ISSN 1997-2911 Филологические науки. Вопросы теории и практики, № 7 (18) 2012, часть 2 25
Взаимоотношения минимальных единиц мышления и языка в процессе образования и восприятия речи
Майыл Биннат оглы Аскеров, к. филол. н., доцент
Институт языкознания
Национальная академия наук Азербайджана
Данная статья основана на теории о лингво-психологической сути порождения и восприятия речи и структурных единиц языка. В отличие от классических психолингвистических теорий, ее новизна заключается в том, что здесь, с одной стороны, определяются различия между минимальными единицами восприятия и мышления и минимальными единицами языка и речи. А с другой стороны, выясняется возможность модуляции минимальных единиц восприятия и мышления в виде минимальных единиц языка и речи и, наоборот, возможность трансформации минимальных единиц языка и речи в минимальные единицы восприятия и мышления.
Ключевые слова и фразы: элемент действительности; образ интеллекта; фаза восприятия; акт мышления; код интеллекта; единица языка.
Interrelation of thinking and language minimal units in process of speech formation and perception. Maiyl Binnat ogly Askerov
The article is based on the theory about the linguo-psychological essence of speech generation and perception and language structural units. In contrast to traditional psycholinguistic theories, its novelty is in the fact that, on the one hand, the differences between perception and thinking minimal units and language and speech minimal units are determined. On the other hand, the possibility of the modulation of perception and thinking minimal units as language and speech minimal units, and on the contrary, the possibility of transforming language and speech minimal units into perception and thinking minimal units are revealed.
Key words and phrases: reality element; intelligence image; perception phase; thinking act; intelligence code; language unit.
Развивая мысль Е.Ф. Тарасова [11, с. 8-9] о психолингвистических школах, можно прийти к выводу, что теоретическая основа каждой психолингвистической школы должна состоять как из психологических, так и из лингвистических взглядов на строение языка и структуру речи (в том числе и на процессы образования и усвоение речи и структурных единиц языка, на общение посредством речи). Понятийный аппарат каждой психолингвистической школы должен состоять из двух, как психологических, так и лингвистических, фрагментов. Своеобразие психолингвистической школы должно основываться на психологических теориях и на лингвистических предположениях, которые являются базисом психологических и лингвистических фрагментов.
В результате критических анализов исследований по психолингвистике, проведенных такими известными учеными как Ж. Пиаже, Т. Салама-Казаку, А. Леонтьев, Е. Тарасов, выяснено, что, исходя из психологических и лингвистических основ, методологий, рассматриваемых вопросов и предметов их решений, на сегодняшний день существует три психолингвистические школы или направления. Краткая характеристика этих школ или направлений следующая.
Бихевиоризм, основанный Ч. Осгудом, считается первой психолингвистической школой или направлением. Психологической основой данной школы является схема «стимул-реакция», выдвинутая Д. Уотсоном, лингвистической основой является «регулирующая функция языка», выдвинутая Л. Блумфилдом. Несмотря на то, что бихевиоризм добился определенного успеха в вопросе восприятия речи, он не смог дать четкое и приемлемое всеми объяснение механизму образования речи.
На наш взгляд, причиной того, прежде всего, является тот факт, что данная школа игнорирует анализ речи с позиции структурных единиц языка. Данная школа демонстративно отказывается от подобного анализа. По этой причине бихевиоризм вынужден объявить образование речи реакцией на внешние стимулы. И потому известный языковед Л. Блумфилд, не затрагивая лингво-психологической сути структурных единиц языка, довольствуется лишь «регулирующими функциями языка» (более подробно см.: [6]). Выясняется, что неточность первичного психологического базиса иногда приводит к неточным результатам, а иногда к отсутствию результатов.
Следует согласиться с мнением сторонников Теории речевой деятельности о том, что методология бихевиоризма является сугубо психологической. Рассматриваемые и решаемые проблемы тоже носят сугубо психологический характер.
Необихевиоризм, основанный Ч. Осгудом и Н. Хомским, является второй психолингвистической школой или направлением. Психологической основой данной школы является схема «стимул-диспозиция-реакция», выдвинутая Ч. Моррисом. А лингвистической основой является теория о «трансформативной грамматике» Н. Хомского. В начальной стадии данная школа воспользовалась сугубо психологическими методологиями.
Потом Н. Хомским были предприняты попытки разработать лингвистические методологии, и частично был достигнут успех. Но известный просчет относительно когнитивных корней созидающей грамматики свел почти на нет созданную методологию [4, с. 86-92].
