Точкой отсчета здесь, к примеру, могло бы быть осуществление идеи, сформулированной расположенными в этом районе странами – Израилем и Иорданией в мирном договоре, подписанном между ними еще в 1994 году, – созыва Конференции по безопасности и сотрудничеству на Ближнем Востоке. Такой форум мог бы выработать комплекс мер доверия, проверки и мониторинга, возможно, с привлечением сил по поддержанию мира.
Более продуктивным вариантом могло бы стать восстановление деятельности многосторонних рабочих групп в рамках ближневосточного мирного процесса, в первую очередь группы по контролю за вооружениями и региональной безопасности.
Конечно, многое зависит от того, как конкретно будет складываться обстановка на палестинских территориях. Обращает на себя внимание расширение круга претендентов на власть на палестинских землях. В течение длительного времени безусловным политическим лидером здесь была Организация Освобождения Палестины, ее наиболее мощная «внутренняя структура» – движение ФАТХ. Радикальные же группировки – ХАМАС, Джихад во властные структуры не входили и резко критиковали практическую деятельность палестинской администрации. После смерти Я.Арафата оппозиционные элементы стали выдвигать во все более определенной форме заявку на власть, рассчитывая потеснить ООП, первоначально в ходе выборов в различные органы самоуправления на местах.
25 января 2006 года в ходе выборов в законодательное собрание Палестинской национальной автономии победу одержало движение ХАМАС, которое на протяжении нескольких десятков лет находилось в жесткой оппозиции Я.Арафату, его приемникам, в целом политическому руководству ФАТХ, ООП, ПНА. Эта альтернативная структура всегда декларировала свою приверженность противостоянию Израилю, призывая палестинцев применять весь спектр средств и методов, включая вооруженную борьбу и террористические акции, в интересах «победы над израильским врагом».
В результате сложилась крайне напряженная обстановка.
Президент США Дж.Буш заявил, что с ХАМАС можно будет вести переговоры только в том случае, если из программы этой организации будет исключено положение об уничтожении Израиля.
Представители «квартета» международных посредников на своей встрече в Лондоне в конце января 2006 года подчеркивали, что переговоры с ХАМАС возможны только при условии, если он прекратит террористическую деятельность, признает право Израиля на существование и примет все договоры, подписанные сторонами.
Новая ситуация возникла в вопросах оказания финансовой и экономической помощи ПНА. Традиционные доноры – США, страны ЕС, МБРР ясно дали понять, что дальнейшее предоставление финансовых вливаний – под вопросом. Власти Израиля заморозили перечисления от налогов в адрес ПНА. Вместе с тем влиятельные силы в странах Персидского залива выступили за то, чтобы компенсировать снижение западной помощи ПНА за счет существенного расширения финансовой поддержки палестинцев со стороны арабских государств, прежде всего «заливников».
В ходе пресс-конференции 31 января 2005 года Президент Российской Федерации В.В. Путин, отвечая на вопрос относительно позиции РФ по поводу победы ХАМАС на выборах в ПНА, заявил: «Это большой удар, сильный удар по американским усилиям на Ближнем Востоке… Я думаю, что если мы хотим решать сложные мировые проблемы, то должны это делать только сообща и не приглашать участников того или иного процесса для того, чтобы «таскать каштаны» из огня, а вместе садиться и изначально слушать, слышать друг друга и принимать согласованные решения. Наша позиция в отношении ХАМАС отличается от американской и от западноевропейской. Министерство иностранных дел Российской Федерации никогда не признавало ХАМАС в качестве террористической организации. Но это не значит, что мы одобряем и поддерживаем все, что делает ХАМАС, и все заявления, которые в последнее время звучат. Мы считаем, что одно дело, когда политическая сила находилась в оппозиции и стремилась к власти, и мы знаем, что во всем мире оппозиция очень часто выступает с достаточно радикальными заявлениями, а другое дело, когда она получила вотум доверия народа и должна способствовать тому, чтобы люди, которые поверили в это движение, почувствовали положительные результаты их правления. А для этого нужно уйти от радикальных заявлений, нужно признать право на существование Израиля, нужно наладить контакт с международным сообществом. Мы призываем ХАМАС именно к такой последовательной работе. Отказ от помощи палестинскому народу в любом случае считаем ошибочным»23.
