Материал: 256

при отсутствии противоправности: это причинение вреда в состоянии крайней необходимости (ст. 1067 ГК РФ).

К негативным условиям относится и вина правонарушителя. Данное положение вытекает из общей нормы об ответственности за нарушение обязательств (п. 2 ст. 401 ГК РФ) и из нормы о деликтной ответственности (п. 2 ст. 1064 ГК РФ). В современном российском законодательстве установлена презумпция вины. Это означает, что бремя доказывания своей невиновности несет ответчик. Именно он, в случае, если истец доказал наличие вреда (убытков) и причинной связи, должен доказать свою невиновность, в противном случае он будет привлечен к ответственности, поскольку действует презумпция его вины. Абсолютно справедливо, по нашему мнению, высказывание Е.А. Суханова: «В гражданских правоотношениях, строго говоря, имеет значение не вина как условие ответственности, а доказываемое правонарушителем отсутствие вины как основание его освобождения от ответственности»1.

Таким образом, бремя доказывания отсутствия своей вины, когда наличие вины является необходимым условием ответственности, возлагается на лицо, допустившее нарушение обязательства. Однако это не освобождает кредитора, предъявившего требование к должнику, если их спор рассматривается судом, от необходимости доказать факт нарушения должником обязательства и в отдельных случаях – убытки.

Рассмотрим пример. ООО «Магазин» обратилось в арбитражный суд с иском к ОАО «Облэнерго». В числе требований истца было требование о возмещении убытков в связи с прекращением подачи электроэнергии по причине аварии на линии электропередач. Ответчиком указанные исковые требования не признаны со ссылкой на виновность в аварии истца в связи с нарушением правил электропользования. Однако заявление ответчика о вине истца не было подтверждено доказательством. Согласно акту о гарантийном обслуживании и об ответственности за состояние электрических сетей и электрического оборудования, подписанного ответчиком и истцом, магазин отвечает за состояние электрической сети от первой до шестой опоры. Авария же, повлекшая перерыв в электроснабжении, произошла за пределами границ ответственности истца. В связи с этим отсутствуют обстоятельства, которые могли бы служить основанием для освобождения ОАО «Облэнерго» от ответственности2.

Из указанного дела следует вывод: ответчик попытался доказать отсутствие своей вины, чтобы освободиться от ответственности и переложить вину на истца.

Разберем более подробно другой пример. Из материалов дела следует, что гражданин В. обратился в Октябрьский районный суд г. Ставрополя с исковым заявлением к администрации г. Ставрополя, комитету финансов и бюджета администрации г. Ставрополя о взыскании ущерба, причиненного в результате издания несоответствующего закону акта органов местного самоуправления в

1 Гражданское право: учеб.: в 2 т. / отв. ред. Е.А. Суханов. М.: БЕК, 1998. Т. 1. С. 316.

2Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 4 ноября 1997 г.

№3924/97. Доступ из справочно-правовой системы «Гарант».

11

размере 237172 рублей. Решением Октябрьского районного суда г. Ставрополя от 13 января 2014 г. иск удовлетворен в полном объеме. Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Ставропольского краевого суда от 8 апреля 2014 г. решение Октябрьского районного суда г. Ставрополя от 13 января 2014 г. оставлено без изменения.

Из материалов дела следует, что постановлением главы г. Ставрополя от 27 апреля 2005 г. гражданину В. для проектирования и строительства капитального гаража был представлен в аренду сроком на три года земельный участок площадью 28 кв. м из земель поселений. 11 мая 2005 г. между комитетом по управлению имуществом администрации г. Ставрополя и гражданином В. был заключен договор аренды земельного участка в границах земель г. Ставрополя. 12 августа 2005 г. постановлением главы г. Ставрополя было отменено постановление главы г. Ставрополя от 27 апреля 2005 г. (признано утратившим силу).

Не согласившись с данным постановлением, гражданин В. обратился в Октябрьский районный суд г. Ставрополя с иском о признании недействительными как вышеуказанного постановления, так и действий администрации города по вручению предписаний о приостановлении строительства гаража, а также с требованием возложить на главу города обязанность отменить вышеуказанные акты. Решением Октябрьского районного суда г. Ставрополя от 29 сентября 2005 г. иск гражданина В. был удовлетворен в полном объеме.

