Право. Слабая из-за недостатка источников изученность права Золотой Орды ограничивает возможность его сколько-нибудь обстоятельного изложения. Источником права в Орде являлась прежде всего Великая Яса Чингиз-хана, составленная в 1206 г. в качестве назидания его преемникам, состоявшая из 33 фрагментов и 13 изречений самого хана. Яса содержала главным образом правила военной организации монгольского войска и нормы уголовного права. Она отличалась беспримерной жестокостью наказаний не только за преступления, но и за проступки. Источниками права были также нормы обычного права кочевых народов. По мере исламизации Золотой Орды в ней начал действовать шариат. Он применялся главным образом в городах и в местностях с оседлым населением.
Устные и письменные распоряжения и предписания ханов являлись для подданных, в том числе для феодальной знати, высшим законом, подлежащим немедленному и беспрекословному исполнению. Они применялись в практике государственных органов Золотой Орды и высших должностных лиц государства.
Право Золотой Орды характеризуют крайняя жестокость, узаконенный произвол феодалов и должностных лиц государства, архаичность и формальная неопределенность. Даже Яса Чингиз-хана стала нам известна не как единый писаный акт, а из отдельных упоминаний и выдержек, содержащихся в различных неправовых источниках. Только нормы шариата были письменными и в этом отношении выгодно отличались от других правовых источников.
Имущественные отношения в Золотой Орде регулировались обычным правом и были весьма запутаны. Это особенно относится к земельным отношениям — основе феодального общества. Право собственности на землю, на всю территорию государства принадлежало господствующему ханскому роду Джучидов. В условиях кочевого хозяйства наследование земли было затруднительным. Поэтому оно имело место преимущественно в земледельческих районах. Владельцы поместий, естественно, должны были нести различные вассальные обязанности хану или назначенному им местному правителю.
В ханском роде особым объектом наследования выступала власть, причем политическая власть совмещалась с правом собственности на землю улуса. Наследником здесь считался младший сын. По монгольскому праву младший сын вообще имел приоритет в наследовании.
Судебная власть в Золотой Орде, как и в других государствах, не была отделена от административной. Хан, другие государственные органы и должностные лица сами осуществляли правосудие по всем делам — уголовным, гражданским и пр. Однако в связи с неуклонной исламизацией Золотой Орды в конце XIII — начале XIV в. были учреждены исламские суды кадиев во главе с верховным кадием государства. Эти суды рассматривали главным образом дела, связанные с нарушением требований Корана, т.е. религиозные и брачно-семейные. Кроме того, в городах для разбора гражданских дел назначались специальные судьи-яргучи. Кадии и яргучи взимали со спорящих сторон официальные пошлины, а также прибегали к произвольным поборам.
У кочевых народов Золотой Орды существовали традиционные суды родовых старейшин-биев.
Судебный и административный произвол, внесудебная расправа являлись характерными чертами судебной системы военно-феодального государства Золотой Орды.
Семейно-брачное право монголо-татар и подвластных им кочевых народов регулировалось старинными обычаями и в меньшей степени шариатом. Главой патриархальной полигамной семьи, составлявшей часть аила, рода, являлся отец. Он был собственником всего имущества семьи, распоряжался судьбой подвластных ему членов семьи. Так, отец обедневшей семьи имел право отдавать своих детей за долги в услужение и даже продавать в рабство. Количество жен не было ограничено. У мусульман законных жен могло быть не более четырех. Дети жен и наложниц юридически были в равном положении при некоторых преимуществах сыновей от старших жен и законных жен у мусульман. После смерти мужа управление всеми делами семьи переходило в руки старшей жены. Так продолжалось до тех пор, пока сыновья не становились взрослыми воинами.
Власть мужа над женой устанавливалась заключением брака, одной из форм которого являлось действительное или обрядовое похищение невесты. При заключении брака семья или род жениха выкупали невесту из семьи или рода последней. В свою очередь родственники невесты обязаны были выделить ей приданое. Размер выкупа и приданого, расходы на брачные торжества определялись общественным и имущественным положением родичей брачащихся.