Положение дел в палестино-израильских взаимоотношениях, в ближневосточном урегулировании в целом в настоящее время является одним из главных элементов ситуации в ближневосточном регионе в сфере безопасности. Без надлежащего решения проблем арабо-израильского примирения нельзя рассчитывать на создание устойчивой системы мирного взаимодействия всех расположенных в этом районе мира государств.
Российская Федерация традиционно уделяет большое внимание вопросам укрепления безопасности в зоне Персидского залива, расположенной в непосредственной территориальной близости от нашей страны.
Персидский залив – и в этом его специфика – входит в ближневосточный регион и является вместе с тем достаточно автономным субрегионом.
Основные элементы проблематики безопасности применительно к району Залива на сегодняшний день можно определить следующим образом: субрегиональная подсистема военно-политической интеграции в виде Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), ситуация в Ираке и вокруг него, проблематика ОМУ, в том числе в «сопряжении» с иранским «досье», арабо-иранские взаимоотношения. Помимо этого, свое влияние оказывает и «новое поколение» угроз – деятельность террористических организаций и групп, этно-конфессиональные противоречия и др.
Угрозы террористических организаций нанести ощутимый удар по объектам нефтяной инфраструктуры на территории стран Персидского залива, обещания «Аль-Каиды» «поспособствовать» тому, чтобы цены на нефть в результате такого рода действий взвинтились до уровня 100 долларов за баррель, остро поставили в повестку дня вопрос об «энергетической безопасности».
Конечно, в первую очередь озабоченность в связи с таким развитием событий могут проявлять государства, импортирующие нефть из региона Персидского залива. Однако проблема значительно шире, она затрагивает интересы многих стран.
Во-первых, осуществление «идеи» нанесения ударов по энергетическим объектам может создать опасный прецедент и сформировать новое «направление» террористической угрозы. Во-вторых, «запредельный» рост цен на нефть опрокинет нынешние – достаточно оптимистичные – среднесрочные и долгосрочные прогнозы мирового экономического развития, отрицательно отразится на положении практически всех государств мира, в том числе и нефтеэкспортеров, которые, казалось бы, заинтересованы в получении «сверхприбыли». Дело в том, что с преодолением ценовой планки в 60–70 долларов за баррель резко активизируются попытки создать «энергетический заменитель» нефти24. Не секрет, что в технологическом отношении задача перехода на альтернативные виды топлива современной науке и производству по плечу. До сих пор настоятельной необходимости такой «революции» не было – колебания цен на нефтяном рынке не переходили указанный выше «психологический барьер». Однако в принципе нет ничего «сверхъестественного» в том, что нефть может сойти с первого места в списке энергоносителей подобно тому, как это было в свое время, к примеру, с углем. «Ускорение» этого в целом естественного процесса может больно ударить по экономике нефтедобывающих стран (включая Россию), которые сегодня выстраивают свои планы «нефтяной подпитки» бюджетов, ориентируясь, в сущности, только на такие показатели, как запасы нефти, объемы нефтедобычи, темпы разведки новых месторождений и т.п.25
Энергетическая составляющая доминирует в списке факторов, делающих проблему безопасности в зоне Персидского залива столь актуальной также и с учетом все более веской роли региона в сфере поставок газа. В настоящее время 40% потребностей мировой экономики в энергоносителях удовлетворяется за счет нефти, доля угля составляет 26%, а газа – 24%. Однако, согласно прогнозам, уже в 2010 году газ потеснит уголь и выйдет на второе место. При этом на страны Персидского залива приходится 40% всех мировых запасов газа. В пятерке стран, лидирующих по этому показателю, наряду с Россией – четыре «заливных» государства – Иран, Катар, Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты.
Для того, чтобы страны Залива могли «воспроизводить» свои мощности в сфере добычи нефти и газа и без сбоев осуществлять поставки энергоносителей на мировой рынок, по оценкам, ежегодно требуется инвестировать в ТЭК государств района Персидского залива порядка 15–18 млрд. долларов. Выйти на этот уровень можно только при условии обеспечения «надежного» в инвестиционном отношении климата, а это напрямую зависит от уровня стабильности и прогнозируемости событий в регионе.