После этого в 2006 г. на указанном земельном участке гражданином В. был построен гараж, 31 мая 2006 г. было выдано разрешение на ввод объекта в эксплуатацию, а 15 августа 2007 г. вновь заключен договор аренды в отношении указанного земельного участка уточненной общей площадью 33,1 кв. м. Однако 25 декабря 2006 г. постановлением Президиума Ставропольского краевого суда на главу города возложена обязанность отменить вышеуказанные акты и направить дело на новое рассмотрение в тот же районный суд.

При новом рассмотрении указанного гражданского дела решением Октябрьского районного суда г. Ставрополя от 15 августа 2007 г. иск гражданина В. о возложении на главу города обязанности отменить вышеуказанные акты оставлен без удовлетворения.

Решением Ленинского районного суда от 18 февраля 2011 г. отменено постановление главы г. Ставрополя о предоставлении гражданину В. в аренду земельного участка.

Удовлетворяя иск гражданина В. о взыскании убытков, возникших из расходов по сносу гаража, районный суд со ссылкой на п. 2 ст. 61 Земельного кодекса РФ указал, что решение суда по сносу гаража исполнено за счет истца, а стоимость работ по сносу гаража составила 237172 рубля.

Проверяя законность и обоснованность решения суда, судебная коллегия в полной мере согласилась с выводами суда первой инстанции, оснований для отмены решения суда не усмотрела. Суд апелляционной инстанции указал, что истец не предполагал и не мог предполагать недобросовестность действий ответчика по незаконному распоряжению земельным участком, находящимся в муниципальной собственности, путем передачи его в аренду истцу, при том,

12

что им были получены в установленном порядке все необходимые разрешения на возведение гаража на этом участке. Факт самовольной постройки был установлен лишь решением Ленинского районного суда г. Ставрополя от 18 февраля 2011 г., о чем истец не знал и не мог знать на момент приобретения имущества. Между тем указанные выводы не только основаны на неправильном толковании и применении норм права, но и сделаны в противоречии с имеющимися материалами дела.

Действительно, согласно п. 2 ст. 61 Земельного кодекса РФ убытки, причиненные гражданину или юридическому лицу в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту и нарушающего права на землю и охраняемые законом интересы гражданина или юридического лица акта исполнительного органа государственной власти или акта органа местного самоуправления, подлежат возмещению в соответствии с гражданским законодательством.

В соответствии с п. 1 ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. При этом под реальным ущербом понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (п. 2 ст. 15 ГК РФ).

Статьей 1069 ГК РФ предусмотрено, что внедоговорной вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

Таким образом, общими основаниями ответственности за причинение вреда являются противоправность поведения нарушителя, причинная связь между таким поведением и наступившим вредом, а также вина причинителя вреда. Кроме того, в предмет доказывания по делу о взыскании убытков должно входить установление факта причинения вреда и размера понесенных убытков.

Противоправность поведения нарушителя при наступлении гражданскоправовой ответственности, предусмотренной ст. 16 и 1069 ГК РФ, выражается в незаконности актов, действий или бездействия органов публичной власти.

Следует также отметить, что обстоятельства, имеющие существенное значение для вышеуказанного дела о взыскании убытков, причиненных вследствие сноса гаража, не являлись предметом исследования в рамках других гражданских дел, результатом рассмотрения которого явились вступившие в законную силу указанные решения.

Данные судебные акты не являются преюдициальными по отношению к рассматриваемому спору в связи с разными основаниями исков и участием в делах разных лиц. Учитывая изложенное, доводы жалобы заслуживают внимания, в связи с чем состоявшиеся по делу судебные постановления отменены.

Основной вывод Ставропольского краевого суда по указанному делу состоит в том, что «обязанность по возмещению убытков, причиненных в резуль-

13

тате издания органом государственной власти или местного самоуправления незаконного акта, предусматривается только в случае, когда лицо, понесшее эти убытки, несмотря на незаконность акта, не знало и не могло знать о незаконности этого акта»1.

Одним из условий ответственности, в том числе гражданской, выступает вина правонарушителя.

Анализ всех норм ГК РФ, предусматривающих общие положения об ответственности за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств, а также конкретных видов обязательств, позволяет выделить три формы вины в российском гражданском законодательстве: умысел, неосторожность и грубая неосторожность.

Умышленная вина заключается в намеренных действиях, бездействии должника с целью неисполнения либо ненадлежащего исполнения обязательства или создания невозможности контрагенту (какому-либо другому лицу) его исполнения.

