Я-нарратив19 представляет собой не одну-единственную историю, а совокупность всех жизненных сюжетов, в которых оказывается Я. Так, нарратив представляется нам как роман с множеством действующих лиц, в качестве которых выступают различные Я-образы человека. Однако все эти действующие лица относятся физически к одному актору, воплощенному в одном теле. Конструирование Я-нарративов было бы невозможно без использования символических ресурсов языка.
Следует заметить также, что с распространением средств массовых коммуникаций, в частности, Интернет, Я-нарратив превращается в «текст» в прямом смысле слова - общение во Всемирной Сети осуществляется путем обмена текстами между пользователями и таким образом человек должен постоянно (в условиях отсутствия других способов самовыражения) выражать свое Я строго вербально, как «чистый» нарратив.
Здесь мы видим, что личностные аспекты сознания могут быть успешно представлены как конструируемые. Однако представление о Я как нарративе делает упор не только на социальной составляющей (должен быть тот, кому я рассказываю свою историю), но и на индивидуальной активности (я сам создаю свою биографию, свой жизненный нарратив). Также следует отметить, что индивидуальные аспекты сознания в социальном конструкционизме представляют собой сложную систему, и Я представляется «многоголосым», ведущим непрерывный диалог с самим собой.
«Смерть автора» или авторство себя?
Идея Я как рассказываемой истории получает в современной философии широкое распространение. Ряд постмодернистских концепций, достаточно популярных и на данный момент, пытается доказать, что автор этих жизненных историй отсутствует или же не имеет власти над создаваемыми нарративами: об этом говорят и концепции «смерти субъекта»20, и «смерти автора»21, утверждающие потерю человеком ответственности за «авторство» своей самости, своих поступков и своего опыта. Автор или субъект как бы выводится за рамки принадлежащего ему «текста» (в нашем случае, нарратива) и, по сути, перестает интересовать «читателя», т. е. «текст» рассматривается абсолютно независимо от того, кто его создал. Применительно к литературе эта концепция может иметь смысл, однако экстраполяция на человека как автора себя и, как следствие, вывод об исчезновении субъекта, очевидно, преждевременны. Несмотря на то что современная ситуация действительно заставляет человека включаться во множество дискурсов одновременно, это вовсе не означает, что он полностью растворяется в этих дискурсах, теряя свое Я.
В связи с тем, что в современном обществе крайне высока степень свободы индивида, индивид как автор Я-нарратива не только не исчезает, но и, напротив, начинает играть особенно важную роль. Если в предшествующие исторические эпохи жизненная история определенным образом предписывалась извне (разумеется, события жизни человека принадлежали только ему, однако их оценка им самим зависела во многом от жестких социокультурных предписаний: каждый имел перед глазами определенный шаблон поведения, в который ему необходимо было вписаться) и заданные обществом рамки служили своего рода «костяком» нарратива, то современный человек должен приложить максимум усилий, поскольку теперь именно он отвечает за создание этого «костяка». Именно он, будучи включенным во множество социальных интеракций и социокультурных контекстов одновременно, должен постоянно заниматься выстраиванием последовательного и непротиворечивого нарратива, прежде всего в качестве самоотчета. Если человек не в состоянии посмотреть на свою жизнь с позиции автора - со стороны и сформировать свой нарратив, это приведет к тому, что он постоянно будет находиться в состоянии нестабильной, дефрагментированной, кризисной идентичности, означающий, что ему не на что опереться, что ни внутри него, ни вовне нет «точек притяжения», на основе которых он мог бы сконструировать свое Я. Следовательно, авторство по отношению к Я-нарративу должно являться одной из важнейших характеристик современной личности.
Однако индивид является не единственным автором Я-нарратива. Очевидно, что помимо его внутренних интенций при построении рассказа о себе, существует также и влияние извне, ведь не случайно мы говорим о социальном конструировании. Здесь необходимо упомянуть теорию Умберто Эко об «открытых произведениях»22. «Открытым произведением» для Эко является такое произведение (оно может быть не только произведением художественной литературы, но и музыкальным произведением, и даже научным текстом), которое требует активности читателя (исполнителя) при его восприятии (воспроизведении), и которое допускает множество толкований, а не лишь одну трактовку, предзаданную автором (однозначность трактовки - характеристика «закрытого произведения»). Так, мы можем понимать Я индивида как «открытое произведение» - в котором сам индивид является и автором, и исполнителем, а Другие, также выступая с позиций «читателя» («слушателя») привносят свое понимание самости, дополняя создаваемый человеком Я-нарратив. Тогда как Ролан Барт с его концепцией «смерти автора» говорит о необходимости ограничить восприятие «произведения» только самим «произведением», нам более продуктивным представляется видеть Я-нарратив открытым интерпретациям извне. Человек рассказывает свою жизненную историю, но он не может ограничиваться только своим пониманием Я и неизбежно дополняет и видоизменяет свой Я-нарратив с помощью реакций Других на его рассказ. Таким образом, Я-нарратив, несмотря на наличие некого постоянства, обеспечиваемого его автором, находится в состоянии вечной «текучести»: он вечно уточняется, дополняется, корректируется, видоизменяется, и с помощью Других человек сам открывает все новые грани самого себя и вписывает их в свой нарратив.
