Язык и эмоции: дискурсивно-прагматический подход
языковой эмоция личность
Лаура Альба-Хуэс, Т.В. Ларина
Национальный университет дистанционного образования (UNED)
Российский университет дружбы народов
Введение
Этот специальный выпуск нашего журнала посвящен теме, которая все больше привлекает внимание лингвистов в XXI веке, а именно -- выражению эмоций в дискурсе. Мы обращаемся к этому вопросу во второй раз: первый специальный выпуск по эмоциям вышел ровно три года назад (2015, 1) и был посвящен исследованию эмоций российскими учеными. На этот раз мы пригласили ведущих ученых из разных стран мира. Цель этого выпуска -- познакомить читателей с актуальными направлениями исследований эмоций, а также построить мост для дальнейшего сотрудничества между российскими и зарубежными исследователями.
Language and emotion: discourse-pragmatic perspectives
Laura Alba-Juez & Tatiana Larina
National Distance Education University -- UNED
Peoples' Friendship University of Russia (RUDN University)
1.Изменение парадигмы в лингвистике. Рост интереса к эмоциям в прагматических и дискурсивных исследованиях
Можно задаться вопросом, имеют ли эмоции какое-либо отношение к языку или они не могут быть предметом серьезных научных исследований. Еще не так давно ответ на этот вопрос был однозначно отрицательным. Однако сегодня общепризнанно, что изучение эмоций имеет большое значение для всех гуманитарных наук, включая лингвистику, так как это ключевой фактор не только для понимания природы человека, но и для понимания языка и общения. Действительно, когда люди испытывают эмоции, они могут не только физически проявлять свое внутреннее состояние (например, покраснело лицо или изменилось выражение лица), но и совершать речевые акты, которые являются межличностными по своей природе и имеют определенные последствия. Тем самым говорящие выражают себя и в то же время воздействуют на определенные аспекты систем познания, социальной и дискурсивной системы, к которым они принадлежат. Действительно, эмоции влияют на язык и в то же время подвергаются влиянию со стороны языка: то, что мы чувствуем, может влиять на то, как мы говорим и выражаем свои чувства; но в то же время то, как мы называем чувства и эмоции или что мы о них говорим, также влияет на то, как мы их испытываем и проявляем.
Возможно, нет ничего более человеческого, чем словесное выражение эмоций. Обмен эмоциями -- это важная социальная деятельность, которая является частью повседневного общения и помогает нам поддерживать наше психическое и физическое состояние. Следовательно, корректное выражение и понимание эмоций важно для межличностных отношений и личного самочувствия (Fussell, 2002). Более того, можно сказать, что эмоции лежат в основе вербального общения. Как отмечает В.И. Шаховский, сначала было не Слово, а Эмоция, поскольку в основе первичных и вторичных номинаций всегда, с самого начала лежали эмоции человека, еще не Homo loquens, но уже Homo sentiens (Шаховский 2008: 10). Если у нас нет мотивации говорить о чем-то, наша речь, безусловно, будет очень ограни-ченна (Foolen, 2015). Как сказал Стерн (Stern 1965 [1931]: 54): «Если бы мне что-то было совершенно безразлично, я бы не говорил об этом» (перевод наш. -- Т.Л.). Кроме того, если говорящий считает, что его собеседник не заинтересован в том, что он говорит, то продолжать разговор будет трудно. Таким образом, эмоции в общении работают в обоих направлениях: не только говорящий должен иметь мотивацию говорить, но и собеседник должен быть готов слушать (и, следовательно, быть позитивно предрасположенным, проявлять позитивное отношение), в противном случае акт коммуникации не состоится.
В 20 веке лингвистика в основном занималась изучением референциальной функции языка и лингвистического кода как такового. Язык рассматривался как абстрактный и логичный инструмент для работы с фактической информацией. Тот факт, что язык осложнен эмоциями и сильно зависит от эмоций, почти полностью игнорировался. Но к концу 20-го -- началу 21-го веков представители основных направлений научных исследований стали приходить к мысли о том, что язык/дискурс -- это нечто большее, чем код или некоторые грамматические, морфологические или фонологические правила: прагматические, познавательные и эмоциональные аспекты человеческого общения выходят за рамки лингвистики, и это должно было отразиться и проявиться в исследованиях. Таким образом, лингвистика совершила то, что теперь называется «эмоциональным поворотом» (Le Doux 2000). Лингвисты начали изучать это явление с более объективной, научной точки зрения и пришли к выводу, что «язык имеет сердце» (Ochs and Schieffelin 1989).
Действительно, как уже неоднократно отмечалось, эмоции безусловно являются важной составляющей любого типа общения и пронизывают все уровни языка (Foolen 2016, Alba-Juez & Mackenzie 2016, Borod et al., 2000, Majid 2012, Шаховский 2008, 2010, 2015a) и каждую систему дискурса (в смысле, данном термину Scollon, Scollon & Jones 2012). Более того, как отмечают многие авторы, каждое слов дискурсивно и может быть эмоционально заряжено (Мягкова 2000, Шаховский 2008).
