УДК 355.48
Военный авиационный инженерный университет
ЗАПИСКА «СТРАТЕГИЧЕСКИЕ СООБРАЖЕНИЯ О ПЛАНЕ ВОЙНЫ» ОТ 1 ОКТЯБРЯ 1876 Г
Дмитрий Евгеньевич Габелко
В 1875 году на Балканах началось народное восстание славянского населения Боснии и Герцеговины против владычества турок. Русское правительство обратилось к Порте с заявлением о необходимости предоставления населению Боснии и Герцеговины автономии. Перед правительством России встал вопрос, какими средствами оказать помощь восставшим. Это могло быть и прямое участие военным путем в освобождении Болгарии. Военный министр Д. А. Милютин приходит к мысли о необходимости «разработки плана мобилизации нашей армии в случае войны», полагая во время своего очередного доклада 25 марта 1876 года оставить Записку на эту тему Государю, который, однако, прервал его такими словами, что он признает «войну в близком будущем невозможной и совершенно уверен, что мы избегнем ее» [6, с. 60-62].
Летом 1876 года повстанцы потерпели поражение. Свою судьбу собственными силами балканские славяне решить не смогли. Милютин сочувственно относился к идее национального освобождения славянских народов и считал, что Россия должна оказать им военную помощь. 30 июня 1876 года он отметил в своем «Дневнике»: «…турки и черкесы производят в Болгарии возмутительные жестокости, истребляя тысячами безоружное и беззащитное население. Никто не приходит на помощь болгарам… При таком положении дел в Турции, естественно возникает вопрос: неужели Европа, и в собственности Россия, могут продолжать твердо сохранять принцип невмешательства, особенно ввиду явного, гласного сочувствия, оказываемого туркам Англией и Венгрией» [Там же, с. 82]. 29 июня при докладе Государю он представил документы, подготовленные Мобилизационным комитетом при Главном штабе, чтобы объяснить истинное положение российских вооруженных сил: «несмотря на многие остающиеся в нашей военной организации недостатки, никогда армия наша не была в такой готовности к войне, как теперь» [Там же, с. 83].
В 20-х числах июля 1876 года с Высочайшего дозволения сделано распоряжение по Кавказскому округу: предписано войска, собранные в лагере под Карабулаком, передвинуть к Александрополю, на 70 верст ближе к границе, чтобы удержать в Азиатской Турции часть турецких войск, которые могут хлынуть на Балканский полуостров против славян. Лагерь под Александрополем «мог бы держать турок в недоумении относительно наших намерений» [Там же, с. 94].
27 июля Милютин записал в «Дневнике»: «По моему убеждению, война была бы для нас неизбежным бедствием, потому что успех и ход войны зависят не от одной лишь подготовки материальных сил и средств, но столько же от подготовки дипломатической, а, с другой стороны, от способности тех лиц, в руках которых будет самое ведение военных действий. К крайнему прискорбию должен сознаться, что в обоих этих отношениях мало имею надежд: дипломатия наша ведется так, что в случае войны мы неизбежно будем опять одни, без надежных союзников, имея против себя почти всю Европу; а вместе с тем в среде нашего генералитета не вижу ни одной личности, которая внушала бы доверие своими способностями стратегическими и тактическими. У нас подготовлены войска и материальные средства, но вовсе не подготовлены ни главнокомандующие, ни корпусные командиры» [Там же, с. 98].
29 июля в нескольких газетах одновременно появились статьи по поводу распространившихся толков о неготовности России к войне. Это дало Милютину повод написать министру иностранных дел князю А. М. Горчакову (1798-1883 гг.) письмо, в котором он предлагал прочитать одну из таких статей в газете «Новое время» (1876. 29 июля) и при этом высказал ему «несколько элементарных понятий» о том, что значит быть готовым к войне и быть подготовленным. «Смело могу сказать, что никогда еще военные силы России не были так подготовлены к войне, как теперь, - писал он и в конце добавил, - «Мне казалось не лишним, чтоб все это было известно русскому государственному канцлеру» [9].
26 августа 1876 года, во время пути из Варшавы на Брест, при очередном докладе Государю, Милютин «завел речь о возможности войны… говорил относительно приготовлений к войне» и получил одобрение на свои предложения [6, с. 111].
28 августа в Ливадии началось совещание по восточному вопросу. Присутствовали: наследник цесаревич Александр Александрович (с 25 сентября), министр иностранных дел князь А. М. Горчаков, посол в Турции И.П. Игнатьев (1832-1908 гг.), управляющий делами Императорской Главной квартиры граф А. В. Адлерберг (1818-1888 гг.) и военный министр Д. А. Милютин (1816-1912 гг.).