Уголовное право Золотой Орды отличалось исключительной жестокостью. Это проистекало из самой природы военно-феодального строя Золотой Орды, деспотической власти Чингиз-хана и его преемников, суровости отношений, низкой общей культуры, присущей кочевому скотоводческому обществу, находящемуся в самой начальной стадии феодализма. Жестокость, организованный террор являлись одним из условий установления и охранения длительного господства над покоренными народами. По Великой Ясе смертная казнь полагалась за измену, неповиновение хану и другим феодалам и должностным лицам, самовольный переход из одного военного подразделения в другое, неоказание помощи в бою, сострадание пленнику в виде оказания ему помощи пищей и одеждой, за совет и помощь одной из сторон в поединке, ложь перед старшими в суде, присвоение чужого раба или бежавшего пленника. Она полагалась также в некоторых случаях за убийство, имущественные преступления, супружескую неверность, скотоложство, подсматривание за поведением других и в особенности знати и начальства, волшебство, забой скота неустановленным способом, мочеиспускание в костер и пепел; казнили даже тех, кто в застолье подавился костью. Смертная казнь, как правило, производилась публично и способами, характерными для кочевого образа жизни, — посредством удавливания на веревке, подвешенной к шее верблюда или лошади, волочения лошадьми. Можно было также зарезать человека «как барана».
Применялись и другие виды наказаний, например за бытовое убийство допускался выкуп в пользу родичей потерпевшего. Размер выкупа определялся социальным положением убитого. У кочевников за кражу лошадей, баранов требовался выкуп в десятикратном размере. Если виновный был несостоятельным, он обязан был продать своих детей и таким образом уплатить выкуп. При этом вора, как правило, нещадно били плетьми.
В уголовном процессе при дознании привлекались свидетели, произносились клятвы, применялись жестокие пытки. В военно-феодальной организации розыск необнаруженного или скрывшегося преступника возлагался на десяток или сотню, к которым он принадлежал. В противном случае ответственность несла вся десятка или сотня.
Образование Великого Монгольского государства в начале XIII в. вызвало необходимость выработки общих, закрепленных письменно правовых норм и законодательных уложений для управления обширной державой. К реализации этой цели было приспособлено обычное право, подвергшееся кодификации и изменениям, отвечающим новым условиям. Свод законов и установлений получил название «Великая Яса» или просто «Яса» Чингисхана.
Яса (более полная форма «ясак»; монгольское – дзасак, йосун) означает «постановление», «закон». «Яса» Чингисхана – санкционированный Чингисханом монгольский свод законов и установлений. Новое законодательство формировалось десятилетия, с одной стороны, долго, а с другой – моментально. Для всех монгольских племен Чингисова улуса «Яса» была опубликована, как полагают, на Великом курултае в 1206 году, одновременно с провозглашением Темучина Чингисханом всей Великой степи. Но и после этого «Яса» дополнялась и расширялась. Это произошло в 1218 г., перед войной с Хорезмийским султанатом, и в 1225 г. перед завоеванием Тангутского царства.
Из сохранившихся фрагментов можно сделать заключение, что основной задачей постановлений Чингисхана было создание новой системы права, которая отвечала бы запросам и потребностям модернизирующегося монгольского общества.
Таким образом, в «Ясе» оказалось возможным закрепить и кодифицировать монгольское, обычное право и народные обычаи и воззрения. Все это вылилось в форму «Великой Ясы», которая включает в себя два крупных раздела:
1) «Билик» – сборник изречений самого Чингисхана, который содержал в себе мысли, наставления и решения законодателя. Они могли быть как общего, теоретического характера, так и в качестве
высказанных им суждений по поводу конкретных случаев;
собственно «Яса» – это свод положенных законов, военных и гражданских, с установлением ответственности за их неисполнение.
Иными словами, «Яса» представляла собой узаконенное предписание, которому должны были строго следовать Чингисиды, следовательно, и их подданные, а «Билик» являлся своего рода процессуальным кодексом, согласно которому вершился суд над нарушителями «Ясы» – действующего закона.
Со времени Чингисхана существовал обычай, говорится в «Сборнике летописей» Рашид ад-Дина, чтобы изо дня в день записывали слова хана, причем хан для этой цели часто говорил рифмованной прозой, «складно и со скрытым смыслом».
В монгольской «Ясе» – кодексе законов, которые были введены на территории всех улусов, было зафиксировано не безоговорочное подчинение власти, основанной на насилии, а острая необходимость обрести силу для самообороны, при этом даже жертвуя привычной независимостью и личной свободой. Поэтому монголы были людьми особого поведенческого настроя, закрепленного в «Ясе». На «Ясу» «монголы действительно смотрели как на евангелие или коран»*.
