Язык и его роль в структурировании субъекта
Трусилин Н.А.
В психологических школах существует множество теорий того, как возникает психика, как человек становится субъектом. Именно теорий, а не основополагающих законов, так как данная наука оперируют терминами возможность которых ограничивается функцией описательной. Не просто разобраться среди ментальных нагромождений и отыскать тот путь, который приближает к искомому смыслу. Когда речь заходит о таком сложной системе как человек, маяками должна служить клиника, практический опыт, ибо академическая среда с многочисленными учебниками, экспериментами, опросами и книгами хоть и могут ввести в поле дискурса проблематики, но также отчуждают исследователя от главной задачи, порой слишком сильно. Однако, данное утверждение касается лишь основной темы этой статьи. Вот почему в данной работе решено отказаться от психологических направлений в пользу психоанализа и структурной лингвистики.
Вопреки расхожему мнению, психоанализ не является психологией, её ответвлением или разновидностью. Это отдельная отрасль знания, скорее являющая собой этику отношений и дисциплину, нежели науку в её привычном смысле. Психоанализ классический это, преимущественно, работы двух людей - З. Фрейда и Жака Лакана. Такие известные авторы как Анна Фрейд, Мелани Кляйн, Д. Винникотт и другие хоть и пользовались наработками Фрейда, но все же слишком далеко отошли от изначальных основополагающих принципов на которых строится психоанализ. Чтобы в этом убедиться, достаточно сравнить работы Фрейда-Лакана с любыми трудами у вышеперечисленных авторов. Именно клинический опыт классического психоанализа позволит обратить внимание на суть проблематики выдвигаемой в данной статье, а именно роли языка как основополагающего феномена в создании субъекта и тому, какое внимание этому уделяется. Однако, прежде чем переходить к работам психоаналитиков, следует начать с классической структурной лингвистики. Вместе они смогут стать подспорьем для ключевой задачи - показать то, как язык рождает субъекта.
Язык -- это то, благодаря чему люди могут сообщаться друг с другом через некое общее согласование. Множество наук изучают язык, в их числе лингвистика, филология, или же более отстраненные - этимология. Сюда же смело можно отнести тонкости языка народного, т.е. русский, немецкий, английский. Важно и то, что язык этнический и язык как явление это не одно и тоже. Языковое проявление настолько сложное, что в целях изучения его дробят на отдельные уровни и единицы разделов языкознания: фонетика, синтаксис, морфология, лексикология. Однако язык, в первую очередь, средство коммуникации и выражения, то место, где речевой акт в сумме с желанием себя реализовывает.
В данной статье речь пойдет о языке как о той фундаментальной основе, которая делает человека тем, кем его представляют - разумным, а значит говорящим. Поэтому, необходимо ввести в обиход несколько базовых терминов обратившись к работам швейцарского лингвиста Фердинанда Де Соссюра. Он выделяет langage - речевую деятельность, langue - язык, parole - речь. Согласно Фердинанду, язык - это система знаков, в которой единственно существенным является соединение смысла и акустического образа. Он же дает понять, что язык важнейшее средство общения. Речь - индивидуальный акт воли и понимания. Речевой акт - индивидуальное и каждый раз новое употребление языка как средства общения различных индивидов. Однако, лингвистические изыскания Фердинанда не приведут к желаемой полноте мысли. За этой целью следует обратиться к работам французского психоаналитика Жака Лакана, уделившего этим понятием должное внимание. Благодаря его работам, высказанные мысли Соссюра становятся более ценными. Известно, что Лакан считается той фигурой, которая обогатила и переосмыслила психоанализ Фрейда дополнив его где нужно. Одним из таких дополнений является созданная им топика Воображаемое-Символическое-Реальное (далее ВСР). Так же, он позаимствовал у Соссюра термины означающее и означаемое подогнав их под психоаналитическую концепцию.
Воображаемое - то, что представляется, воображается, думается субъектом, в том числе не осознанно. Это образы, фантазии, мысли, галлюцинаторные переживания. Именно из-за этого регистра читая предложение мы представляем себе что-то: мимолетные, размытые или конкретные образы - это и есть Воображаемое. Символическое же та структура, которая сковывает эти представляемые образы Законом [Лапланш Ж, Понталис Ж.-Б // Словарь по психоанализу. М., 2016. С. 466.], дает им конкретику и позволяет языку быть языком, общим соглашением. Символическое имеет тесную связь со словом (символ, знак) и языком, но им не равно и представляется в нем в виде означающих. Символическое это не только поле, но и порядок, который определяет значение и возникает со временем. Реальное же, которое в данной статье играет наименьшую роль, это то, до чего язык и означивание у субъекта дотянуться не могут: момент засыпания, провала в сон, который не запоминается, потому что субъект не присутствует в данный момент. Всякому, кто хоть раз катался на больших и жутких аттракционах знакома та ситуация, когда кроме эмоций нет ничего, хотя даже эмоции становятся таковыми только после последующих мгновений осмысления. Момент отсутствия перед этим мгновениями т.е. то, что не успело или не смогло прописаться в психике относится к Реальному. Это три регистра, в которых субъект находится и живет. Три психических поля пересеченных между собой, плавно перетекающих друг в друга.
