Я-нарратив и его автор Я как нарратив: история концепции
Введение
Идея «рассказанного» Я, Я как жизненной истории, Я как нарратива появляется в середине ХХ в.
Она получает наибольшее развитие в так называемой нарративной психологии и нарративной психиатрии. Нарративная психология основывается на предположении, что все сведения, которые мы получаем о мире, и все сведения, которые мы сообщаем миру о себе, оформляются в виде нарративов - т.е. неких последовательных историй, обладающих смысловой целостностью, определенной сюжетной стройностью и т.п. Говоря о себе, утверждают нарративные психологи, мы не просто сообщаем отдельные бессвязные факты, мы всегда создаем логичный рассказ, который увязывает отдельные факты нашей биографии в некое единство, а из отдельных рассказов строится единый большой нарратив - наша жизненная история.
Нарративная психология близка социальному конструкционизму и, по сути, может рассматриваться как одно из его поднаправлений. Язык и речь, играющие важнейшую роль в нарративной психологии, являются также главным средством социального конструирования реальности: именно описывая мир с помощью речи, мы создаем единое смысловое поле, которое позволяет разным индивидам в обществе воспринимать мир неким сходным образом. В конечном счёте мы договариваемся не только о том, как называть вещи, но и о том, как нужно описывать происходящие в природе и обществе процессы (например, языком научных теорий), и на основе этих описаний создаются структуры, опираясь на которые мы познаем мир. Этим структурам ребенок обучается вместе с усвоением языка.
С точки зрения одного из крупнейших представителей социального конструкционизма Р.Харре Я является определенного типа теорией, которой обладает тот или иной человек. Теория эта активно конструируется самим человеком, в рамках определенного заданного дискурса1. Испанский психиатр Луис Ботелла2, представитель нарративной психологии, указывает, что в его понимании Я конструируется не как теория, а как «нарратив». Оба этих направления принимают как основную предпосылку то, что наши нынешние идентичности, которые мы себе приписываем, являются личными способами связывания нашего прошлого с ожидаемым будущим. Это чувство личностной связности может исчезать в некоторых клинических случаях (например, при паранойе), и тогда ощущение будущего пропадает, или же в случаях депрессии наличествует ожидание негативного будущего. Так, создание Я-конструкции необходимо для наведения моста между прошлым и будущим человека, создавая то самое настоящее, в котором человек существует на данный момент.
Она увязывает события жизни человека (прошедшие и предполагаемые) в единый узел. С точки зрения К.Гергена, нарратив создается непосредственно индивидом, тем не менее, он формируется в рамках налагаемых языком социокультурных ограничений3. Нарратив ограничен данным ему словарем языка, который он использует. Еще М.Мерло-Понти4 утверждал, что мы можем знать множество языков, но существуем во вселенной, созданной лишь одним из них, тем, который мы считаем для себя основным. Таким образом, детали, из которых конструируется Я, различны для каждой языковой среды.
Современная нарративная психология, однако, рождается из ряда философских концепций и сама рождает некоторые области нового философского дискурса. И само представление о Я как нарративе выходит за рамки психологии, становясь частью философских исследований проблемы самосознания и Я. Среди предтеч идеи о Я как нарративе следует назвать классический труд П.Бергера и Т.Лукмана «Социальное конструирование реальности» и ряд работ М.М.Бахтина.
Бергер и Лукман отмечают, что человек при рождении попадает в ту реальность, которая предписана окружающим его языком, т. е. родной язык человека играет важную роль в конструировании окружающей его реальности, поскольку с помощью языка ему описывают (а затем он сам начинает описывать) мир. С точки зрения Бергера и Лукмана, степень «проговоренности» тех или иных событий и явлений определяет их реальность, то, что недостаточно «проговорено», недостаточно определено. Интересно также, что в одном и том же обществе, реальность может определяться по-разному. Так, авторы считают, что интеллектуал является «контрэкспертом» в определении реальности, его описание реальности отличается от народного, и не в последнюю очередь это зависит от разницы речевых практик. Поэтому рамки конструированию задает не общество в целом, а конкретный дискурс.
Они же отмечают, что любая история (личности или общества) всегда может быть рассказана по-разному, если иначе расставить акценты.