«Яса» становится основной политической доминантой степного суперэтноса в борьбе против католического и мусульманского миров до принятия ислама на территории Улуг Улуса.
Вместе с тем, соблюдение постановлений Чингисхана было обязательно не только для всех жителей империи, но и для самих ханов. Но «Яса», конечно, нарушалась как жителями империи, так и самими Чингисидами. Это объясняется тем, что «Яса» Чингисхана регламентировала лишь нормы кочевой жизни. В большинстве покоренных монголами стран, в частности, в Средней Азии и Иране, где издревле существовала своя правовая традиция, подчинить население новому праву было чрезвычайно трудно.
Правовая система монголов, выработанная на основе обычного права кочевников и преимущественно для кочевников, в иных условиях оказывалась крайне неудобной. Многие стороны социально-бытовой и общественной жизни оставались вовсе не регламентированы «Ясой», а отдельные ее положения вступали в противоречие с религиозным мусульманским правом и обычаями местного населения. На этой почве возникали столкновения между блюстителями «Ясы» и местным населением, оборачивавшиеся, как правило, трагедией для последних.
Однако не для всех «Яса» стала законом, который должен был неукоснительно соблюдаться. Это касалось, прежде всего, Чингисидов. Чингисхан повелел: «Если кто-нибудь из нашего уруга единожды нарушит Ясу, которая утверждена, пусть его наставят словом. Если он два раза ее нарушит, пусть его накажут согласно билику, а на третий раз пусть его сошлют в дальнюю местность Балджин-Кулджур. После того, как он сходит туда и вернется обратно, он образумится. Если он не исправился, то да определят ему оковы и темницу. Если он выйдет оттуда, усвоив адаб (нормы поведения), и станет разумным, тем лучше, в противном случае пусть все близкие и дальние его родичи соберутся, учинят совет и рассудят, как с ним поступить»**.
Содержательное деление Великой Ясы может быть предположительно реконструировано на основе имеющихся в различных редакциях фрагментов. Следующие выдержки могут дать его общую идею.
"Следует возвеличивать и уважать чистых, непорочных, справедливых, ученых и мудрых, к каким бы людям они не принадлежа ли; и осуждать злых и несправедливых людей". (Аб-уль-Фарадж, разд. 2)
"Первым является следующее: любите друг друга; во-вторых, не совершайте прелюбодеяние; не крадите; не лжесвидетельствуйте; не предавайте кого-либо. Уважайте стариков и бедных". (Григор из Алканца).
"Он (Чингисхан) запретил им (монголам) есть что-либо в присутствии другого, не приглашая его разделить пищу; он запретил любому человеку есть больше, чем его товарищи". (Макризи, разд. 2)
"Поскольку Чингисхан не принадлежал какой-либо религии и не следовал какой-либо вере, он избегал фанатизма и не предпочитал одну веру другой или не превозносил одних над другими. Напротив, он поддерживал престиж любимых и уважаемых мудрецов и отшельников любого племени, рассматривая это как акт любви к богу". (Джувейни, разд. 2).
"Он приказал уважать все религии и не выказывать предпочтения какой-либо из них". (Макризи, разд. II).
Эта часть Ясы стала основанием монгольской политики религиозной терпимости.
Когда необходимо писать восставшим и посылать им представителя, не запугивайте их силой и великим размером вашей армии, а только скажите: "Если вы добровольно сдадитесь, то вы найдете хорошее обращение и покой, но если вы сопротивляетесь – что с нашей стороны можем мы знать? Вечный Бог знает, что случится с вами" (Аб-уль-Фарадж, разд. 1).
Следует отметить, что, с точки зрения Ясы, каждая нация, отказывающаяся признать высший авторитет великого хана, рассматривается как восставшая.
Важным принципом монгольского международного законодательства был принцип неприкосновенности послов. И в каждом случае, когда враг нарушал этот принцип, следовало суровое возмездие. Не существует, однако, прямого выражения такового в существующих фрагментах Ясы.
А. ИМПЕРАТОР И ИМПЕРАТОРСКАЯ СЕМЬЯ
В сохранившихся фрагментах Ясы лишь одна статья, рассматривающая императорский титул, касается этого предмета.
"(Монголы) не должны давать своим ханам и благородным людям много возвеличивающих имен или титулов, как это делают другие нации, в особенности, последователи ислама. И к имени того, кто сидит на троне царства им следует добавить одно имя, т.е. Хан или Каган. И его братья, сестры и родственники должны называть его первым именем, данным при его рождении" (А6-уль-Фарадж, разд. 3).