Однако, они носят описательный характер, не подразумевающий наличие психических или органических очагов, наличествующих "где-то там". Для наглядной иллюстрации обратимся к толкованию сна одной из пациенток З. Фрейда в его работе "Толкование сновидений".
Вот другое невинное сновидение той же пациентки, которое является в некотором отношении противоположностью первому: Ее муж спрашивает: "Не отдать ли настроить рояль?" - Она отвечает: "Не стоит, все равно его нужно заново исправить". Сновидение представляет собою опять-таки происшествие предыдущего дня. Муж действительно спрашивал ее об этом, и она ему приблизительно так же ответила. Но сновидение имеет все же скрытое значение. Она хотя и рассказывает о рояле, что это отвратительный ящик, который дает скверный тон (рояль этот был у мужа до свадьбы) и так далее, но ключ к толкованию находится все же не в этом, а в ее словах: "Не стоит". (Замена противоположностью, как выяснилось после толкования). Слова ее объясняются ее вчерашним визитом к подруге. Там ее попросили снять жакет, но она отказалась и сказала: "Не стоит, мне все равно нужно сейчас уйти". При этом рассказе я вспоминаю, что она вчера во время аналитической работы неожиданно схватилась за жакет, у которого расстегнулась пуговица; этим она как будто хотела сказать: "Пожалуйста, не смотрите, не стоит". Таким образом ящик (Kasten) превращается в грудную клетку (Brustkasten), и толкование сновидения ведет непосредственно к периоду ее физического развития, когда она начала быть недовольной формами своего тела. Это сновидение приводит нас также к прошлому, если мы обратим внимание на элементы "отвратительный" и "плохой тон" и вспомним о том, как часто маленькие полушария женского тела занимают место больших полушарий - как их противоположность и как замещающий их элемент - в намеке и в сновидении.
Здесь видно, чем является символическое и воображаемое на практике. На основе слова Kasten (ящик) разыгрывается целая фантазия образовывающая сновидение, цепляясь за тот душевный дискомфорт пациентки, который отражается однокоренным словом Brustkasten (грудная клетка). Во сне ящик представляется роялем с "плохим тоном", который нужно заново исправить и он же, в следствии цензуры, играет роль груди пациентки. Отметим и роль символического в словосочетании "не стоит", которое является словно бы центральной лингвистической точкой. Именно эта часть символического, цепь означающих в совокупности с желанием, а не сами слова создают условия сна, отображающего актуальные душевные пере живания.
Сон может показаться неполноценным душевным актом в сравнении с бодрствующим мышлением, а оперирование им в статье и вовсе кто-то сочтет спекулятивным, однако продолжительная клиника психоанализа убеждает в обратном. Именно сон благодаря своей специфики наглядно демонстрирует проблемы анализанта и оказывает помощь в разрешении симптома. Для большего количества наглядных примеров пользы толкования сна читатель может обратиться к знаменитым случаям из практики З. Фрейда (случай Доры и маленького Ганса), а также полноценно ознакомиться с "Толкованием сновидений".
ВСР формируется постепенно с момента рождения ребёнка. По началу преимущественно лишь Воображаемое (галлюцинаторные переживания младенца), однако позже, с помощью матери или опекуна малыш начинает выстраивать Символическое, посредством ключевого факта - языка со стороны другого. Человек с момента рождения погружен в язык, он словно иностранец, попавший в чужую страну и не понимающий ни слова. Его научают обозначению людей, вещей и ситуаций для того, чтобы он начинал понимать больше и мог сказать то, что хочет (цели меняются сообразно родительской стороне). Это говорит нам, что символическая структура все равно одновременно проступает вместе с Воображаемой. Здесь же самое время указать на то, чем является язык вообще.
