ЗАПАДНОСИБИРСКИЙ СЕВЕР И КУЛЬТУРНЫЕ МИРЫ ЕВРАЗИИ НА РУБЕЖЕ ЭР
Н.В. Федорова
канд. ист. наук, ГКУ ЯНАО «Научный центр изучения Арктики», Российская Федерация, Салехард
Ан. В. Гусев
ст. науч. сотр., ГКУ ЯНАО «Научный центр изучения Арктики», Российская Федерация, Салехард
В статье рассматривается проблема взаимовлияний и взаимодействий культур вдоль торгового пути Север -- Юг (по течению рек Обь -- Иртыш): от лесотундры Западной Сибири до кочевых обществ Евразийской степи, центров Причерноморья и государств Средней Азии и Ближнего Востока во время «около рубежа эр». Ставятся вопросы о трансляциях инокультурных элементов в местную среду и о подготовленности лесных и лесотундровых сообществ к восприятию этих влияний, отразившихся в создании копий и подражаний импортным предметам, в чем до сих пор большинство авторов им отказывает. Для этого проводится анализ изделий «дальнего» импорта, а именно: медных/бронзовых котлов на поддонах, бронзовых зеркал и блях «сарматского» круга, серебряных медальонов ближневосточных цивилизаций, стеклянных и фаянсовых бус. Рассматривается материал двух памятников: древнего сакрально-производственного центра Усть-Полуй и Горнокнязевского клада (район современного г. Салехард, Северный полярный круг). Массовость и однородность импортных изделий, по мнению авторов, исключает постановку вопроса об опосредованных обменных контактах, но свидетельствует об устоявшихся торговых связях и, возможно, личном участии северного населения в этой торговле. Бытование импортов в местной северной среде, которое отразилось в том числе и в создании копий и подражаний им, недвусмысленно показывает, что эти изделия воспринимались не только как престижные, хотя и как инокультурные, однако осмысливались по-своему, находили место в системе культурных ценностей Севера, становились фактором местной социальной и духовной атрибутики. Таким образом, происходила культурная трансляция новых элементов в среду Севера, к тому времени готовую эти трансляции воспринимать. Отмечается, что к концу I тыс. н. э., когда восстанавливаются нарушенные в его первой половине торговые пути, вновь появляется массовый импорт, в составе которого помимо всего прочего важное место занимают медные котлы, бусы и круглые бляхи. Делается предположение, что круглые зеркала и бляхи с рубежа эр становятся важным элементом статусного костюма.
Ключевые слова: Северный полярный круг, сакрально-производственный центр Усть-Полуй, Горнокнязевский клад, культурные взаимодействия, торговые пути, импортные предметы, зеркала и бляхи, бронзовые котлы, стеклянные и фаянсовые бусы.
The North of Western Siberia and the Cultural Worlds of Eurasia at the Turn of the Eras
N.V. Fedorova
Ph.D. in History, Arctic Research Center, 73, ul. Respubliki, Yamal-Nenets Autonomous District, Salekhard Russian Federation
An. V. Gusev
Senior Researcher, Arctic Research Center, 73, ul. Respubliki, Yamal-Nenets Autonomous District, Salekhard Russian Federation
взаимовлияние культура торговый кочевой евразийская степь
The article studies the problem of the cross-cultural influence and contacts along the North- South trade route: from the West Siberian forest-tundra to the nomadic communities of the Eurasian steppe, the Black Sea centers and the ancient states of the Middle East and Central Asia during the period of “the turn of the eras”. The authors raises a question about the translation of the alien cultural elements into the local environment, as well as about the readiness of the forest and the forest-tundra communities to respond to these influences reflected in the numerous replicas and imitations of the imported items. The existence of the imported items in the local northern environment, which was also reflected in the creation of their replicas and imitations, was a distinct demonstration that these items despite their originating from an alien culture, in addition to being perceived as the signs of prestige, were also re-interpreted locally and found their place within the system of the cultural values of the North, where they became a significant factor of the local social and religious attributes.
Keywords: North Polar Circle, sacral-production center Ust-Poluy, Gornoknyasevsk treasure, cultural communications, trade routes, imported items, the copper/bronze pots on drip trays, the bronze mirrors and plaques, the glass and china beads.
Проблема взаимодействия (контактов или даже непосредственных трансляций элементов культуры) с евразийскими культурными мирами рубежа эр для территорий, расположенных у Северного полярного круга в Западной Сибири, до сих пор практически не рассматривалась. И лишь исследования последних лет, главным образом проведенные на сакрально-производственном центре Усть-Полуй (черта современного г. Салехард), позволяют предложить если не окончательное решение, то хотя бы возможность постановки этой проблемы.
Во введении к сборнику, посвященному культурным трансляциям в различные периоды истории, Д.Г. Савинов пишет: «Общество, воспринимающее новые культурные традиции, в плане своего социально-экономического развития должно быть подготовлено к их восприятию; иначе они останутся инородными включениями в чуждую этнокультурную среду» Савинов Д. Г. Введение // Культурные трансляции и исторический процесс (палеолит -- средневековье). СПб., 1994. С. 3. (курсив наш. -- Авт.). Общество культур севера Западной Сибири во вполне определенный период «вдруг» стало готово к таким восприятиям, «инородные» включения перерабатывались, «одомашнивались», становились стимулом для дальнейшего развития. Правда, до сих пор этим самым культурам в такой подготовленности и прочих сопутствующих процессах по тем или иным причинам отказывают. Весьма характерное мнение столь крупного ученого, как В.А. Шнирельман, пожалуй, наиболее бескомпромиссно: «Окраинные северные районы Евразии с их суровой природной средой и хрупким экологическим равновесием никогда не числились среди наиболее благоприятных для жизни человека областей и лежали далеко от основных центров сложения цивилизации» Шнирельман В. А. Освоение Севера: исконные земли или объект колонизации // Актуальные проблемы древне и средневековой истории Сибири. Томск, 1997. С. 72. Щукин М. Б. Конкретно-историческая природа трансляции культур эпохи Латена // Культурные трансляции и исторический процесс (палеолит -- Средневековье). СПб., 1994. С. 100.. В этой цитате сконцентрировано восприятие северных культур частью археологов, историков, этнологов, для которых характерно рассмотрение импортных вещей как показателя «южных» -- без расшифровки -- связей, причем обычно имеется в виду пресловутый многоступенчатый обмен. Что под этим подразумевается, не вполне ясно, тем более что импорты не анализируются ни с точки зрения их количества и качества, ни с точки зрения взаимодействия с местными культурами. И еще одно высказывание, принадлежащее М. Б. Щукину, также весьма характерно для восприятия нашего региона: вполне правомерно разделив человеческую ойкумену «времени Латена» на семь культурных миров, он делает замечание: «5. Мир угро-финских (в основном) племен Прикамья, Приуралья и Западной Сибири... В дальнейшем мы этого мира почти не будем касаться»3 (курсив наш. -- Авт.). Почему? А потому, что «Пятый мир в круговорот событий, кажется, еще тоже не втянут» Там же. С. 102. Чиндина Л. А. Древняя история Среднего Приобья в эпоху железа. Томск, 1984. С. 122.. Типично здесь рассмотрение в одном ключе трех регионов, объединенных понятием «угро-финские племена».
Недалеко ушли в восприятии инокультурных влияний и авторы, предметом исследований которых как раз и служат «культуры пятого мира», т. е., в частности, культуры раннего железного века и времени «около рубежа эр» Западной Сибири. Так, Л. А. Чиндина пишет: «Появление некоторых вещей явно неместного, южного происхождения. отражает только обменные связи (опять же -- какие? -- Авт.)»5. «Дальние» импорты ею вообще лишь упоминаются. Так, и она, и М. Ф. Косарев пишут, никак, впрочем, не комментируя этот факт, о находке в кладе у с. Пиковка серебряного медальона с изображением парфянского царя Готарза I Там же. С. 98; Косарев М. Ф. Древние культуры Томско-Нарымского Приобья. М., 1974. С. 75. Косарев М. Ф. Древние культуры Томско-Нарымского Приобья. С. 63., и, не перечисляя другие, известные к тому времени импорты парфянского и кушанского происхождения (сакские шлемы, китайские зеркала и переднеазиатский серебряный медальон с изображением богини охотницы из Истяцкого клада, а также серебряный парфянский медальон из Ханты-Мансийского округа), лишь упоминают, казалось бы, еще более важный для понимания культурных взаимодействий факт: «При раскопках на Кижировском городище в низовьях Томи был встречен обломок негативной глиняной литейной формы, воспроизводящей рельефное изображение идущих друг за другом воинов, выполненных в переднеазиатской манере»7 (курсив наш. -- Авт.).
Собственно, первым влияние импортных предметов на местную культуру, правда применительно к эпохе западносибирского средневековья, отметил Б.И. Маршак. Еще в 1996 г. он писал: «...вкус к роскоши, стремление выменять или захватить силой оружия, а затем защитить от посягательств драгоценные иноземные вещи, обладание которыми повышало престиж их владельца, меняли сознание и образ жизни... лесных народов, которые. получали. представление об общественной и имущественной иерархии от пришельцев из более развитых стран» Маршак Б. И. Сокровища Приобья. С. 6. (курсив наш. -- Авт.).
В последнее время появилось несколько работ, посвященных как импортным бронзовым изделиям времени около рубежа эр, обнаруженным на территории Нижнего/Среднего Приобья, так и их возможным копиям, репликам, дериватам Ширин Ю. В. Импорт рубежа эр в комплексах Западной Сибири и его значение для хронологии. С. 35-54; Шульга П. И. Вероятные пути эволюции формы «восточных» зеркал-погремушек на территории кулайской общности // I Международная конференция «Археология Арктики». Тез. докл. Екатеринбург, 2017. С. 103-106; Шульга П. И., Оборин Ю. В. Бронзовые диски из Казымского клада и «восточные» зеркала-погремушки // Ханты-Мансийский автономный округ в зеркале прошлого. Томск; Ханты-Мансийск, 2017. Вып. 15. С. 84-123.. Вроде бы и материала прибавилось, и реплики обозначились, но. импортные вещи -- это «отражение того, что происходит вне Западной Сибири -- в ареале поставщиков импорта . импорт позволяет видеть в смене своего источника не изменение в экономической стратегии таежного населения, а отражение перемен в условиях взаимодействия социально-территориальных групп в степной зоне Евразии» Ширин Ю. В. Импорт рубежа эр в комплексах Западной Сибири и его значение для хронологии. С. 50. (курсив наш. -- Авт.). Ну и, разумеется, все пишущие о населении региона употребляют термин «охотники-рыболовы-собиратели», лишь допуская постепенное развитие пушной охоты как средства добычи эквивалента для обмена.
Новой на данном фоне является позиция В. А. Борзунова, который уже в 2002 г. отмечал резкие и серьезные перемены в местном обществе, приведшие в том числе к строительству городищ с бастионно-башенными конструкциями Борзунов В. А. Городища с бастионно-башенными фортификациями раннего железного века в лесном Зауралье // Российская археология. 2002. № 3. С. 79-97.. Позже при анализе клада Барсова Городка 1/20 он отмечает: «В кулайский период таежные западносибирские общества вступают в стадию развития, отмеченную быстрым расслоением первобытнообщинных отношений и началом социального расслоения. Это происходило в первую очередь потому, что родовая общинная верхушка. стала контролировать всю промысловую и производственную сферу, равно как систему торгово-обменных отношений, и единолично распоряжаться престижными импортными товарами, полученными в обмен на пушнину» Клад кулайской культуры на Барсовой Горе: каталог (из собрания Сургутского краеведческого музея). Екатеринбург; Сургут, 2016. С. 113..
И только исследования древнего сакрально-производственного центра Усть-Полуй позволили иначе увидеть многие факты местной древней истории, в том числе яркие и многозначительные изменения в экономике (появление оленеводства с перспективой перехода к кочевому образу жизни, бронзолитейное производство на привозном сырье, появление железоделательного производства) и социальном строе (новый код культуры, появление воинских доспехов -- как реальных, так и парадных, обилие импортов и многое другое).
Удалось в первом приближении наметить основные направления контактов, или, скорее, торговых связей. Так, авторы настоящей статьи при публикации Гор- нокнязевского клада (I в. до н. э. -- II в. н. э.) упоминают следы «по крайней мере следующих достаточно далеких связей: Алтай и Минусинская котловина, или «хуннский след» (медные/бронзовые котлы и «китайские» зеркала), «сарматский след» (плоско-выпуклые зеркала с ручкой и без нее), «сакский след» (шлемы Истяц- кого клада и подобные им изображения на местных рисунках-гравировках), «парфянский и кушанский следы» (серебряные медальоны с изображением погрудной фигуры мужчины, медальон с изображением богини охотницы)» Федорова Н. В., Гусев Ан.В., Подосенова Ю. А. Горнокнязевский клад. Калининград, 2016. С. 56.. Разумеется, эти условные «следы» лишь намечают основные направления контактов или, как мы постараемся показать ниже, культурных взаимодействий и даже трансляций. Подлинная картина их гораздо сложнее, да и, по нашему мнению, есть разница между контактами (которые могут и не привести в силу различных причин к культурным трансляциям) и собственно трансляциями, т. е. исходя из самого термина, переноса, перемещения неких инокультурных влияний, следов, идей в ткань местной культуры.
Постановка проблемы: на материалах памятников рубежа эр (1-11 вв. до н. э. -- 1-11 вв. н. э.), исследованных на территории, прилегающей к Северному полярному кругу, а именно сакрально-производственного центра Усть-Полуй и Горнокнязев- ского клада, а также отдельных находок и целых комплексов с сопредельных низовьям Оби территорий, попытаться представить эти самые культурные трансляции, влияния культур и их отражение в местной культуре. Проще говоря, рассмотреть вопрос о месте этих северных культур в системе торговых путей Евразии.
Памятники. В статье будут в основном рассмотрены материалы двух памятников, расположенных в районе г. Салехарда, т. е. на территории Западной Сибири, примыкающей к Северному полярному кругу: сакрально-производственного центра Усть-Полуй и Горнокнязевского клада (рис. 1).
Усть-Полуй давно и широко известен, исследовался много лет: в 1935-1936 гг., в 1993-1995 и с 2006 по 2015 гг. Материалы исследований неоднократно публиковались Чернецов В. Н. Бронза усть-полуйского времени // Материалы и исследования по археологии СССР. М., 1953. № 53. С. 121-178; Гусев Ан. В., Федорова Н. В. Древнее святилище Усть-Полуй: конструкции, действия, артефакты. Итоги исследований планиграфии и стратиграфии памятника: 1935-2012 гг. Т. 1.. В статье будут рассмотрены материалы из раскопок 1990-2000-х гг. («новые раскопки»).
Анализ морфологии раскопанной за все время части памятника позволил выявить несколько комплексов сакрального и производственного характера; системы, ограждающие территорию центра; два разновременных погребения Гусев Ан.В., Федорова Н. В. Морфология древнего сакрально-производственного центра Усть-Полуй // Археология Арктики. Вып. 4. «Усть-Полуй: материалы и исследования». Екатеринбург, 2017. Т. 1. С. 19-61.. Общие датировки памятника и отдельных комплексов Там же. С. 62-64. дали возможность говорить о двух основных периодах обустройства сакрально-производственного центра: 111-11 вв. до н. э. и I в. до н. э. -- II в. н. э., при этом, по-видимому, посещения этого центра людьми были непрерывными. При анализе материалов выяснилось, что основные предметы «дальнего» импорта, как и производственные площадки, относятся ко второму периоду обустройства центра.
Рис. 1. Карта памятников Приобья с находками археологических импортов (составлено Н. В. Федоровой, Ан. В. Гусевым)
Горнокнязевский клад был случайно обнаружен в 2015 г., в 2016 г. -- опубликован Федорова Н. В., Гусев Ан. В., Подосенова Ю. А. Горнокнязевский клад.. Время его комплектации в основном синхронно второму периоду обустройства Усть-Полуя: I в. до н. э. -- II в. н. э. Комплекс клада включает 17 бронзовых зеркал и блях; серебряный медальон, вырезанный из блюда или чаши; две серебряные обкладки сосудов (?); два бронзовых котла -- все предметы «дальнего» импорта. И лишь одно местное изделие -- фрагментированная эполетообразная застежка с изображением четырех голов медведей, уложенных между передними лапами Там же. С. 12-40.. По словам нашедшего клад и передавшего его в музей г. Салехарда (Ямало-Ненецкий окружной музейно-выставочный комплекс им. И. С. Шемановского,далее -- МВК) А. И. Черемина, предметы располагались в небольшой овальной яме на глубине 15-20 см от поверхности. С его слов нами было реконструировано расположение вещей клада. Добавим, что никаких следов археологического памятника в месте находки клада при проведении разведочных работ обнаружено не было. Совершенно очевидно, что комплекс предметов был захоронен (спрятан) его обладателями в необитаемом месте.