилагательные, в том числе субстантивированные: Leipzig - leipzigois, Leipzigois; Sedan - sedanais, Sedanais [27. P. 1603, 1608]. Bйrйzina и Waterloo образуют аналогичные значения при помощи предложных конструкций с de. Следует заметить, что и те и другие производные имеют отношение к прямому, т.е. топонимическому, значению синонимов, в то время как метонимии дериватов не имеют.
Д) Различная реализация возможности метафорических и других семантических переносов. Способностью образовывать метафорические значения, как мы покажем далее, обладает только Bйrйzina, однако предстоит выяснить, каким образом метафорический потенциал слова создал ему преимущественное положение среди других членов синонимической группы.
Проведенная проверка позволяет сделать следующий вывод: в синонимическом ряду, состоящем из онимов-метонимий, представляющих собой, кроме того, полные синонимы, отношения между элементами (выдвижение в наиболее используемую группу, пребывание в пассивной зоне, вытеснение из ряда) объясняются факторами не логическими и сугубо лингвистическими, а теми, что принадлежат концептосфере.
«Конкуренция» внутри синонимического ряда: концептный аспект
Согласно поздней (2005 г.) дефиниции Ю.С. Степанова, «концепт можно определить как понятие, но расширенное ситуацией» [28. C. 344]. Под ситуацией логично понимать не только условия формирования концепта, но и обстоятельства его понимания (т. е. интерпретации) и использования. Очень важно, какой силы чувственный образ несет в себе концепт, какие ассоциации он вызовет в воспринимающем сознании. Если такой образ не отличается выразительностью, то связанный с ним концепт оказывается в проигрышном положении.
Именно этой причиной, судя по всему, объясняется уход из активного употребления слова Leipzig. Действительно, крупнейшее из всех сражений Наполеона I не отмечено каким-нибудь ярким эпизодом, который мог бы претендовать на статус легендарного, возникать в воображении при упоминании о «Битве народов», не увековечено отточенной фразой, произнесенной кем-либо из участников события, не врезалось в коллективную память ничем, что отличало бы это крупное поражение от подобных ему. Для современников битвы и в некоторой степени для двух последующих поколений память о Лейпцигской битве была актуальной, но уже к концу XIX в. Leipzig в значении «военная катастрофа» практически не встречается во французских текстах. (Следует также принять во внимание, что с названием немецкого города на протяжении столетий и по сей день ассоциируется такое ежегодное мероприятие, как Лейпцигская ярмарка (la foire de Leipzig), что делает невозможным однозначное употребление слова.)