Лакан заимствует у Соссюра понятия означаемого и означающего подстраивая их под психоаналитическую концепцию. Согласно Лакану, означаемое это предмет реального, то, что пытается быть означено. Означающее же это символ-слово (в работах Фрейда), которое что-то значит для субъекта. Оно же выступает в роли акустического знака. Одно из ключевых открытий заключается в том, что означающее и означаемое связаны совершенно произвольно и само слово не равно тому, что оно пытается обхватить. Например, слово флаг это означающее, а то, на что субъект указывает пальцем, имея ввиду общепринятый значением этого слова предмет, является означаемым. Более того, зачастую речь строится не на отсылке к реальным предметам, а к другим означающим. "Я очень люблю шоколад, мне так нравится его вкус" - совершенно обычное высказывание, которое может быть переформулировано для любого предпочтения. Взяв во внимание вышесказанное отметим, что никакой реальной вещи под "вкусным", "люблю" и "нравится" не существует вовсе. Это аффекты, но само понятие аффект тоже означающее, которое по неволе будет строить такую же цепь означающих. Речь наполняется воображаемым, фантазиии и образы сами приходят в голову при чтении слов потому, что с детства младенца учат языку, иногда буквально показывая пальцем и произнося слово. Этот момент схватывания акустического образа и воображаемого значения и есть момент овладения языком, он же переход от Воображаемого к Символическому. Очевидно и то, что фантазия о чем-то не равна его репрезентации в реальном мире. Как следствие, из вышесказанного делается вывод, что язык фиктивен по своей природе. За словом стоит надуманный образ, ограниченный символическим порядком, фантазматическое значение которых субъект схватывает ещё с младенчества по образу другого. Значение такой привязки легко обнаружить при знакомстве с иностранным языком. "Quelle heure est-il?" может прозвучать чуждо русскоязычному человеку неговорящему на французском, однако же на родном языке вопрос "который час?" немедленно наполнится смыслом. Так происходит именно из-за схватывания привычного акустического образа.
Здесь же играет роль другой краеугольный камень психоанализа - бессознательное. Оно, как говорил Фрейд, в первую очередь состоит из мыслей. Вопреки некоторым источникам, бессознательное не является вместилищем агрессивных сексуальных влечений, всего скрытого, не может быть коллективным и т.п. Сам З. Фрейд использует его в качестве прилагательного и существительного. Первый случай это вопрос динамки, второй - топического смысла. Оно обладает рядом свойств, среди которых содержание репрезентированных влечений и того, что не допущено в систему Сознание-Предсознание. В нашем случае бессознательное это то, что тесно связано с лингвистическим порядком симптома человека и его общей организации. Инстанция эта дана не сразу от природы в своей полноте, она формируется со временем на основе переживаемого опыта и вытеснения. К примеру, в случае психоза никакого бессознательного в привычном смысле слова нет, т.к. нет вытеснения в качестве защитной функции. Ключевым фактом к пониманию этой системы является связь между второй топикой Фрейда - Я, Оно и Сверх-Я, где он отмечает, что бессознательное касается всех этих трех инстанций: Я как привилегированного симптома человека; Оно в смысле полюса влечений личности и их содержания; Сверх-Я в роли судьи и цензора, но не как совести в привычном понимании этого слова, а как инстанции с призывом «наслаждайся! [Жак Лакан - Семинары книга 20. Ещё] Таким образом становится заметно, что бессознательное в динамике и топике пересекает все то, что является субъектом играя тем самым самую существенную роль в его формировании и жизни. Всё же, терминологический аппарат Фрейда гораздо сложнее приведённого выше краткого описания инстанций второй топики, сильно ограниченного форматом статьи. Если читателю угодно более глубинно вникнуть в их суть, он может обратиться к «Словарю по психоанализу» за авторством Жана Лапланша и Ж. Понталиса. Демонстрация связи между бессознательным и системой ВСР с их лингвистической организацией доступна нам в случаях работ Фрейда с пациентами. В книге «Фетишизм» (1927) он пишет: "Самым примечательным представляется мне следующий случай: некий молодой человек возвел в свое фетишистское условие какой-то «блеск на носу». Поразительное объяснение этому обнаружилось в том факте, что пациент вырос в английской детской, но затем переехал в Германию, где он почти совершенно забыл свой родной язык. Фетиш, восходящий к ранним этапам детства, следовало читать не по-немецки, а по-английски: «блеск (Glanz) на носу» оказался, собственно, «взглядом на нос» (glance -- взгляд), то есть именно нос был фетишем, которому он, впрочем, соизволил затем придать тот особенный глянец, который не в силах были заметить другие". Специфика фетиша этого молодого человека заключена именно в символической структуре на языковой основе. Посредством схватывания означающего glance и рождается такая привязанность. Слово здесь не просто совпадение или якорь, а именно причина фетиша в совокупности с особенностями психосексуальной организации субъекта, которая строится по тому же принципу.