Я человека, по Бергеру и Лукману, не является врожденным, а врожденными являются только предпосылки возможности его возникновения. Институционализация и социализация играют важную роль в жизни индивида, но в то же время, человек не остается пассивным под общественным воздействием и сам создает себя. В том числе и сама его биография является конструируемой, он располагает события своей жизни по временной шкале, таким образом создавая последовательную жизненную историю5.
Применительно к теории Я как нарратива мы можем сказать, что таким образом Я является вариативным и индивид способен постоянно его реконструировать, рассказывать свою жизненную историю или ее фрагменты каждый раз по-новому, в зависимости от данного контекста разговора, от собеседника, от этапа развития личности (очевидно, что человек совершенно по-разному будет рассказывать о событиях своей школьной жизни в двадцать и в шестьдесят лет) и т. п.
М.М.Бахтин особенно наглядно формулирует свое представление о Я как нарративе в работе «Автор и герой в эстетической деятельности». Бахтин показывает, как автор видит и знает все, что известно герою, и он знает значительно больше и о герое, и о мире, в котором последний существует. Герой и его мир находятся в сознании автора. Герой открыт и рассеян в своем мире, задача автора - собрать его в единое целое. Автор своими силами рождает нового человека в мире, в котором сам автор не может существовать. В случае, если герой автобиографичен, автор должен взглянуть на него глазами Другого. Сознание автора (как Другого) и сознание героя (как Я) являются сознанием сознания, они принципиально не- слиянны и сознание героя конкретно локализуется и завершается в незавершимом сознании автора.
И даже в автобиографии автор не совпадает полностью с самим собой как героем автобиографии. Автор является одновременно и зрителем по отношению к герою и событиям его жизни. Отношения автора и героя являются, по сути, важной иллюстрацией для отношений Я и Другого. Бахтин говорит о том, что полноценным Я может стать, только если мы можем отнестись к нему с позиций Другого, так как Другой видит во мне то, чего не можем видеть мы сами, он обладает «избытком видения» и таким образом дополняет наше знание о себе. Таким образом, для Другого мы, в каком-то смысле, являемся героем, а он является нашим автором, обладая уникальной возможностью видеть нас со стороны. Так, Бахтин отмечает важный для нашего понимания Я момент коммуникации, диалога Я и Другого, причем под Другим мы подразумеваем наш собственный взгляд на себя со стороны6.
Итак, мы можем сказать, что создание собственного нарратива является своего рода отстранением от своего Я и представлением его как Другого. Индивид - это автор, рассказывающий историю о самом себе, где он же является героем. Рассказывая историю о своем Я, автор отчуждает его и конструирует историю его жизни как историю Другого, иным образом создание подобного рассказа невозможно. Возможность рассказа о себе базируется исключительно на умении посмотреть на себя со стороны. Также важно отметить, что автор и герой постоянно находятся в диалоге, то есть позиция героя не является сугубо пассивной относительно автора. Так отношения автора и героя становятся метафорой внутреннего диалога человека в процессе конструирования своей жизненной истории.
социальный нарративный психология
Современные представления о Я-нарративе
Д.К. Деннет, не принадлежащий к направлению социального конструкционизма, тем не менее, разделяет представление о Я, рассказывающем свою жизненную историю. В статье «Почему каждый из нас является новеллистом»7 Д. Деннет высказывает точку зрения о существовании Я не в качестве реального, а в качестве абстрактного объекта, который он сравнивает с ньютоновским понятием «центра гравитации»8 - фикцией, существующей и работающей в рамках классической механики, несмотря на то что это понятие является воображаемым. Таким же, по мнению Деннета, представляется и Я - оно вводится как абстракция для удобства описания различных феноменов человеческого сознания. Будучи объектом воображаемым, Я как бы постоянно заново проходит становление, находясь в непрерывном процессе самоконструирова- ния, переписывания заново жизненной позиции. «Мы не в состоянии переделать уже завершившиеся и определившиеся куски нашего прошлого, но мы постоянно делаем все более определенными наши самости, по мере того как мы реагируем на способы, какими мир наносит нам удары... Все мы являемся болтливыми существами, рассказывающими и заново пересказывающими себе историю нашей собственной жизни, не обращая особого внимания на вопрос об ее истинности»9.
