Не только фетиш конституируется согласно этим правилам. Эпизоды серьёзных невротических симптомов говорят нам о том же самом. В "заметках об одном случае невроза навязчивости" Фрейд дает успешный разбор одного из таких случаев. Эта работа имеет достаточно большой объем и не состоит из тезисных обозначений, что затрудняет её краткое изложение, но основные высказывания и особенности привести возможно. В угоду необходимости предъявления доказательств для изложенного в начале статьи тезиса о роли языка, читателю предлагается краткий экскурс в историю клинического случая с разъяснительными комментариями.
Пациент страдал формой навязчивых представлений и мыслей, среди которых было впечатление от рассказа о пытках с крысами, где он говорит “в этот момент у меня сверкнула идея, что это случилось с человеком, который мне очень дорог”, что вызывало одновременно с этим "санкции" заперта этих фантазий. Далее у него развивается целая навязчивая система на основе путаницы по поводу отдачи денег за полученное пенсне. По мимо этого он заявляет “мысли о смерти моего отца занимали мое сознание с очень ранних лет в течение длительного периода времени и очень подавляли меня”, и постепенно страх становится более навязчивым и ужасающим. Опуская львиную долю особенности сессий отметим ключевой фактор: Фрейд проницательно замечает главное означающее пациента - Ratte, с немецкого языка переводится как крыса. В итоге, все те эпизоды его навязчивых страданий касаются именно этого означающего. В случаях с пыткой в его речи встречается Ratte(сами крысы, что наиболее близко к глав. означающему), а когда дело касается денег за пенсне и замешанного в этом требовании капитана, в добавлении с тревогой к фигуре отца, оно тоже присутствует в немного изменённой форме. Фрейд пишет "Отец, находясь в своей должности неполномочного штабного работника (non-commissioned officer), контролировал небольшую сумму денег и однажды проиграл ее в карты". С немецкого разговорного это называется play-rat, иначе «картежник». Здесь его проблемная навязчивость на почве финансов раскрывается ещё больше. Следует отметить, что та пытка крысами затрагивает анальный эротизм пациента. В ходе лечения было установлено, что пациент некоторое время в детстве страдал глистами. Далее высказывание по тексту: «“преступника привязывали...” - он выражался настолько невнятно, что я не смог немедленно угадать, в каком положении - “... горшок был повернут верхней частью к его ягодицам... туда помещали нескольких крыс... и они...” - он опять прервался, выказывая все признаки ужаса и сопротивления - “... вгрызались в...” - его анус, помог я ему. Таким образом «крысы» приобретают значение финансов. На данную интерпретацию (Фрейд говорит ratten) анализант реагирует словом- ассоциацией Raten (очередной взнос, рассрочка). Далее Фрейд пишет "В своем обсессивном делирии он отчеканил себя в регулярной крысиной валюте. Когда, например, отвечая на его вопрос, я рассказал ему о стоимости часа лечения, он сказал себе (как я узнал шестью месяцами позже), «Насколько много флоринов, настолько много» крыс". Проще говоря, все навязчивые очаги существуют именно там, где этот самый очаг назван или ассоциативно подкреплен ключевым означающим. Именно означающее Ratten является основой всех навязчивых мыслей этого молодого человека, оно формирует его симптом, но представляется не одним из многих, а совершенно особенным для субъекта - главенствующим означающим. Лакан определял под этим термином слово или знак схватываемый ребёнком на стадии эдипа, завершая тем самым организацию символической структуры. В обнаружении нехватки субъект схватывает своё уникальное означающее, которое навсегда перестает быть просто словом и вещью, но становится чем-то большим и, отчасти, удаляется по ту сторону Символического. Нехватка есть пустота, которая обнаруживается в Другом и которой нет места в мире. В результате она образует структуру бытия человека, и глав. означающее либо вытесняется (невроз), отбрасывается (психоз), или смещается (перверсия) рождая объект-причину желания. В работе человека с крысами нашему вниманию представлен случай невроза навязчивости, где проблема кроется в том, что невротик слишком близко подходит к вытесненному глав. означающему, что порождает тревогу призванную помочь уберечься от встречи с ним. Следует оговориться, что симптомы в психоанализе не являются предписаниями к диагнозу и типу людских болезней, а основаны на структуре бытия. Иными словами, невротик не больной человек с диагнозом, а совершенно нормальный, иногда обременённый для самого себя проблемой, как наглядно было представлено выше. Тем самым становится понятно, с позиции психоанализа, что структурирован языковым принципом каждый человек независимо страдает он от симптома или нет.