В настоящее время мы можем говорить о становлении нового междисциплинарного направления лингвистических исследований -- лингвистики эмоций, или эмотиологии (этот термин уже устойчиво закрепился в русском научном языке), которая основывается на данных ряда концепций и теорий эмоций: философской, биологической, когнитивной, психологической, социальной, неврологической, информационной, познавательной, функциональной, экзистенциональной и др. (Шаховский 2008: 21). Лингвистика эмоций, таким образом, носит междисциплинарный характер, поскольку в ней перекрещивается ряд парадигм современной лингвистики и науки в целом -- коммуникативная, когнитивная, прагматическая, дискурсивная, культурологическая и др. Этот многосторонний характер исследований эмоций является логическим развитием психологически ориентированной лингвистики, которая давно установила, что эмоции влияют на ментальную, вербальную и невербальную деятельность человека и пронизывают все уровни языка. Как подчеркивает В.И. Шаховский, сейчас это уже не тезис и не гипотеза, а аксиома (Шаховский 2008: 383).
Как отмечает Людтке (Lьdtke 2015: ix), эмоциональный поворот в лингвистике -- это путь «к завершению осмысления целостности языка», к продвижению от «индивидуальных рациональных суждений» к «межсубъектному эмоциональному диалогу». Однако это не означает, что старая рациональная парадигма должна быть отброшена; напротив, мы считаем, что старую и новую парадигмы необходимо объединить, чтобы лучше понять, что такое язык и как он функционирует. Таким образом, рациональная парадигма в настоящее время дополняется эмоциональной, что позволяет рассматривать язык в его целостности, проводить более широкий и всесторонний анализ, понимать изменчивость языковых норм и широту распространения языковых явлений. В лингвистике, не говоря уж о такой ее области, как дискурсология, больше не существует черного и белого, именно это и интересно: язык -- чрезвычайно сложная прагматическая, динамическая система (van Gelden 1998), и подсистема эмоций внутри языка столь же сложна и динамична. Таким образом, в этом новом свете мы рассматриваем выражение эмоций как прагмалингвистическое явление, которое показывает взаимоотношения brain-body-world (мозг -- тело -- окружающий мир) в рамках динамической системы (Gibbs 2010), что отражает последовательную циклическую структуру sense--think--act (чувство--мысль--действие) в теории динамической системы (Alba-Juez & Alba-Juez 2012).
Понятию эмоция трудно дать определение именно из-за его сложности. Исследователю неизбежно приходится задавать вопросы: Что такое эмоция?, Можно ли измерять эмоции посредством наблюдения за мозгом, телом и языком? Следует ли отличать эмоции от познания? Сколько эмоций мы можем ощущать и выражать? Психологи, социологи, антропологи, лингвисты и даже неврологи не пришли к консенсусу при попытке ответить на эти и другие вопросы, поэтому здесь мы не будем и не можем давать никаких «правильных» ответов.
Эти вопросы заставляют нас задуматься о том, что из-за их разнообразия и сложности изучение эмоций должно быть многоплановым и междисциплинарным и связывать между собой когнитивные, культурологические, лингвистические, физиологические и иные явления. В целом, лингвисты поняли, что они не могут охватить изучение такого сложного явления, как выражение эмоций, без помощи других областей знаний. Пытаясь понять эмоции в языке, лингвисты-когнитологи, например, широко используют результаты исследований в психологии, поскольку они показывают, что язык и познание взаимодействуют. Физиология -- еще одна дисциплина, которую лингвисты используют для изучения эмоций. Когнитивная лингвистика не отвергает идею о том, что эмоции имеют физиологическую основу, однако выступает против опасных утверждений об универсальности языковых категорий, имеющих свою специфику в разных языках (на основе психологических теорий базовых эмоций, таких как теория Экмана [Ekman 2007 (2003)]).
Наша точка зрения по данному вопросу заключается в том, что эмоции в языке имеют как универсальные, так и специфические черты, что подтверждается результатами многочисленных исследований. Например, результаты исследования просодических универсалий в дискурсивных частицах (Pistor 2016) показывают, что просодия обладает универсальными функциями, во-первых, в дискурсивнопрагматической организации коммуникации и, во-вторых, при эмоциональной передаче отношения говорящего (Pistor 2016: 872).
