УСТРАНЕНИЕ МЕТАФИЗИКИ
жают нас те, кто спорят относительно числа существую щих в мире субстанций. Ибо и монистами, утверждающи ми, что реальность - это одна субстанция, и плюралистами, утверждающими, что реальность множественна, признает ся, что невозможно представить какую-либо эмпирическую ситуацию, которая относилась бы к решению их спора. Но если нам говорят, что возможное наблюдение не могло бы сообщить какую-то вероятность утверждению, что реаль ность - это одна субстанция; или утверждению, что реаль ность множественна, - то мы должны сделать вывод, что ни одно из этих утверждений не является значимым. Позд нее1 мы увидим, что существуют подлинные логические и эмпирические вопросы, затрагиваемые в споре между мо нистами и плюралистами. Но метафизический вопрос, ка сающийся 'субстанции', исключается нашим критерием как иллюзорный.
Сходная трактовка должна относиться и к полемике между реалистами и идеалистами в ее метафизическом ас пекте. Простая иллюстрация, которую я использовал в сходном аргументе в другом месте , поможет это проде монстрировать. Допустим, обнаружена картина и выдвину то предположение, что она принадлежит кисти Гойи. Для решения данного вопроса есть определенная процедура. Эксперты изучают картину, чтобы выяснить, каким спосо бом она имеет сходство с работами Гойи, признанными подлинниками, и выяснить, несет ли она на себе отметины, являющиеся признаком подделки; они ищут записи того времени, свидетельствующие о существовании такой кар тины, и т.д. В конечном счете, они все еще могут не согла шаться, но каждый из них знает, какое эмпирическое сви-
1 В разделе VIII.
2См.: 'Demonstration of the Impossibility of Metaphysics'. Mind, 1934. P. 339.
55
Р А З Д Е Л I
детельство могло бы привести к подтверждению или опро вержению его мнения. Допустим теперь, что эти люди изу чали философию, и некоторые из них продолжают утвер ждать, что эта картина суть множество идей в сознании воспринимающего или в сознании Бога, а другие - что она является объективно реальной. Какой возможный опыт, которым кто-либо из них мог бы обладать, был бы уместен для решения этого спора тем или иным способом? В обыч ном смысле термина 'реальный', в котором он противопос тавляется термину 'иллюзорный', реальность картины не ставится под сомнение. Участники спора сами убеждены, что в этом смысле картина реальна, поскольку имеет место соотнесенный ряд зрительных и осязательных ощущений. Существует ли какой-то сходный процесс, посредством которого они могли бы обнаружить, реальна ли эта картина в том смысле, в котором термин 'реальный' противопос тавляется термину 'идеальный'? Очевидно, нет. Но если это так, то, согласно нашему критерию, эта проблема на думана. Это не означает, что полемика между реалистами
иидеалистами может быть отброшена без дальнейших хло пот. Ибо она оправданно может рассматриваться как дис куссия, касающаяся анализа экзистенциальных пропозиций
ипоэтому затрагивающая логическую проблему, кото рая, как мы увидим, может быть определенно решена1. Мы показали только то, что спорный вопрос между идеали стами и реалистами становится надуманным, когда, как часто случается, ему придается метафизическая интер претация.
Нам не нужно приводить дальнейшие примеры того, как работает наш критерий значимости. Ибо наша цель - просто показать, что философия в качестве подлинного раздела знания должна отличаться от метафизики. Сейчас
1 См. раздел VIII.
56
УСТРАНЕНИЕ МЕТАФИЗИКИ
мы не касаемся исторического вопроса о том, сколь многое из того, что традиционно слывет философией, на самом деле является метафизикой. Однако позднее мы укажем на то, что большинство 'великих философов' прошлого, по существу, не были метафизиками, и таким образом успо коим тех, кого в противном случае соображения почти тельности предубедили бы против применения нашего кри терия.
Относительно обоснованности принципа верификации в той форме, в которой мы его установили, доказательство будет приводиться на протяжении всей этой книги. Ибо будет показано, что все пропозиции, имеющие фактуальное содержание, являются эмпирическими гипотезами, и что функция эмпирической гипотезы - обеспечить правило предвосхищения опыта1. А это значит, что каждая эмпири ческая гипотеза должна иметь отношение к некоторому реальному или возможному опыту. Поэтому высказывание, которое не имеет отношение к какому-либо опыту, не яв ляется эмпирической гипотезой и, соответственно, не име ет фактуального содержания. Но это именно то, что утвер ждает принцип верификации.