В последнее время проблематика региональной безопасности в зоне Персидского залива буквально «выплеснулась» на страницы печатных изданий, стала предметом оживленных дискуссий в различных странах мира. В интеллектуальную работу по данной тематике включились дипломаты, ученые, военные. В СМИ стран Залива публикуются весьма примечательные прогностические материалы по этому вопросу. При всем разбросе мнений общим является признание того, что Персидский залив – один из наиболее важных в стратегическом отношении районов мира – до сих пор не имеет «общерегиональных» инструментов укрепления стабильности, предупреждения новых конфликтов и кризисов, хотя первые проекты создания здесь региональной системы безопасности были выдвинуты еще в начале 70-х годов ХХ века.
Следует отметить, что анализ появляющихся предложений по проблематике безопасности представляет большой интерес – и не только в силу значения, которое имеет Персидский залив в геополитических «раскладках». Дело еще и в том, что в схемах, которые разрабатываются сейчас в связи с постановкой вопроса о безопасности в Заливе, находят свое отражение попытки дать ответ на новые по своей природе вызовы и угрозы, прежде всего связанные с резкой активизацией в регионе террористических элементов и групп. При этом дискуссия о путях формирования более предсказуемого и стабильного «ландшафта» в зоне Персидского залива дает представление о том, в каком направлении может идти сегодня эволюция международных механизмов, призванных сохранить и упрочить мир в глобальном и региональном измерениях.
Специфика ситуации в регионе заключается в том, что часть расположенных здесь стран входит в созданное в 1981 году интеграционное объединение – Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива – ССАГПЗ. Одной из главных целей Совета является укрепление безопасности стран – участниц Совета – Саудовской Аравии, Кувейта, Омана, Бахрейна, Катара, ОАЭ. При этом вне рамок организации остаются такие важные государства региона, как Иран, Ирак, Йемен.
Политические деятели, представители руководства вооруженных сил государств – членов ССАГПЗ выдвигали немало проектов, касающихся модальностей военно-политической интеграции в районе Персидского залива и укрепления на этой основе обороноспособности расположенных здесь стран. Большинство из этих наработок было связано с озабоченностями, можно сказать, «традиционного» характера – сдерживание посягательств потенциальных противников, недопущение военных конфликтов и т.п.
Особый интерес в этом контексте представляют соображения, сформулированные первым заместителем министра обороны Саудовской Аравии принцем Халедом бен Султаном в одной из наиболее крупных из опубликованных им работ. Весомость суждений Х.бен Султана обусловлена его уникальным боевым опытом – в период отражения иракской агрессии 1990–1991 года он возглавлял войска международной коалиции.
Как отмечал Х.бен Султан, структуру обороны Саудовской Аравии и Залива можно представить как своего рода систему колец, взаимодействующих между собой и усиливающих друг друга. В центре – национальные вооруженные силы как в самом Королевстве, так и в каждой стране Залива. Это – первое «кольцо обороны».
Далее идет «второе кольцо» – взаимодействующие между собой армии шести партнеров по Совету сотрудничества арабских государств Залива. Один из выводов войны в Заливе 1990–1991 гг., отмечает принц Халед, состоит в необходимости прочной системы коллективной безопасности в регионе Залива. Нельзя допустить, чтобы какой-либо из членов ССАГПЗ превратился в трамплин для последующей агрессии. Если бы КСА и страны залива были бы более тесно интегрированы в военной области и вместе представляли более значительную силу, они могли лучше защищаться и «увереннее» – в политическом плане – выстраивать свои отношения с другими государствами мира.
«Третье кольцо», по мнению заместителя министра обороны КСА, это дружественные государства региона Ближнего Востока и Южной Азии. В этом контексте Х.бен Султан особо отметил Египет, Сирию (т.е. арабские страны, которые пришли на помощь в период отражения агрессии С.Хусейна), а также Турцию и Пакистан как «дружественные мусульманские государства, непосредственно примыкающие к региону Залива».
По мнению Халеда бен Султана, если бы эти четыре государства и страны ССАГПЗ вместе планировали оборону и проводили совместные учения, они внесли бы этим очень весомый вклад в обеспечение безопасности региона. Помимо этого, Турция как член НАТО могла бы играть роль «моста» между региональными союзниками и Западом. Как полагает саудовский эксперт, можно было бы ставить вопрос и о «четвертом кольце» обороны, к которому могут быть отнесены США, Великобритания, Франция, а также Россия и Китай26.
Военными специалистами ССАГПЗ высказывались различные альтернативные варианты развития военно-интеграцион-ных процессов на полуострове.