Можно сказать, что титул "каган" сам по себе выражает полноту императорской власти. В то же время, для членов своей семьи император остается старейшим в роде, близким родственником; отсюда и личная форма обращения, рекомендуемая родным.
Б. АРМИЯ И АДМИНИСТРАЦИЯ
"Когда монголы не заняты войной, они должны отдаваться охоте. И они должны учить своих сыновей, как охотиться на диких животных, чтобы они набирались опыта в борьбе с ними и обретали силу, энергию выносить усталость и быть способными встречать врагов, как они встречают в борьбе диких и неприученных зверей, не щадя (себя)" (Аб-уль-Фарадж, разд. 4).
Очевидно, что охота, не была только наиболее популярным спортом монголов, она рассматривалась Чингисханом как государственный институт и основа военной подготовки.
"Бойцами рекрутируются мужчины от двадцати лет и старше. Для каждого десятка должен назначаться офицер, и для каждой сотни, и офицер для каждой тысячи, и офицер для каждых десяти тысяч... Ни один воин из тысячи, сот ни или десятка, в которые он был зачислен, не должен уезжать в другое место; если он сделает это, то будет убит, и также будет с офицером, который принял его" (Аб-уль-Фарадж, разд. 5 и 7).
"Он (Чингисхан) приказал воинам после возвращения из военного похода исполнять определенные повинности на службе правителя" (Макризи, разд. 20).
Создание императорской гвардии стало одной из наиболее важных реформ военной организации Чингисхана. Весьма вероятно, что высокое положение гвардии было зафиксировано Ясой, хотя об этом нет упоминания в существующих фрагментах.
"Существует равенство. Каждый человек работает столько же, сколько другой; нет различия. Никакого внимания не уделяется богатству или значимости" (Джувейни, разд. 5).
Не только мужчины, но и женщины должны были служить. "Он (Чингисхан) приказал женщинам, сопровождающим войска, делать работу и выполнять обязанности мужчин, когда последние отсутствовали, сражаясь" (Макризи, разд. 19).
Среди других статей Великой Ясы, рассматривающих административное право, можно упомянуть следующие: учреждение почтово-конных станций; сборы и налоги; обязанность монголов представлять своих дочерей (предположительно также и пленных девушек, которыми они владели) на конкурсы красоты, где наиболее прекрасные ("луноликие девушки", по характеристике Джувейни) избирались в качестве жен и любовниц хана и князей ханской крови.
«Яса» Чингисхана, которая возводила всякий проступок, даже простую человеческую халатность или неосторожность в ранг преступления и предусматривала строгое наказание, вплоть до смертной казни, признается «чрезвычайно строгой» даже официальным историком Монгольской империи Рашид ад-Дином.
Уголовное законодательство Ясы главной своею целью имело поддержание мира и порядка в государстве и обществе. Его общее моральное предписание, по Григору Алканцу, заканчивалось следующей санкцией: "Если нарушитель этого будет найден среди них, то преступники подлежат смерти". Итак, хотя финальная цель казалась в широком смысле гуманной, закон утверждался с непреклонной жестокостью.
В целом Яса признавала в качестве преступлений, подлежащих наказанию, следующие группы правонарушений: против религии, морали и установленных обычаев; против хана и государства; и против жизни и интересов отдельной личности.
Главной целью наказания, в понимании Ясы, было физическое уничтожение преступника. Поэтому смертная казнь играет важную роль в этом кодексе. Яса признает временную изоляцию преступника через заключение в тюрьму, депортацию, смещение с должности, а также запугивание через причинение боли или наложение штрафа. В некоторых случаях не только сам преступник, но и его жена и дети подлежат наказанию.
Смертная казнь предписывалась почти за все виды преступлений. Она следовала за значительную часть преступлений против религии, морали или установленных обычаев; за большинство преступлений против хана и государства; за некоторые преступления против собственности; за третье банкротство; за конокрадство – в случае, когда вор не мог заплатить штраф.
Наказание через тюремное заключение и депортацию предусматривалось за нарушение Ясы членами ханского рода. Каждый офицер военного соединения подлежал разжалованию, если не справлялся со служебными обязанностями. Воины и охотники наказывались путем причинения боли за мелкие проступки против военной дисциплины. Убийство каралось штрафом. За кражу коня преступник подвергался репрессиям, штрафу, или даже смертной казни.