Вышеописанный случай может показаться исключением ввиду характера схожего с болезнью и представляться единичным совпадением стечения обстоятельств. Однако, именно подобный ход работы, десятки лет и успешная практика с излечением анализантов позволили Фрейду, а за ним Лакану выстроить описательную теорию. В ней представлено то, что психоаналитики видели каждый день на протяжении всей своей клинки. Случай «человека с крысами» призван показать читателю каким образом структура языка коренным образом влияет на всю жизнь человека. Самое время вывести из закулис ещё несколько важнейших понятий психоанализа - смещение и сгущение в работах Фрейда, переосмысленные Лаканом как метонимия и метафора. Бессознательное, как мы выяснили, проходит сквозь все инстанции психического аппарата и является одним из ключевых феноменов в организации субъекта. Бессознательное, согласно Лакану, структурировано подобно языку. Иначе говоря, основополагающая инстанция функционирует сообразно структурированию в языковой среде. Таким образом, желание подвержено метонимическому скольжению, симптом же, называемый Фрейдом компромиссом, целесообразно представляется нам как метафора.
Здесь же раскрывается феномен всех речевых психологических и психотерапевтических практик. Психоанализ не является исключением и представляет собой «лечение разговором». Так происходит именно из-за особенностей Символической структуры человека. Не само произнесённое слово ведёт к переосмыслению, даже подчас избавлению от тяжелейшего симптома, а его основополагающая взаимосвязь с цепью означающих и того, каким образом они образуют мыслящего субъекта. Одна из пациенток Фрейда, известная нам как Дора, страдала постоянным и долгим кашлем (более полугода) с першением в горле, от которого медики лечили её лекарственными средствами, что не дало исцеляющего эффекта. На сеансе анализа Фрейд смог дойти до причины её истерического симптома, чьи корни произрастали из вытесненных психосексуальных фантазий, после название которых Дора молчаливо переосмысляет симптом, что приводит к его полному исчезновению [Зигмунд Фрейд. "Фрагмент анализа истерии (Дора)" 1905г.]. человек язык фрейд психологический
Тоже самое мы видим при появлении субкультур или иных объединений. Так феминистки, готы, хиппи или другие представители создают свой собственный язык, избавленный от привычных стесняющих символических ограничений. В случае феминизма новое употребления языка позволяет ограничивать проявление патриархальности. Психотик же и вовсе склонен создавать неологизмы нужные, по его мнению, для особого выражения, ибо обычного языка ему мало. Практически каждому, кто наделён слухом, доводилось слышать саму разную реакцию на одно лишь произнесённое слово. Таким образом брань считается некультурной и неуместной, пошлые восклицания иного заставляют испытывать стыд, или целая лекция из одних лишь слов способна научить человека чему-то новому и заставить многое переосмыслить. Если читателю угодно узнать о роли языка больше, он может обратиться к структурной антропологии в работах Клод Леви-Стросса.
Психоанализ учит, что причины психических проблем имеют скрытые корни. Это же относится и к повседневной жизни. Лакан справедливо указывает на их символическое происхождение. Все это можно было бы счесть бесполезным теоретическим рассуждением, если бы не более чем столетняя клиника с успешной практикой, случаи из которой были приведены выше. Преимущество также заключается в доступности прочтения изысканий, читатель в свободном доступе найдет несколько клинических случаев подобного рода работы. Это дает новые возможности, среди которых избавления от оков сковывающей академической психологии, разросшейся до промышленных масштабов. Её включение и упрочнение в языковом дискурсе современного человека отчуждает от многих актуальных проблем. Здесь же имеет место переосмысление консультативного приема в психиатрии с целью избавления от абсолютно интуитивного диагностирования. Искушённому читателю известно каким образом некомпетентный психиатр или психотерапевт может поставить такие заболевания, как шизофрения и депрессия. Педагогические подходы тоже, несомненно, можно обогатить с пониманием того, что сам процесс формирования ребёнка строится вхождением им в язык. Психоализ всё же не является абсолютом или панацеей от всего и для всех, скорее напротив представляется редким случаем с особым подходом, особенно для данного профиля. Он имеет строгое отношение лишь к речевой практике, к консультации, а главную роль здесь играет пересмотр собственных ориентиров. Процесс этих переосмыслений, однако, должны быть проделан с величайшей осторожностью.