Понимание Я как нарратива может восприниматься сугубо прикладным путем (например, в нарративной психиатрии, где повествование о себе носит характер определенного программирования своего отношения к тем или иным событиям: бывшим, текущим или будущим) или же, что больше интересует нас как философов, восприниматься более широко - как вербализованное самосознание, как способ упорядочения Я-структуры, и в качестве такового может оказаится достаточно убедительным. Можно возразить, и совершенно справедливо, что Я не сводится только к языку и речевым практикам, однако проговаривание своей жизненной истории наиболее эффективно позволяет нам конструировать наши представления о самих себе и предъявлять их другим.
Примечания
1. Harre R. Personal Being: A Theory for Individual Psychology. Harvard, 1986.
2. Botella L. Personal construct psychology, constructivism, and post-modern thought // Advances in Personal Construct Psychology. Vol. 3. Greenwich, 1995. P. 3-36.
3. Gergen K.J. Realities and Relationships: Soundings in Social Construction. Cambridge, 1994.
4. Мерло-Понти М. Феноменология восприятия. СПб., 1999.
5. Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. М., 1995.
6. Бахтин М.М. Автор и герой в эстетической деятельности // Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М., 1986. С. 7-180.
7. Точнее было бы перевести novellist как «автор романов».
8. Центр гравитации - абстрактное понятие, введенное И.Ньютоном. Он не имеет никаких физических характеристик, кроме пространственно-временного расположения. Это абстрактная точка, которой приписываются все гравитационные свойства тела, которое она представляет. Центр гравитации также является определенным рубежом при операциях с объектами. Например, если мы начнем раскачивать стул, мы знаем, что при определенном наклоне он должен упасть. Этот рубеж, после которого стул начинает падать, а не возвращаться в исходную позицию, зависит от того, насколько произошло смещение относительно центра гравитации.
9. Деннет Д.К. Почему каждый из нас является новеллистом // Вопр. философии. 2003. № 2. С. 126-127.
10. Gergen K.J. Realities and Relationships: Soundings in Social Constructionism, Cambridge, 1994. P. 187.
11. Sarbin T.R. The narrative as a root metaphor for psychology // T.R.Sarbin (еі). Narrative Psychology: The Storied Nature of Human Conduct. N.Y, 1986. Р. 9.
12. Mair M. Kelly. Bannister and a story-telling psychology // Intern. J. of Personal Construct Psychology. 2, 1. 1989. P. 1-14.
13. Gergen K.J. Realities and Relationships: Soundings in Social Constructionism. Cambridge, 1994. Р. 187.
14. Jaynes J. The Origin of Consciousness in the Breakdown of the Bicameral Mind. Princton, 1976.
15. Prince G. Narratology. N.Y, 1982. P. 4.
16. Sarbin T.R. The narrative as a root metaphor for psychology. Р. 9.
17. Hermans H.J.M., Kempen H.J.G., van Loon R J.P. The dialogical self: Beyond individualism and rationalism // American Psychologist. 1992. 47. P. 23-33.
18. Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. М., 1972.
19. Мы могли бы назвать его «метанарративом» в противовес более узкому пониманию нарративов как историй, соответствующих определенным Л-образам, однако тут мы рискуем внести путаницу с «метанарративом» в философии Ж.Лиотара.
20. Фуко М. Что такое автор? // Фуко М. Воля к истине: По ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет. М., 1994. С. 9-46; ФукоМ. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. СПб., 1994.
21. БартР. Смерть автора // Барт Р. Избр. работы: Семиотика. Поэтика. М., 1994. С. 384-391.
22. Эко У. Открытое произведение. Форма и неопределенность в современной поэтике. СПб., 2004; Эко У. Роль читателя. Исследования по семиотике текста. СПб.-М., 2005.