Вина должника в форме неосторожности возникает тогда, когда должник при исполнении обязательства не проявляет той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требуется по характеру обязательства или условиям гражданского оборота, в результате чего с его стороны не принимаются меры для надлежащего исполнения обязательства.

Вопрос о разграничении понятий «умысел» и «грубая неосторожность», на наш взгляд, еще недостаточно раскрыт в юридической литературе. Однако в качестве критерия выделения такой формы вины, как грубая неосторожность, можно признать непроявление должником той минимальной степени заботливости и осмотрительности, какую можно было бы ожидать от всякого участника имущественного оборота, если бы он был на месте должника, и непринятие должником очевидных, элементарных мер в целях надлежащего исполнения обязательства. Как уже отмечалось выше, отличить вину в форме грубой неосторожности от умышленной вины в гражданском праве практически невозможно. Во всяком случае, ни кредитор, ни суд не в состоянии определить, имел ли должник изначальное намерение не исполнить обязательство или исполнить его ненадлежащим образом. Ввиду этого неслучайно законодатель ни в одной из норм ГК РФ не предусмотрел в качестве условия ответственности за нарушение обязательства вину должника исключительно в форме умысла. Если законодатель считает необходимым сузить ответственность должника за нарушение тех или иных обязательств, то он устанавливает в качестве необходимого условия ответственности вину в форме умысла или грубой неосторожности. Тем самым законодатель не исключает изначальное намерение должника нарушить обязательство либо создать невозможность его исполнения2. К таким нормам можно отнести ст. 693, 697 и 901 ГК РФ. Таким образом, изначально

1 Обзор материалов судебной практики за 3 квартал 2014 года: подготовлен Ставропольским краевым судом 11 нояб. 2014 г. Доступ из справочной правовой «КонсультантПлюс» (дата обращения: 29.03.2017).

2 Платов Н.В. Возмещение убытков в гражданском праве: дис. … канд. юрид. наук.

СПб., 2001.

14

используется абстрактная модель ожидаемого поведения разумного и добросовестного участника имущественного оборота в той или иной ситуации.

Исходя из вышеизложенного, следует признать, что должник отвечает за противоправное нарушение субъективных гражданских прав, т. е. за неисполнение или ненадлежащее исполнение своих обязанностей, а не за гипотетические противоправные действия, бездействие, являющиеся причиной такого нарушения. Должник может быть освобожден от ответственности, если докажет, что само нарушение субъективных гражданских прав не носит противоправный характер в силу невозможности исполнения обязательства, которая возникла по обстоятельствам, за которые должник не отвечает, невиновного причинения вреда и т. д.

Необходимым либо факультативным условием гражданско-правовой ответственности является также наличие негативных последствий в имущественной сфере лица, чьи права нарушены. Это условие относится к позитивным. При этом если речь идет о применении такой формы ответственности, как возмещение убытков, то указанное условие носит обязательный характер, поскольку сам факт причинения вреда подлежит доказыванию лицом, чье право нарушено. Непредоставление этих доказательств, т. е. таких, которые подтверждали бы наличие вреда в имущественной сфере потерпевшего, влечет за собой безусловный отказ в удовлетворении требований о возмещении убытков.

Негативные последствия для имущественной сферы лица, чьи права нарушены, практически совпадают с понятием «убытки». Следовательно, такие последствия должны быть выражены в форме расходов, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно было произвести для восстановления нарушенного права, утраты или повреждения его имущества (реальный ущерб), а также неполученных доходов, которые кредитор получил бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы в отношении него не было совершено правонарушения (упущенная выгода). Здесь следует рассмотреть вопрос о степени предвидения негативных последствий должником до момента совершения правонарушения. По нашему мнению, без этого критерия невозможно определить, где находится граница тех последствий, на которые распространяется ответственность лица, нарушившего обязательство.

Если обратиться к «современному международному частному праву, то объем последствий, на которые распространяется ответственность лица, допустившего нарушение договорных условий обязательства, ограничивается теми последствиями, которые указанное лицо могло и должно было предвидеть в момент заключения договора»1. Например, согласно ст. 74 Венской конвенции 1980 г. убытки за нарушение договора не могут превышать ущерба, который нарушившая договор сторона предвидела или должна была предвидеть в момент заключения договора как возможное последствие его нарушения, учитывая обстоятельства, о которых она в то время знала или должна была знать. Подобную норму можно наблюдать и в Принципах международных коммерческих

1 Там же. С. 167.

15