Подводя итоги отметим главные мысли - человек структурирован языком, расщеплен им, именно он представляется полем, на котором строятся человеческие отношения, интеллектуальные особенности, любовь к увлечениям, психические симптомы и многое другое. Здания же эти стоят на символическом порядке означающих, связанных тем, что представляется топиками Фрейда-Лакана. Язык фиктивен и обманчив в своей неспособности охватить полноту того, что пытается выразить, уводя субъекта дальше от первоначального желания. По тому же принципу организовано бессознательное, в следствии чего субъект расщеплен и не равен самому себе. С помощью языка рождается человек мыслящий, желающий, однако существующий на основе его (языка) фиктивности. Но очевидно и то, что языковой феномен не является единственным основополагающим устройством субъекта, особенно для понимания клинической работы. Эти рассуждения и практический опыт позволяют начать переосмысливать те профессиональные отношения, которые подразумевают под собой работу через речь, начиная от рядовой консультации и заканчивая сеансом психотерапии. Из вышеописанных выводов и результатов становится понятно, что консультативная работа может строиться в совершенно особенном стиле, описать который не представляется возможным в формате данной статьи, так как это заняло бы слишком большой объем.
Внимательный читатель отметить, что есть много других случаев, где роль речи и психоаналитического знания не могут иметь главенствующий характер. Примером может служить работа по адаптации и реабилитации глухонемых, где Символическое с Воображаемое хоть и присутствуют, но привычной практики быть не может. Свои особые нюансы существуют и в других случаях, более частных, например в педагогической работе с детьми, или же реабилитации детей с девиантым поведением. Здесь же и кроется подвох, который не позволяет адаптировать полученное знание ко всему и вся: психоанализ, а именно из данной дисциплины рождено ключевое знание статьи, не является средством объяснения душевной жизни, а представляет собой практику познания истинны субъекта. Иными словами, наукой он быть не может. Осмысления в логическом порядке недостаточно для практического применения. Подобного рода знание можно полноценно понять лишь посредством прохождение собственного анализа, что резко отличается от университетского дискурса. Ошибочное смещение основополагающих принципов и излишняя бюрократизация приводят к серьёзным ошибкам, от чего, например, разрослась эго-психология. На этом финальном этапе хотелось бы обратить внимание на два фактора - роли текущих выводов для социальной работы и защиты психоаналитического знания. Первый дает подумать над вопросом практики психологии. Социальная работа наполнена психологией во всех её проявлениях, что, конечно, не говорит о пагубности данного влияния, но заставляет задуматься над тем, что социальная работа наукой не является и доступ научного знания открыт, чем обе дисциплины активно пользуются. Не всегда это знание полезно и тем труднее для специалиста отделить верное от неверного. Нужно отметить, что психология не является чем-то абсолютно единым, она предстает в виде разрозненных идей с различными целями. Иными словами, гуманистическая психология и аналитическая (работы Юнга) будут строить отношения с клиентом совершенно разными способами, о различии теоретический изысканий говорить вовсе не приходится. Данная же статья оперирует не просто психоаналитическими знаниями и опытом, но строго следует соображениям двух психоаналитиков - Фрейда и Лакана. Эти идеи способны сильно обогатить некоторые сферы социальной работы, такие как терапия и консультация. Однако, психоаналитическое знание для практических целей не приобретается из книг и статей подобных этой, но становится единственно верным через личный опыт - дидактический анализ или же прохождения собственного психоанализа. Изъятие одних лишь терминов и основоположения