Необихевиоризм добился некоторых успехов при определении механизма образования и восприятия речи с позиции психологических процессов. Но данная школа не смогла раскрыть суть речи относительно структурных единиц языка, которые и являются непосредственными составляющими речи. Необихевиоризм, как и бихевиоризм, не счел нужным проведение такого исследования или анализа. В результате этого и данная школа также вынуждена была объявить речь ответной реакцией на внешние стимулы. Речеобразующий процесс ставился в один ряд с психической деятельностью головного мозга, которая сопровождала такие механические действия человека как бегать, носить груз и т.п. Фаза диспозиции по схеме «стимулдиспозиция-реакция», выдвинутая Ч. Моррисом, данной школой воспринималась не как фаза мозговой активности, а всего лишь как момент нейтрального ожидания, как общая пассивность. Именно по этой причине известный языковед Н. Хомский не смог объяснить образование коммуникальной речи как тотальной модуляции, которая является переходным этапом мозговой активности, наблюдаемой в четвертой фазе акта восприятия и мышления. По этой причине Н. Хомскому пришлось объяснить речеобразующий процесс как врожденную способность, имеющую когнитивные корни. Естественно, что исследователь, который основывался на подобном психологическом базисе, ни в коем случае не смог бы утверждать, что восприятие речи пассивным коммуникантом, по сути, является этапом трансформативной модуляции мозговой активности, которая, как правило, реализуется в первой фазе вербального восприятия и служит для получения информации об элементе действительности [1, с. 210].
Все поставленные и решаемые проблемы в необихевиоризме по линии Ч. Морриса, Ч. Осгуда, Ж. Пиаже являются сугубо психологическими, а по линии Ч. Миллера, Н. Хомского, Т. Салама-Казаку являются и психологическими, и лингвистическими, т.е. хоть и частично, но все же носят психолингвистический характер.
Несмотря на то, что прозвучали очень резкие, порой даже небеспристрастные мнения о том, что «как классический бихевиоризм, так и необихевиоризм не смог определить суть общения посредством речи, а также не смог определить механизм восприятия человеком (индивидом)» [11, с. 37], на наш взгляд, как бихевиоризм, так и необихевиоризм в некоторой степени добились определенного успеха по решению названных проблем в соответствии со своими методологиями и минимальными единицами. С данными методологиями и минимальными единицами от них большего и нельзя ждать. мышление язык восприятие речь
Теория речевой деятельности основана А. Леонтьевым и является третьей психолингвистической школой или направлением [3, с. 47-55]. Психологической основой данной школы является «теория деятельности», выдвинутая Л. С. Выготским [2, с. 19-28] и А. Лурией (более подробно см.: [9]). Лингвистическими основами хотя и считаются «слово, превращенное в дело» Л. Выготского и «реальные и виртуальные знаки» А. Леонтьева, но, по существу, можно сказать, что лингвистические основы отсутствуют вовсе.
Основной и единственной методологией теории речевой деятельности является психологическая. Ибо, говоря о тенденциях развития психолингвистики, Е. Тарасов открыто заявляет, что «в основе экспериментально проводимых психолингвистических исследований никакое лингвистическое предположение не может быть» [11, с. 136]. Теория речевой деятельности не в состоянии раскрыть суть структурных единиц языка. Основатель теории речевой деятельности А. Леонтьев открыто признается, что нет даже нужды заниматься структурными единицами языка с целью раскрытия их сущности. По мнению А. Леонтьева, на настоящем уровне науки невозможно полностью моделировать механизм порождения речи, потому что мы стоим на психолингвистической позиции и нас интересует принципиальное строение речи и типологические аспекты, имеющиеся внутри речи, а не физиологические детали речепроизводства [8, с. 38].
Приводимые аргументы и личные признания сторонников теории речевой деятельности дают основание полагать, что едва ли теория речевой деятельности является самостоятельной психолингвистической школой. Во-первых, потому, что в данной теории лингвистический взгляд на строение языка и на структуру речи отсутствует полностью. Во-вторых, хотя данная школа имеет психологическую теорию, которая является базисом психологических фрагментов, в ней не наблюдаются лингвистические предположения, используемые в построении лингвистических фрагментов [11, с. 8-9]. Подход к языку наблюдается только с психологической позиции, а также образование речи ставится в один ряд с другими мыслительными операциями и основной деятельностью головного мозга. Исследования данного направления, может быть, и дают какую-то теоретическую пользу для психологии, но с лингвистической позиции они весомую ценность не имеют.