До настоящего времени преобладает подход, заключающийся в целесообразности формирования объединенных вооруженных сил ССАГПЗ численностью более 100 тыс. человек – «Щит полуострова». Однако не все считают оптимальным этот вариант, продвижение по которому уже идет полным ходом. Так, существует точка зрения, согласно которой страны Совета едва ли согласятся отдать свои лучшие подразделения в эти «региональные» вооруженные силы на постоянной основе. Также возникнет немало проблем, связанных с финансированием и размещением такого рода войск. По мнению этих военных аналитиков, предпочтительнее выглядит вариант с формированием объединенного военного командования со штаб-квартирой в Эр-Рияде, которое было бы укомплектовано офицерами самой высокой квалификации. При этом не нужно было бы выделять каких-либо военных подразделений. Вместо этого различные национальные контингенты находились бы у себя на родине и могли бы быть переброшены оттуда в новый район своей дислокации для проведения совместных учений или при возникновении чрезвычайных ситуаций. По мнению Х.бен Султана, целесообразно было бы создать совместное командование стран-членов ССАГПЗ, которое обладало бы полномочиями выдвигать предложения и действовать по всем военным вопросам и в мирное, и в военное время. Как и в структуре НАТО, руководитель (командующий) этого блока мог бы быть рекомендован страной, вносящей самый существенный вклад в общую систему обороны. В военное время этот постоянно действующий штаб будет брать на себя оперативное командование всеми вооруженными силами ССАГПЗ, выделенными объединенному командованию. В мирное время штаб мог бы иметь следующие задачи: давать оценку всем возможным внешним и внутренним угрозам и разрабатывать планы для различных вариантов развития обстановки с целью обеспечения координации между вооруженными силами ССАГПЗ27.
Как полагает большинство специалистов, региональная система обеспечения безопасности стран ССАГПЗ имеет на данный момент два ключевых элемента:
– «зонтик» безопасности со стороны стран Запада, прежде всего США. Страны «аравийской шестерки» имеют – в той или иной модификации – отношения в сфере обороны и безопасности с американцами. Эти отношения оформлены соответствующими договорами и соглашениями. При этом в последние годы в этой деликатной сфере взаимодействия американцев и «заливников» происходят сложные процессы, которые неоднозначно воспринимаются в общественно-политических кругах региона. Так, многие эксперты считают, что в последние годы наметилась тенденция к снижению военного присутствия США в Саудовской Аравии, что сопровождается «компенсацией» США в военной и военно-технической сфере в «малых» странах Аравийского полуострова (Бахрейн, Катар и др.). По поводу ситуации в этой группе государств известный исследователь проблем региональной безопасности Ашраф Кишк в статье, опубликованной в авторитетном египетском журнале «Ас-Сияса ад-Дуа-лийа» («Международная политика»), писал: «В последние годы отмечается эволюция общественного мнения в ряде стран Залива по поводу американских гарантий безопасности. Региональная поддержка присутствию США не ограничивается сейчас лишь правительствами этих стран. Многие члены парламентов и консультативных советов в странах ССАГПЗ, которые раньше выступали против такого присутствия, теперь поддерживают его. Исламисты в Кувейте и Бахрейне, как шииты, так и сунниты, не выступали против присутствия США в регионе во время кампании 2003 года. Все это отражает признание того, что США является единственной силой, способной обеспечить защиту каждой из этих стран…»28.
– Другим элементом региональной системы безопасности является военно-политический компонент Совета Сотрудничества арабских государств Персидского залива.
В декабре 1995 года на саммите ССАГПЗ в Маскате был одобрен план развития и совершенствования коллективной системы безопасности ССАГПЗ. В декабре 1997 года встреча в верхах в Кувейте одобрила проект развития военной интеграции в субрегионе, включавший, в частности, совершенствование системы связи и создание общей системы раннего предупреждения нападений с воздуха. В ноябре 1999 года на заседании в Эр-Рияде Совет одобрил создание системы оперативной связи между военным руководством стран-членов ССАГПЗ. На саммите в Манаме в декабре 2000 года состоялось подписание соглашений о совместной обороне, в декабре 2001 года в Маскате был образован Совет совместной обороны. Наконец, в декабре 2003 года на встрече в Эр-Рияде было решено создать Высший военный комитет ССАГПЗ.