Материал: 289

36

дующие виды наказаний: штраф в пользу церкви и потерпевшего, церковное отлучение, церковное заключение, епитимья (пост и молитва). В некоторых случаях отмечается только факт подсудности правонарушения церковному суду без указания на конкретную санкцию («митрополиту в вине и в казни»). Основным видом наказания были денежные штрафы. Духовная ответственность в форме епитимьи играла дополнительную роль. Право наказания принадлежало не приходским священникам или монахам, а высшим церковным иерархам – митрополиту и епископам.

В заключении содержится указание на то, что все тяжбы и всякие дела, касающиеся церковных людей, подлежат исключительно суду епархиального архиерея. Далее следует санкция – угроза духовного наказания за нарушения судебных привилегий церкви.

Устав Ярослава не был рецепцией византийского церковного законодательства, он представлял собой памятник права, основанный на местных обычаях и традициях древнерусского общества. Прежде всего, об этом говорит отнесение к церковной юрисдикции дел, которые по византийским нормам были подведомственны светскому суду: похищение женщины, рождение ребенка вне брака, прелюбодеяние, двоеженство, скотоложство, изнасилование, развод, оскорбление словом или действием и др. Кроме того, византийские церковные суды применяли церковно-дисциплинарные средства воздействия – епитимьи, увещевания, отлучение от церкви, в то время как Устав в абсолютном большинстве случаев предусматривает взимание денежных штрафов в пользу церкви.

Устав князя Ярослава был обнаружен в Архангельске в 1771 г. историком В. В. Крестининым в рукописном сборнике первой половины XVI в. В 1780 г. его издал академик И. И. Лепехин38.

Первые оценочные суждения относительно происхождения Устава Ярослава, как и в случае с Уставом Владимира, принадлежат Н. М. Карамзину, который высказывался в пользу его подложности. «Сей Устав, – писал историк, – не согласен с Русской Правдою, и, кроме нелепостей, содержит в себе выражения и слова новейших времен; например, определяет пени рублями, еще не употребительными в де-

38 Лепехин И. И. Продолжение Дневных записок путешествия доктора и Академии наук адъюнкта Ивана Лепехина по разным провинциям Российского го-

сударства в 1771 году. Спб., 1780. Ч. 3. С. 350–351.

37

нежном счете времен Ярославовых»39. Время составления памятника Н. М. Карамзин относил к XIV в.

С этим мнением не согласился профессор Московского университета Ф. Л. Морошкин, который подметил, что Устав Ярослава и Русская Правда говорят о разных преступлениях. Отсюда был сделан вывод о том, что эти памятники взаимно дополняют друг друга, а значит, принадлежат одному времени. Более того, Ф. Л. Морошкин высказал мнение, что Русская Правда является дополнением к Уставу Ярослава40.

Мнение Н. М. Карамзина подверглось критике со стороны К. А. Неволина, который полагал, что противоречия между Уставом Ярослава

иРусской Правдой являются мнимыми. Им же был поставлен вопрос о природе происхождения системы денежных штрафов в церковном судопроизводстве Руси, не известной византийскому церковному праву. К. А. Неволин справедливо усматривал здесь связь с системой наказаний Русской Правды, в основе которой, как известно, лежат денежные взыскания в пользу князя – виры и продажи. По мнению

историка, основа Устава могла возникнуть уже в период правления Ярослава41.

Е. Е. Голубинский рассматривал историю становления церковного судопроизводства как уступку епископам «некоторых предметов суда

гражданского» с целью предоставления церкви дополнительных доходов42. При этом Устав Ярослава он, как и Н. М. Карамзин, считал более поздней подделкой. Аргументируя свою точку зрения, историк указывал на чрезвычайно широкую компетенцию церковного суда. «Абсурдным» назвал Е. Е. Голубинский указание Устава на предоставление суду митрополита и епископов дел о поджогах: «В сем весьма важном уголовном преступлении не только миряне всегда судились судом гражданским, но, по всей видимости, всегда подлежали

илица духовны»43. Недопустимым представлялось исследователю наличие в Уставе двойных наказаний – штрафа в пользу епископа и

39Карамзин Н. М. История государства Российского. М., 1991. Т. II. С. 43.

40Рейц А. Опыт истории российских государственных и гражданских законов / Пер. и прим. Ф. Л. Морошина. М., 1836. С. 386–387.

41Неволин К. А. О пространстве церковного суда в России до Петра Великого // Полное собрание сочинений. СПб., 1859. Т. VI. С. 300–305.

42Голубинский Е. Е. Указ. соч. С. 398.

43Там же. С. 404.

38

«казнью» со стороны князя. Устав Ярослава представлялся Е. Е. Голубинскому попыткой церкви узурпировать дела, принадлежащие «гражданскому суду», с целью извлечения большей прибыли. В ряде положений Устава он усматривал влияние католической церкви (рассмотрение тяжб о наследстве духовными судами, наличие совместного суда церкви и светской власти) и связывал его возникновение с Новгородом, который имел тесные контакты с Западной Европой. «Великая свобода, – замечает Е. Е. Голубинский, – которую позволя-

ет себе автор в распоряжении с гражданским судом, указывает именно на Новгород»44.

Оригинальный взгляд на историю происхождения Устава высказал в конце XIX в. профессор Демидовского юридического лицея Н. С. Суворов. Он считал, что памятник является фальсификатом, который был составлен в конце XIV – начале XV в. православным духовенством Великого княжества Литовского с целью закрепления за ним таких же прав и привилегий, которыми пользовалась католическая церковь. В Москву Устав, по его мнению, был привезен митрополитом Киприаном (ум. 1406 г.)45. Главная идея Н. С. Суворова состояла в попытке доказать, что русское законодательство испытало в процессе своего формирования серьезное влияние не только византийского, но и западноевропейского церковного права.