даже из первоисточников, как показал опыт, приводит к ложным суждениям, разрастанию мифов вокруг дисциплины, не говоря уже о вреде в практической работе с клиентами и пациентами. На первый взгляд статья находится слишком далеко от актуальных проблем социальной работы, однако это не так. Читателю предоставляется самому складывать картину в единый пазл, попутно отвечая на собственные вопросы. Актуальным и верным будет взгляд, что тематика эта направлена не только на работу с клиентом со стороны социальной работы, но и на социального работника как субъекта и специалиста. Безусловно, полезность такого знания крайне высока, но оно не является единственно верным, а лишь открывает новые горизонты для работы в некоторых сферах и главное, представляется способом этического становления социального работника. Вторым важным фактором выступает защита психоаналитического знания. Несмотря на огромную популярность фигуры Фрейда как мыслителя, врача и психоаналитика, его учение извращено в самых разных ипостасях. Таким образом, некоторые авторы не чураются заменять бессознательное подсознательным, а при разговоре о комплексе эдипа возводят его в строгий инцест между матерью и ребёнком. Слово "сексуальное" же буквально понимается как примат гениталий, однако в начале своих работ сам Фрейд использовал к нему приставку психо, а 20 и 21 лекция во "Ведении в психоанализ" говорит нам совершенно об обратном смысле, нежели соитие. Сюда же можно отнести путаницу о том, что психоанализ это часть психологии. С точки зрения университетского образования это может быть логично, ведь студентам за несколько лет обучения преподносят все то, что подразумевает работу с субъектом, однако же разница между психоанализом и психологией, цитируя Набокова, "как между мечтой и мачтой". Уместно упомянуть схожее утверждение, что некоторые психологические направления часть психоаналализа, в их числе эго-психология (Анна Фрейд), объектные отношения(Мелани Кляйн и Винникот), трансакционный анализ (Эрик Берн) пользующиеся терминами психоанализа, его опытом, но не являющиеся им, несмотря на некоторую схожесть. Классический психоанализ, он же подлинный, это, строго говоря, работы двух людей - Зигмунда Фрейда и Жака Лакана. Однако, не стоит забывать современников, среди которых люди следующие букве этих двух авторов: В. Мазин, ЖакАлен Миллер, Брюс Финк, Жан-Клод Малеваль и многие другие. Хоть их заслуги относительно двух отцов психоанализа сравнительно скромны, тем не менее главным здесь является то, что положения Лакана и Фрейда не пережиток прошлого, не то, что требует переосмысления в следствии критики или прошествии времени, а то, что сохраняет свою актуальность от начала до конца и подталкивает исследователя к решению проблем и поисков ответов на вопросы. Именно поэтому данная статья не преследует цели вовлечения нового знания в научный порядок. Она призвана обратить внимание читателя на то, чего он, быть может, не замечал вовсе и показать иную точку зрения, отличную от академической или, в отдельных случаях, спекулятивной и туманной.
Список литературы
1. Фердинанд Де Соссюр. Курс общей лингвистики. - М.: Едиториал УРСС, 2004. - 278 с.
2. Лакан Ж. Работы. Фрейда по технике психоанализа (Семинар 1, Книга 1 (1953-1954)). - М.: Гнозис, 2009. - 432 с.
3. З. Фрейд. Психология бессознательного. - Санкт-Петербург: Питер, 2017. - 528 с.
4. З Фрейд. Введение в психоанализ. - М.: Азбука, 2015. - 480 с.
5. Ж. Лапланш, Ж-Б Понталис. Словарь по психоанализу. - М.: Центр гуманитарных инициатив, 2016. - 752 с.
6. З. Фрейд. Знаменитые случаи из практики. - М.: Когито-Центр, 2016. - 538 с.
7. З. Фрейд. Толкование сновидений. - М.: Азбука, 2017. - 512 с.
8. Ж. Лакан. Семинары. Книга 20. Ещё. - М.: Гнозис, 2011. - 176 с.
9. Ж Лакан. "Я" в теории Фрейда и в технике психоанализа(Семинар, Книга 2. 1954-1955). - М.: Гнозис, 2009. - 520 с.
10. З. Фрейд. Я и Оно. - М.: Эксмо, 2015. - 864 с.