Оставив в стороне критику идеи о Я как абстракции, мы должны обратить внимание на то, что у Деннета Я формируется в ходе постоянно создаваемых нами рассказов о себе, а также создаваемых о нас рассказов другими людьми. Для сохранения предполагаемого единства своего Я человек придумывает и рассказывает себе и другим различные истории, описывающие, кто он такой. Так мы можем предположить, что с точки зрения Деннета хотя Я как единство не существует (что, замечу, более чем спорно), тем не менее, индивид пытается сохранить хотя бы видимость единства Я и для этого пытается связать отдельные фрагменты своего бытия, отдельные сюжеты своей жизни в некую объединенную причинно-следственными и смысловыми связями историю, т. е. нарратив.
О «жизненных историях» пишут разные представители социального конструкционизма: Миллер Мэйр, Кеннет Герген, Джеральд Принс, Теодор Р.Сарбин. Предполагается, что нарратив создается с помощью разума, то есть целенаправленно, а не спонтанно. Само-нарратив (self-narrative) увязывает все события нашей жизни в единую систему, подобную логично построенной истории, а Я, таким образом, является одновременно и ее героем, и ее рассказчиком10. Также любопытным кажется предположение, что нарратив создается отнюдь не из сугубо реальных событий и фактов - здесь реальность сочетается с фантазией, причем не принципиально, в каких пропорциях они сочетаются - человек сам определяет значимость каждого из событий, для внедрения его в конструкцию собственного Я11.
М.Мэйр формулирует основной принцип конструкционист- ской психологии: «Личностные процессы психологически направляются историями, в которых эти личности живут и историями, которые они рассказывают»12. Ему вторит Герген: «Наша нынешняя идентичность не является неожиданным таинственным событием, она разумный результат нашей жизненной истории... »13. У Джулиана Джейнса14 в его концепции бикамерального разума самость понимается как «мысленное пространство», которое конструируется Я и в котором Я (the I) наблюдает движения «Меня (Me). У Джейнса подобное раздвоение обуславливается двухполушарным строением головного мозга, и он утверждает, что на ранних этапах человеческой истории было возможно «общение» двух полушарий, существовавших относительно независимо друг от друга, и таким образом осуществлялось построение нарратива - рассказа о себе, который человек сначала воспринимал как приходящий извне, затем стал воспринимать как внутренний голос, как то, что мы сейчас называем интроспекцией. Так, человек, создавая нарратив, рассказывает его, прежде всего, самому себе.
Специалист по нарратологии и теории нарратива Д.Принс определяет нарратив как «репрезентацию по меньшей мере двух настоящих или вымышленных событий или ситуаций в определенный промежуток времени, каждое из которых не является предпосылкой или следствием другого»15, а нарративный психолог Т.Р.Сарбин как «способ организации эпизодов, действий и отчетов о действиях; это нечто, что соединяет простые факты и фантастические вымыслы... »16. Любопытная подробность - нарратив создается отнюдь не из сугубо реальных событий и фактов - здесь реальность сочетается с фантазией, причем не принципиально, в каких пропорциях они сочетаются - человек сам определяет значимость каждого из событий, для внедрения его в конструкцию собственного Я.
Губерт Херманс в 1990-е годы развивает под влиянием прагматизма УДжеймса и концепции М.Бахтина теорию «диалогического Я». Он считает, что важны не только диалогические отношения между индивидами, группами и культурами, но также отношения между различными Я-позициями одной и той же личности, причем первые не могут существовать отдельно от вторых. Описывая структуру Я, Херманс также использует представление о полифоническом романе. Идею полифонического романа Херманс, Кемпен и ван Лоон17 предлагают в качестве метафоры Я, обладающего возможностью воображаемо занимать различные позиции и диалогически общаться с другими своими позициями. О полифоническом романе писал и М.М.Бахтин в «Проблемах поэтики Достоевского» (написана в 1929 г., опубликована в разных вариантах в 1960-1970-е гг.). Он показывает, что в полифонических романах Достоевского сосуществует множество неслиянных «голосов», равноправных сознаний героев, каждое из которых выражает свой мир, и над которыми не довлеет авторский императив18.