3 сентября 1876 года Милютин отправил с фельдъегерем в Петербург начальнику Главного штаба генерал-адъютанту Ф. Л. Гейдену (1821-1900 гг.) «длинное письмо», где извещал его «о современном положении дел и тех предложениях, которые следует принять в основание при разработке в Главном штабе планов на случай войны» [Там же, с. 114].
Утром 15 сентября Государь выслушал доклад начальника штаба Кавказского военного округа генералмайора П. П. Павлова (1834-1904 гг.), в присутствии посла Игнатьева и Милютина. Обсуждалась «давнишняя мысль» Игнатьева - что в случае разрыва с Портой, самое уязвимое её место - Азиатская Турция, и что главные наступательные действия должны быть направлены из Закавказья. Игнатьев участвовал в собирании точных сведений об этом театре войны. Все сделанные Главнокомандующим Кавказской армией великим князем Михаилом Николаевичем (1832-1909 гг.) распоряжения о сосредоточении и расположении войск на границе утверждены Государем. Кроме того, в ответе своем на собственноручном письме великого князя Милютин «изложил общие соображения о значении настоящего сбора войск и о необходимости на будущее время некоторых изменений в организации и дислокации Кавказской армии» [7, с. 397-398].
Утром 25 сентября Милютин был в назначенный час у Государя, который прочитал ему ответное письмо императора Австрии Франца-Иосифа (1830-1916 гг.) и несколько телеграмм из Лондона. Австрия не будет препятствовать России занять Болгарию, но сохраняет за собой право ввести свои войска в Боснию и Герцеговину. Лондонский кабинет ведет «двуличный образ действий», с одной стороны одобряет действия России по отношению к Турции, а с другой стороны обнадеживает её поддержкой Великобритании. «Государь спросил мое мнение, - писал Милютин в «Дневнике», - полагаю ли я возможным при такой обстановке устранить войну. Сам он уже потерял надежду на коллективное решение вопроса и с прискорбием видит необходимость изолированного действия. Я со своей стороны вполне высказал, что не предвижу успеха от дальнейших дипломатических переговоров, что Англия и Австро-Венгрия, видимо, хотят втянуть нас в войну и на нас одних свалить всю ответственность, что поэтому мы должны готовиться к войне, но что на дипломатии еще остается обязанность сделать все возможное, чтобы война началась при условиях наименее для нас неблагоприятных… Государь в заключение сказал, что при настоящем фазисе вопроса будет уже недостаточно ввести в Европейскую Турцию только два корпуса, т.е. 4 пехотные и 2 кавалерийские дивизии, как прежде предполагалось, а необходимо добавить еще хотя бы один корпус. Вследствие этого предложено мною мобилизовать и войска Киевского округа» [3, с. 129]. Замечание Государя, что при новом политическом положении будет недостаточно для ведения военных действий в Европейской Турции только двух корпусов, «как прежде предполагалось», говорит о том, что он был предварительно ознакомлен с основными идеями стратегического плана, и сделал это военный министр Милютин.
1 октября 1876 года Милютин сделал такую дневниковую запись: «Сегодня приехали в Ливадию министр финансов и генерал-лейтенант Обручев. С первым я успел только обменяться несколькими словами пред обедом; с Обручевым же просидел несколько часов. Он привез массу всяких сведений и соображений касательно театра предстоящей войны» [2, с. 292; 6, с. 153].
Сотрудники Главного штаба в Петербурге, на основе тех предложений, которые были составлены Милютиным, в течение двух недель разработали план войны против Турции, и управляющий Военно-ученым комитетом Военного министерства генерал-лейтенант Н. Н. Обручев (1830-1904 гг.) доставил его в Ливадию. План назывался «Некоторые соображения, касающиеся войны с Турцией» и имел сопроводительную записку Обручева [4, с. 204; 5, с. 152]. План был окончательно согласован с Милютиным, получил наименование «Стратегические соображения о плане войны» и на нем поставлена дата 1 октября 1876 г. Это был первый вариант стратегического плана войны против Турции [1, с. 146-149; 3, с. 1-6; 6, с. 609-613].
План имел несколько разделов. В первом из них была сформулирована цель войны - «Вырвать из власти турок ту христианскую страну (Болгарию), в которой они совершили столько злодейств» [6, с. 609]. Отмечена территория, которую предстоит освободить, это Придунайская - Болгария с Рущуком и Тырново, Забалканская - с Софией и Македонская - с Монастырем и сделан вывод, что занять часть Болгарии легко, но нельзя ручаться, что это побудит турок выполнить наши требования относительно всей страны, поэтому, заняв часть Болгарии с долиной реки Марицы и Адрианополем, надо быть готовыми к удару на сам Константинополь [Там же]. По всей вероятности мы встретим здесь англичан. «Как ни грозно это столкновение, но таков естественный ход событий; надо его предвидеть и быть к нему готовым. Но во всяком случае не избегнуть столкновения с Англией, и лучше встретить ее в Константинополе, чем биться с нею у наших берегов. Если счастье поблагоприятствует нам взять Константинополь, тогда раз навсегда отделаемся и от Турции, и от Англии» [Там же].