Чтобы полностью раскрыть механизм образования и восприятия речи, как с лингвистической, так и с психологической позиции, вначале следует выявить отличие минимальных единиц восприятия и мышления от минимальных единиц языка и речи. В этом и заключается одна из основных отличительных черт лингвопсихологии от классических школ психолингвистики, которые предполагают, что минимальные единицы как восприятия и мышления, так языка и речи идентичны, и это - слова. Это заметно во всех трех психолингвистических школах, а более отчетливо в теории речевой деятельности.
C другой стороны, следует рассмотреть возможность модуляции минимальных единиц восприятия и мышления в виде минимальных единиц языка и речи и, наоборот, возможность трансформации минимальных единиц языка и речи в минимальные единицы восприятия и мышления. Именно в этом заключается и еще одно из основных отличий лингво-психологии от классических школ психолингвистики, которые предполагают, что между процессами мышления и речи никаких промежуточных переходов или кодовых единиц не существует. Как отмечает основатель теории деятельности в психологии Л. Выготский, слово насколько относится к царству речи, настолько же относится к царству мысли... Слово в одно и то же время является и речью, и мыслью, потому что оно - единица речевого мышления [7, с. 269]. Неправильное толкование данной идеи и ввело в заблуждение сторонников теории речевой деятельности.
Как бы не критиковали сторонники теории речевой деятельности бихевиоризм и необихевиоризм, они должны признать, что почти идеализированная ими теория речевой деятельности возникла на базе раскритикованного, порой даже оскорбленного ими бихевиоризма и необихевиоризма, пользуясь их достижениями и дорабатывая их идеи. Открытие, изобретение или новизна в любой отрасли науки, насколько бы не казались нам на первых порах великими, выдающимися, в любом случае являются результатом поисков и исследований, продолжающихся веками в этой сфере [5, с. 61].
При разработке теории о лингво-психологической сути порождения и восприятия речи и структурных единиц языка мы воспользовались достижениями бихевиоризма, необихевиоризма и теории речевой деятельности. В отличие от сторонников теории речевой деятельности, мы считаем, что такое признание ничуть не приуменьшит значение представленной теории. Совсем наоборот, это доказывает, что данная теория не повторяет предшествующие ей теории и наряду с этим несет в себе все их положительные и рациональные идеи. Другие принципиальные отличия (кроме вышеуказанных двух) теории о лингво-психологической сути порождения и восприятия речи и структурных единиц языка изложены ниже.
Лингво-психология, в первую очередь, исходит из лингвистических взглядов на структуру языка и речевого высказывания. Наряду с этим лингво-психология также учитывает психологические особенности образования и восприятия речи и структурных единиц языка. Предметом исследования лингво-психологии являются образование, восприятие и понимание речи и структурных единиц языка, усвоение первичного и вторичного языков.
1. Психологической основой лингво-психологии является cхема:
С+K+Д=ВМ
(Стимул + Код + Деятельность = Восприятие и Мышление).
Предложенная схема получена путем дополнения и модулирования трехступенчатого психологического акта И. Сеченова, который изначально состоял из:
1) внешних воздействий на человека;
2) чувств и образов, возникающих в результате этих воздействий;
3) деятельности человека, возникающей в результате этих воздействий и образов (более подробно см.: [10]).
Данный психологический акт И. Сеченова в третьей ступени дополнен и модулирован нами «Теорией деятельности» Л. Выготского.
1.1. На первый взгляд кажется, что образование и восприятие речи и структурных единиц языка отличается от процесса восприятия элементов действительности и не укладывается в вышеприведенную схему. Но следует учесть, что механизм восприятия элемента действительности и его названия таков:
1.1.1. Элемент (Э1) действительности стимулирует (С1), т.е. оказывает влияние на органы чувств, и в результате деятельности (Д1) головного мозгового аппарата создается первый образ (О1) интеллекта элемента действительности (первая фаза первого акта восприятия) и сохраняется в памяти (вторая фаза первого акта восприятия).
1.1.2. В случае необходимости передачи словесной информации об элементе действительности, т.е. при возникновении вторичного стимула (С2), если отсутствует название элемента действительности и соответсвующий ему второй образ интеллекта, то путем синктуального мышления образуется соответствующая данному элементу действительности структурная единица языка или форма, т.е. создается элемент (Э2) действительности второго ряда и запоминается путем образования второго образа (O2) интеллекта (первая и вторая фаза второго акта (синктуального) мышления об элементе действительности - это происходит один раз, когда создается слово в первый раз).
1.1.3. В результате деятельности (Д2) мозга пассивного коммуниканта, для восприятия структурной единицы языка как элемента действительности, образуется второй образ (O2) интеллекта (первая фаза акта мышления об элементе действительности - это тоже происходит один раз, когда человек первый раз знакомится с названием элемента действительности).