Эта идея вызвала резкую критику со стороны профессора юридического факультета Московского университета А. С. Павлова. Он обосновывал мнение о том, что Устав возник путем частной кодификации норм церковного права, вызванной необходимостью перенести в сферу духовного суда ту же самую систему вир и продаж, которая существовала в Русской Правде. А. С. Павлов справедливо отмечал, что упоминание одних и тех же дел в Уставе и Русской Правде следует объяснять тем, что эти дела подлежали рассмотрению церковными судами только в том случае, если совершались «церковными людьми». Время возникновения памятника историк относил к XII в.46

Большое внимание Уставу Ярослава уделил В. О. Ключевский, который называл его «пространным и стройным церковным судебником». Устав Ярослава, по мнению историка, детализирует сухой пе-

44Голубинский Е. Е. Указ. соч. С. 408.

45Суворов Н. С. Следы западно-католического церковного права в памятниках древнего русского права. Ярославль, 1888. С. 221–234.

46Павлов А. С. Курс церковного права. СПб., 1902. С. 150–154.

39

речень дел, фиксируемый Уставом Владимира. В нем разработаны «уже в казуально расчлененные и отчетливо формулированные статьи со сложной системой наказаний и по местам с обозначением самого порядка судопроизводства»47. Историк разделяет все дела, зафиксированные в Уставе Ярослава, на «греховные» и «греховнопреступные». Первые представляют собой нарушение церковных заповедей (волхование, употребление недозволенной пищи, браки в близких степенях родства и др.), вторые объединяют в себе нарушение церковных правил с причинением нравственного или физического вреда другому лицу, посягательством на общественный порядок (похищение девушки, нарушение супружеской верности и др.). «Из этой классификации дел, – писал В. О. Ключевский, – нормируемых церковным Ярославовым уставом, можно видеть, что главная его цель – разграничение двух подсудностей, княжеской и святительской, выделение в составе церковного суда дел, решаемых совместно представителями обоих»48. По его мнению, Устав Ярослава и Русская Правда принадлежат одной эпохе: «они не только сверстники, но и земляки, если можно так выразиться; у них одна родина, они выросли на одной и той же почве церковной юрисдикции»49. В. О. Ключевский полагал, что при князе Ярославе был заключен только «договор» о разграничении сфер между светским и церковным судами. Краткое введение к Уставу и является его первоначальной основой. Установившаяся благодаря договору практика церковного суда постепенно «облекалась в письменные правила», которые в первой половине XII в. оформились в единый кодекс. «Таким образом, – резю-

мирует историк, – тогдашнее законодательство шло от практики к кодексу»50.

Препятствием к изучению Устава в первой половине XX в. было отсутствие полноценного научного издания основных его редакций. Попытки сводного издания текстов памятника предпринимались дважды: первый раз в 1910-х годах В. Н. Бенешевичем, а второй раз в конце 1940-х годов С. В. Юшковым. Обе работы остались незаконченными. Только в 1952 г. в серии «Памятники русского права» Устав был издан А. А. Зиминым по 4 группам текстов и 21 списку. Од-

47Ключевский В. О. Курс русской истории. М., 1987. Т. I. С. 257.

48Там же. С. 259.

49Там же. С. 263.

50Там же. С. 264.

40

нако данное издание было ориентировано на студенческую аудиторию юридических вузов, поэтому издатель не ставил перед собой за-

дачу изучения истории текста памятника и публикацию всех его редакций51.

С. В. Юшков считал, что Устав Ярослава является памятником, состоящим из разновременных частей. Первая часть – «предисловие» о передаче церкви права суда, принадлежит времени Ярослава и является своего рода подтвердительной грамотой. Этой грамотой сын подтверждал пожалование, сделанное раньше отцом («Се аз, князь великыи Ярослав, сын Володимерь, по данию отца своего съгадал…»). Вторая часть Устава – «судебник» – является отражением церковной судебной практики XII–XIII вв. 52 Он появился в середине XII в. благодаря усердию киевской митрополичьей кафедры. С этой точкой зрения не согласился А. А. Зимин, который считал, что вступление и основная часть («судебник») были составлены одновременно. Исследователь отмечал, что Устав является отражением стремления церкви «добиться эффективных результатов в борьбе с пережитками язычества, прежде всего, в семейно-брачных отношениях». Особое внимание обратил А. А. Зимин на отражение в памятнике феодального права-привилегии, а именно: «дифференциацию наказания в зависимости от сословного положения потерпевшего»53. Исследователь выделял две редакции Устава: Восточнорусскую, разделяющуюся на две группы – Краткую и Пространную, и Западнорусскую. Древнейший текст, по его мнению, отразился в Краткой группе списков Восточнорусской редакции. А. А. Зимин полагал, что Устав этой группы являлся целостным произведением, возникшим при дворе митрополита Киприана в конце XIV в.

Тщательное текстологическое исследование всех доступных списков Устава позволило Я. Н. Щапову выделить шесть основных редакций памятника: две старшие, именуемые Краткой и Пространной, и четыре младшие – Румянцевскую, Тарновскую, Устюжскую и Западнорусскую. Эти четыре редакции возникли в результате переработки двух старших редакций. Краткая редакция, дошедшая до нас

51Зимин А. А. Памятники права Киевского государства X–XII вв. // Памятники русского права. М., 1952. С. 257–284.

52Юшков С. В. Общественно-политический строй и право Киевского госу-

дарства. М., 1949. С. 211–216.

53Зимин А. А. Указ. соч. С. 257.