Если мы, взяв Константинополь, признаем его международным городом, то Европа будет рада, что всех пугающий восточный вопрос наконец решен.
В разделе «Общий характер действий» указано, что «Наши операции должны быть ведены с чрезвычайною быстротою. Только при этом условии мы… не дадим туркам времени организовать при помощи Англии новые силы, и не дадим времени развиться против нас обширной европейской коалиции» [Там же, с. 610]. военный стратегический балканский кризис
Учитывая опыт прежних войн, «мы не должны ни медлить с переправой через Дунай, ни втягиваться в бедственную крепостную войну. Напротив, мы должны перейти Дунай, так сказать, мгновенно, затем - разом очутиться за Балканами, а из укрепленных пунктов брать только то, что безусловно необходимо для ограждения нашего тыла» [Там же]. Поэтому, начиная подход, необходимо иметь готовые средства для быстрой переправы и достаточные бомбардировочные средства для быстрого уничтожения неприятельских укрепленных пунктов.
В разделе «Состав армии» планировалось: «Для быстрого и более или менее разбросанного занятия страны нужна достаточно многочисленная кавалерия… Для первопредположенных действий армия должна быть небольшая, чтоб продовольствовать и содержать ее было легче» [Там же]. На первый раз в Дунайскую армию назначить 4 пехотные дивизии с артиллерией и 1 пехотную дивизию в виде ближнего резерва, 2 кавалерийские дивизии, 10 казачьих полков с полевой и горной артиллерией, 1 саперную бригаду с понтонными парками, полевым инженерным парком, запасом мин и 1 осадный артиллерийский парк. При подходе к Константинополю армия должна быть усилена 2-3 или еще большим числом дивизий с таким расчетом, чтобы дать ей перевес над англо-турецкими силами, которые мы можем встретить на Босфоре.
В разделе «Операционный путь» обоснован выбор главного операционного направления: «В прежние войны, при господстве на Черном море, мы обыкновенно держались нижнего Дуная и восточной, приморской части Болгарии. Теперь это направление для нас неудобно: у нас нет флота, море в чужих руках, чем мы далее от него, тем безопаснее; приморская часть Болгарии (за исключением Бабадага, вся Добруджа и вся возвышенность Странжеи) крайне скудна всеми средствами и даже водой; местность, хотя и не представляет больших гор, но зато в высшей степени пересечена; наконец, здесь мы натыкаемся на самую сильную турецкую позицию с тремя крепостями: Силистрией, Шумлой, Варной, - и с преобладающим турецким, а частью и черкесским населением, способным к упорной обороне» [Там же, с. 611]. В связи с этим, на нижнем Дунае необходимо укрепиться в Галацком изгибе, чтобы создать опору для действий второстепенного отряда и оградить себя от моря. Главные операции выгоднее вести через средний Дунай и среднюю Болгарию. Здесь Дунай больше всего вдается в пределы самой Турции, поэтому расстояние до главной цели значительно сокращается, край сравнительно достаточный в продовольственном отношении, населен преимущественно коренными болгарами, пути затруднительны только на перевале через Балканы, остаются в стороне все сильные турецкие крепости, за исключением слабого Рущука. Таким образом, движение на Систово-Рущук через среднюю Болгарию в большей степени отвечает цели войны. Двигаясь в центральном направлении, наша армия будет иметь возможность оказывать помощь населению «во все стороны», может связать свои действия с Сербской армией и Черногорской.
В этом же разделе сделан расчет расстояния между главными пунктами по среднему направлению:
От Бендер до Галаца _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 200 верст
"Галаца до Бухареста _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 208"
"Бухареста до Систова-Рущука _ _ _ _ _ _ 110-65"
Итого до Дуная _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 518-473" От Дуная (Систова и Рущука) за Балканы до Казанлыка-Сливно _ _ _ _ _ _ 135-175 верст Далее до Адрианополя _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 165-125" до Константинополя _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ 209"
Итого весь путь около 1000 верст, только 509 верст в пределах самой Турции [Там же].
Почти по всему этому пути можно пользовать железной дорогой. Ее нет только через горный участок между Разградом и Ямбольской дорогой, который имеет 115 верст. По горной дороге можно применить полевые локомотивы. Турецкие дороги, даже шоссейные, плохи и для их исправления потребуются рабочие отряды. Расчет времени похода в благоприятное время года: