Теперь, после изложения этих общих положений, перейдем к вопросу о том, как законодательно регулировалась торговля в Москве. Правила торговли содержались, главным образом, в положениях о доходах и расходах города Москвы, которые раньше не попадали в поле зрения исследователей. В регулировании московской торговли можно выделить несколько хронологических вех, таких, как: Городовое положение 1785 г., Устав города Москвы 17 января 1799 г., указ императора Александра I «О городских доходах и расходах» 23 февраля 1806 г., положение «О доходах и расходах Московской столицы» 13 апреля 1823 г.
Их разработка и принятие были вызваны как внутренними, так и внешними причинами. К внутренним следует отнести нужды экономики страны и экономики собственно Москвы - стремление царя и бюрократии поддерживать необходимый уровень благосостояния городского населения и стабильность снабжения его продуктами питания и товарами повседневного спроса. Используя собираемые налоги, было важно поддерживать в порядке городскую инфраструктуру, включая общественные рыночные пространства. К внешним причинам относились: необходимость постоянного притока средств на содержание армии и на восстановление экономики страны после войны 1812 г.
Основа законоположений о торговле, приближенных к европейским, была заложена правовой системой Екатерины II. Однако императрицу более заботило устройство по европейскому образцу жизни в Петербурге, а институциональные преобразования Москвы лишь вторили образцу северной столицы.
21 апреля 1785 г. была издана «Грамота на права и выгоды городам Российской империи» (Жалованная грамота городам). В ст. 1924 содержащегося в законе «Городового положения», определившего права и обязанности городского населения (в первую очередь, купцов, мещан и ремесленников), устанавливались также ключевые правила торговли. Они определяли места, типы функционирования, собственников и арендаторов торговых заведений. Мещане имели право «иметь или строить, или чинить для хранения или продажи товаров гостиной двор, или же иметь по домам лавки и анбары для продажи и поклажи товаров». Для подвоза товаров разрешалось пользоваться кораблеплаванием, «сухим и водяным путем». Разрешалось также «уездным жителям», то есть крестьянам, возить в город на продажу «свои произрастения, рукоделия и товары», а из города вывозить другие купленные (для себя) товары без предъявления паспорта при перемещении.
Для контроля за правильностью продажи товаров следовало иметь клейменые весы и меры, а также осуществлять браковку товаров. Что касается времени, когда разрешалась торговля, то Городовое положение предписывало в городах «назначить еженедельные торговые дни и часы во дне» и «место куда и время когда привозить, продавать и покупать удобно, что кому потребно».
Статьи Городового положения, регламентировавшие деятельность городских шестигласных дум, также касались и вопросов торговли. Думам надлежало «стараться... о заведении площадей для стечения народа по торгу, пристаней, анбаров, магазинов и тому подобного, что может быть для города потребно, выгодно и полезно».
Оценивая в целом законодательство Екатерины II в отношении торговли, следует согласиться с авторами монографии «История налогов в России», что «новые веяния в налоговой политике коснулись прежде всего городского населения, а именно наиболее зажиточной его части», которая была обложена новым прямым налогом в виде процентов с капитала, а воззрения императрицы были сформированы под влиянием взгляда французских «физиократов» «о расширении налоговых сборов как результате стимулирования предпринимательской деятельности» (Захаров, Петров, Шацилло 2006, с. 112, 4).
В период следующего царствования, при императоре Павле I, были приняты уставы Петербурга и Москвы, в которых были затронуты, в числе других, вопросы торговли. Устав г. Москвы 17 января 1799 г.12 регламентировал права городских сословий - купечества, цеховых, торгующего крестьянства, устанавливал систему самоуправления торговых корпораций. Так, городское общество должно было избирать маркт-фохта к каждому рынку. Маркт-фохт (Markt-Vogt, нем. - управляющий рынком, в этом онемеченном названии сказывалось желание законодателей угодить императору Павлу, столь любившему прусский порядок) избирался из граждан и его обязанностью было смотреть, чтобы «припасы привозимы были свежие, ни малейшего повреждения не имеющие» и при продаже припасов соблюдался порядок, то есть «не было перекупу, обмана и ссор между покупающими и продающими».
Кроме маркт-фохта также следовало избирать из граждан ваге- юстирера (Waage-Justierer, нем. - поверщик весов), чтобы он следил за «добротой и весом» продаваемого печеного хлеба, а также, чтобы торговцы пользовались исправными весами, клеймеными гирями и другими мерами. Для надзора за продажей вина следовало избирать вейн-кипера (Weinkьper, нем. - смотритель за вином), который бы смотрел, чтобы «в винных погребах никаких порченых и с примесью напитков продаваемо не было». На каждой мясной бойне должен был избираться городским обществом из граждан бешауер (от Beschau, нем.
- санитарный осмотр), для наблюдения, чтобы «скот в бойни был вводим здоровый и незаморенной». Еще одной вводимой уставом должностью была должность тор-шрейбера (Thor-Schreiber, нем. - дословно, писарь на воротах), то есть писаря для дежурства на въездах (шлагбаумах) в город, а также на Даниловском и Дорогомиловском мостах, и записи в выданные от департамента книги отъезжающих и приезжающих, и «привозимых в город съестных и прочих припасов и товаров», и отправки в конце дня этих записей в Ратушу (Ратгауз) и полицмейстеру.
Эти лица, на общественных началах обязанные осуществлять надзор за разными видами торговли, подчинялись в своей части города полицмейстеру и ему должны были сообщать о случаях обнаруженных злоупотреблений. Исследование этой терминологии представляет интерес - она фиксировала признаки системы контроля за торговлей.
В разделе о действиях полиции содержался параграф, касающийся надзора за ценами, весами и мерами. Было сказано: «Хотя цены припасам, верность мер и весов есть дело камерального департамента, но полиция и с своей стороны наблюдает, дабы припасы соразмерными ценами и не дороже таксы продавались и чтоб не было ни малейшего обмана и злоупотребления».
Что же касается разрешения торговли крестьянам, то по Уставу г. Москвы крестьянам дозволялось заводить лавки трех родов: за первый род платить в городскую казну 100 рублей и торговать иностранными и российскими овощами, чаем, кофе и сахаром; за второй род платить 50 рублей и торговать иностранными и российскими овощами (но не чаем, кофе и сахаром); за третий род платить 25 рублей и торговать только российскими съестными припасами. С этого момента устанавливался строгий надзор за тем, чтобы крестьяне вели дело легально с уплатой акциза, а не чинили подлога и не торговали под купеческими именами.
Изучение «Устава города Москвы» 1799 г. позволяет поставить исследовательский вопрос о контроле за торговлей и купеческом самоуправлении в России, а шире - его содержание показывает, как уже на рубеже XVIII - XIX в. происходила институционализация торговли, что можно считать одним из признаков становления внутреннего рынка.
23 февраля 1806 г. был опубликован именной указ императора Александра I «О городских доходах и расходах». ПСЗ I. Т. XXIX. № 22030. Разработка этого законоположения основывалась на «Докладе Комитета, учрежденного в Москве для уравнения городских повинностей», который был учрежден по императорскому указу, данному Сенату 12 февраля 1802 г. ПСЗ I. Т. XXVII. № 20143. Указ же 12 февраля 1802 г., изданный в начале александровского царствования, вводил новую систему управления городом, сменившую все павловские нововведения.
Московский комитет (состоявший из московских дворян, имеющих дома, а также из купечества и двух представителей от правительства) собрал сведения и представил расчеты по оптимальной раскладке городских повинностей на обывателей. Доклад Комитета был представлен императору и им утвержден. Основной целью доклада была разработка принципов ежегодного поземельного налога с жилых и прочих зданий, но ряд пунктов этого указа касался обложения повинностями торговых помещений. Всего же поземельный сбор, по предположениям разработчиков закона, должен был дать 553 737 руб. 97 коп. в год.
Решающим пунктом в законоположении 1806 г. стало изменение окладов сбора ежегодного поземельного налога по частям города. Был резко повышен налог на строения в Китай-городе (в официальных документах Китай-город именовался Городской частью - одной из 20 административно-полицейских частей Москвы) - основной торговой зоне в центре Москвы, где осуществлялось до половины оборотов всей городской торговли. Комитет исходил из принципа, что обывательские дворы в других частях города не дают прибыли хозяевам, в отличие от дворов в Китай-городе, «кои приносят своим хозяева великие выгоды и из которых многие превращены в лавки и трактиры, торгующими нанимаемые дорогими ценами». И потому «положил оклады самые вышние поземельного сбора на Городскую часть, поелику хозяева пользуются всеми выгодами найма от торговли», в прочих же частях оклады были уменьшены. В результате, хотя Китай-город занимал только 1,37% городской территории (110 193 кв. саж. из 8 059 877 кв. саж.), его собственники недвижимости с 1806 г. стали обеспечивать (по нашим подсчетам) уплату 8,6% поземельного сбора.
На наш взгляд, это повышение фискальной нагрузки на купечество свидетельствовало о том, что на рубеже XVIII - XIX вв. купечество в экономическом смысле обрело значительный вес, развитие свободного рынка сопровождалось пополнением купеческого сословия лицами, переходящими из крестьянства, мещанства, в меньшей степени цеховых и среды духовенства (что нашло отражение в ревизских сказках). Однако купечество не рассматривалось как полноправная социальная группа, и потому власть считала допустимым возложить на него максимальное налоговое бремя.
Большое внимание было уделено в законе правилам содержания гербергов, кофейных домов и съестных трактиров - которых насчитывалось в городе более 140. Был снят запрет на подачу крепкого пива и игру в биллиард, чтобы максимально повысить сборы с заведений - разрешено иметь столько биллиардов, сколько владелец пожелает, но с платежом за каждый биллиард в городскую казну довольно крупной суммы в 100 руб. акциза в год. В кофейных домах, где ассортимент состоял из водки, вина, чая, кофе, пищи, разрешалось иметь биллиарды с платежом за каждый биллиард в городскую казну 200 руб. Герберги и кофейные дома отдавались московским купцам с публичных торгов в четырехлетнее содержание с уплатой денег в городскую казну.
Съестные трактиры, которых было более сотни, содержались купцами третьей гильдии и крестьянами. Там подавали «готовое кушанье, чай, кофе и напитки», а с согласия владельцев - водку и полпиво. Особенно много таких трактиров было в Китай-городе, где служащие различных коммерческих контор, бюрократических учреждений и торговых лавок находились целый день и должны были иметь возможность поесть «за умеренную цену» горячей пищи, что нередко сочеталось и с деловыми переговорами. До закона 1806 г. владельцы трактиров платили в городскую казну акциз 100 руб. в год, но Комитет счел эту сумму «малозначущей» и предложил за право содержания трактиров брать акциз в Китай-городе и Белом городе с купцов по 200 руб., а с крестьян по 400 руб., а в остальных частях Москвы с купцов по 100 руб., а с крестьян по 200 руб. По расчетам эти сборы должны были приносить в городскую казну не менее 40 тыс. руб. в год.
Важной частью закона 1806 г. стало новое положение об акцизе с торгующих крестьян. Хотя по Городовому положению крестьянам запрещалось торговать, с целью повышения фискальных сборов по именному указу 10 января 1799 г. крестьянам была разрешена мелочная торговля в городах. Так, в указе «О даче временного права крестьянам производить мелочную торговлю с платежем в казну акциза» говорилось, что поскольку купечество «не занимаясь само собою торговлею разных необходимо нужных мелочных товаров, попущает производить оную крестьянам под чужими именами», то следует дать этим крестьянам разрешения производить эту торговлю, пока купечество не начнет само производить ее.15
Для Москвы это законоположение имело особое значение - помещичьи, дворовые и казенные крестьяне составляли в начале XIX в. до 60% городского населения. Часть крестьянства неизбежно была вынуждена искать пропитания в мелкой торговле, нанимаясь к купцам и мещанам в качестве приказчиков в лавки или заводя их самостоятельно. Видимо, к концу XVIII в. явление стало столь массовым, что было решено его легализовать, поскольку и государству было выгоднее увеличить налоговые поступления.
Принятие решения о разрешении торговли крестьянам вызвало резкое противодействие купечества, беспокоившегося о снижении своих доходов от торговли. П. Г. Рындзюнский отмечал, что, как свидетельствуют найденные им в фонде московского генерал- губернатора документы (эти документы нами по номерам дел не идентифицированы и не найдены - Г. У.), «споры по вопросу о признании крестьянской торговли были настолько острыми, что официальный доклад комитета был подписан только дворянской его частью» (Рындзюнский 1958, с. 73), представители же купечества отказались подписывать доклад и причины отказа изложили в отдельном документе. Городской голова Фалеев и купец первой гильдии Ситников категорически возражали против предоставления крестьянам права стационарной торговли большинством товаров, но их противодействие власти предпочли не принимать во внимание (Рындзюнский 1958, с. 86-88).
Что касается разрешения крестьянам торговать определенными товарами в зависимости от платимого акциза, то Устав 1806 г. в общих чертах повторял положение 17 января 1799 г. о крестьянских лавках трех родов с уплатой по 100, 50 и 25 руб. Для всех трех разрядов крестьянских лавок в законе перечислялся базовый ассортимент товаров: «мука и крупа всякого рода, мясо свежее и соленое, домашняя птица, дичь, рыба живая и соленая, садовые, огородные и полевые овощи, семена, коренья, травы и прочие российские товары и крестьянские изделия, а также лес, камень, известь, веревки, рогожи и тому подобное». Полный перечень этих товаров был обозначен в так называемом «расписании под литерою Б», которое было подано на утверждение императору. В этот перечень, по мнению законодателей, были включены «необходимо потребные повседневно» товары.