Здесь следует упомянуть, что факт бессмысленности высказываний метафизика не следует просто из того факта, что они лишены фактуального содержания. Это следует из данного факта вместе с тем фактом, что они не являются априорными пропозициями. И принимая, что они не явля ются априорными пропозициями, мы снова предвосхищаем выводы одной из последующих глав книги2. Ибо там будет показано, что априорные пропозиции, которые всегда при влекали философов своей достоверностью, этой достовер-
1 См. раздел V.
2 Раздел IV.
57
Р А З Д Е Л I
ностью обязаны тому факту, что они суть тавтологии. Со ответственно, мы можем определить метафизическое пред ложение как предложение, которое имеет целью выразить подлинную пропозицию, но на самом деле не выражает ни тавтологию, ни эмпирическую гипотезу. А поскольку тав тологии и эмпирические гипотезы образуют весь класс ос мысленных пропозиций, то мы вправе сделать вывод, что все метафизические утверждения бессмысленны. Наша следующая цель - показать, как это происходит.
Употребление термина 'субстанция', к которому мы уже обращались, обеспечивает нас хорошим примером способа, которым по большей части записываются метафи зические утверждения. Так получается, что мы не можем в нашем языке ссылаться на чувственно воспринимаемые свойства вещи, не вводя слово или фразу, которые, повидимому, обозначают саму эту вещь в противополож ность тому, что о ней может быть сказано. И в результате этого те, кто заражен примитивным суеверием, что каждо му имени должна соответствовать отдельная реальная сущность, предполагают, что необходимо логически про водить различие между самой вещью и каким-либо, или всеми, ее чувственно воспринимаемыми свойствами. По этому они используют термин 'субстанция' для указания на саму вещь. Но из того факта, что нам случается исполь зовать одиночное слово для указания на вещь и делать это слово грамматическим субъектом предложений, в которых мы ссылаемся на чувственно воспринимаемые явления этой вещи, отнюдь не следует, что сама эта вещь является 'простой сущностью', или что она не может быть опреде лена с точки зрения всей совокупности ее явлений. Верно, что, говоря о 'ее' явлениях, мы, по-видимому, отличаем вещь от явлений, но это просто случайность языкового употребления. Логический анализ показывает, что эти 'яв-
58
УСТРАНЕНИЕ МЕТАФИЗИКИ
ления' делает 'явлениями' одной и той же вещи не их от ношение к сущности, отличной от них самих, но их соот ношение друг с другом. Метафизик не способен увидеть этого, поскольку он введен в заблуждение внешними грамматическими особенностями своего языка.
Более простой и более ясный пример того способа, ко торым рассмотрение грамматики ведет к метафизике, - это случай с метафизическим понятием Бытия. Источник на шего искушения ставить вопросы о Бытии, ответить на ко торые не дал бы нам возможности никакой мыслимый опыт, заключен в том факте, что в нашем языке предложе ния, выражающие экзистенциальные пропозиции, и пред ложения, выражающие атрибутивные пропозиции, могут иметь одну и ту же грамматическую форму. Например, предложения 'Мученики существуют' и 'Мученики стра дают' оба состоят из существительного, за которым следу ет непереходной глагол; и тот факт, что они грамматически выглядят одинаково, приводит к предположению, что они относятся к одному и тому же логическому типу. Видно, что в пропозиции 'Мученики страдают' членам определен ного вида приписывается определенный атрибут и иногда предполагается, что то же самое верно для пропозиции вроде 'Мученики существуют'. Если бы это действительно было так, то строить домыслы о Бытии мучеников было бы столь же законно, как и раздумывать над их страданиями. Но, как указывал Кант1, существование - это не атрибут. Ибо когда мы приписываем атрибут вещи, то завуалирова но утверждаем, что она существует; поэтому если бы су ществование само являлось атрибутом, то отсюда следова ло бы, что все утвердительные экзистенциальные пропо-
1 См.: The Critique of Pure Reason, Transcendental Dialectic', Book II, Chapter iii, section 4.
59