С другой стороны, в качестве примера противоположной точки зрения можно привести многочисленные исследования по лексике эмоций, которые показывают культурную специфику категорий, используемых для описания различных эмоций (Russel 1991, Wierzbicka 1999, Harkins and Wierzbicka 2010, Вежбицкая 2001 и многие др.). Например, английское слово disgust (отвращение) не имеет точного эквивалента в польском языке, японское Amae (^ ^, «чувство, которое вы испытываете, сдаваясь другому в совершенной безопасности») или немецкое Schadenfreude («удовольствие, получаемое в результате неудовольствия другого»), не имеют эквивалентных слов в других языках (Russel 1991). Английские слова sad (грустный) и sadness (грусть) не имеют точных эквивалентов в русском языке, где существует три слова для выражения оттенков грусти, различающихся по длительности и степени интенсивности -- грусть, печаль, тоска (см. [Вежбицкая 2001]). Семантика английского прилагательного happy существенно шире, чем его русского переводного эквивалента счастливый, что вызывает серьезные непонимания в межкультурном общении (Ларина 2015).
В русском языке многие эмоции, такие как радость, грусть, концептуализируются как внутренние действия, а не пассивные состояния и выражаются глаголами, а не прилагательными (Wierzbicka 1999: 18). В результате в русском языке значительно больше эмоциональных глаголов, чем в английском. Исследования в области культурной семантики выявили многочисленные различия между эмоциональными словами в одном языке и их переводными эквивалентами в другом (см., например, [Гладкова 2010]).
По наблюдениям А. Вежбицкой, даже слово emotional не имеет своих полных эквивалентов в других языках, в частности, в немецком, французском, итальянском и русском (Wierzbicka 1999: 19). Это одна из причин, почему необходимы дальнейшие исследования в этой области, поскольку до недавнего времени в лексикографических исследованиях, являющихся основой для составления словарей, далеко не всегда и не в полном объеме учитывалось эмоциональное содержание слов при написании словарных статей.
Таким образом, каждый человек, независимо от своего языка или национальности, испытывает эмоции, но проявление эмоций, их экспрессивность, функции, прагматическое значение, векторная направленность имеют свои культурные/ групповые особенности, которые отражаются в языке, проявляются в дискурсе и формируют коммуникативные этностили (Ларина 2009, Larina 2015).
Каждая группа (в разных системах дискурса) имеет свои собственные культурно обусловленные правила проявления эмоций, как вербальных, так и невербальных. В некоторых культурах приветствуется свободное выражение эмоций, в других ценятся самоограничение и самоконтроль. Чтобы понять прагматику эмоций в межкультурной коммуникации, важно различать эмоциональную коммуникацию -- инстинктивное, спонтанное, незапланированное проявление внутренних эмоциональных состояний и эмотивную коммуникацию -- сознательное проявление эмоций для коммуникативных целей (Janney & Arndt 1992, Ларина 2015). Так, например, эмотивная коммуникация более типична для английского стиля коммуникации, где она широко используется как маркер позитивной вежливости, в то время как представители русской культуры, которые высоко ценят искренность, предпочитают эмоциональную коммуникацию (Ларина 2009: 122).
Исследователи (например, [Schwarz-Friesel 2015]) описывают эмоции как психические состояния или процессы, характеризующиеся тремя основными параметрами: 1) оценкой -- положительной или отрицательной: например, His love made her happy -- Его любовь сделала ее счастливой (+), 2) продолжительностью, например, His rage lasted for ever -- Его ярость длилась вечно и 3) интенсивностью, которая может быть слабой, средней или сильной и представленной в языке разными маркерами, например: She felt awkward / very awkward / exceedingly awkward / as if she was an extra-terrestrial being -- Она чувствовала себя неловко / очень неловко / крайне неловко / как если бы она была внеземным существом. При таком подходе автор определяет эмоцию как сложную внутренне представленную систему знаний, имеющую прежде всего оценочную функцию (Schwarz- Friesel 2015: 161--162).
В целом, различные попытки определения эмоции, будь они из области психологии или лингвистики, всегда имеют одно общее сходство -- наличие оценочной составляющей понятия. Так, например, в рамках теории оценки (Martin & White 2005), системного функционального подхода к лингвистической оценке, Affect (включая выражение эмоции) является важным компонентом подсистемы Attitude.
Интересное наблюдение, также вытекающее из системной функциональной лингвистики, делает Моника Беднарек (Bednarek 2008), которая проводит различие между такими похожими словосочетаниями, как emotion talk и emotional talk. Первое подразумевает описание эмоций и используется, когда звучат такие фразы, как He feels sad (Ему грустно) или She hates John (Она ненавидит Джона), с его помощью мы говорим об определенных чувствах или эмоциях. По этой причине emotion talk связано с эмпирической функцией языка (Halliday 1985). Emotional talk соотносится с межличностной функцией, поскольку подразумевает демонстрацию эмоций, т. е. прямое выражение эмоций, передаваемых, например, междометиями (Ouch! Yummy!) или через некоторые просодические приемы, используемые для выражения сильных эмоций (например, общая высокая интонация в высказываниях типа Get the hell out of here! -- Убирайся вон отсюда!, нисходящая интонация на предлоге out). Таким образом emotion talk -- это разговор об эмоциях, а emotional talk -- это эмоциональный разговор.