Взаимодействие ребенка с родителем: судебно-психологические экспертные оценки
Сафуанов Ф.С.
Савина О.Ф.
Морозова М.В.
Калашникова А.С.
Кулаков С.С.
Переправина Ю. О.
Забежинская И.Д.
Малиновская М.А.
Солдатова К.М.
Бодрова О.К.
Аннотация
Сафуанов Ф.С., Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского Министерства здравоохранения Российской Федерации (ФГБУ «НМИЦ ПН имени В.П. Сербского»); Московский государственный психолого-педагогический университет (ФГБОУ ВО МГППУ), г. Москва, Российская Федерация.
Савина О.Ф., Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского Министерства здравоохранения Российской Федерации (ФГБУ «НМИЦ ПН имени В.П. Сербского»), г. Москва, Российская Федерация.
Морозова М.В., Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского Министерства здравоохранения Российской Федерации (ФГБУ «НМИЦ ПН имени В.П. Сербского»), г. Москва, Российская Федерация.
Калашникова А.С., Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского Министерства здравоохранения Российской Федерации (ФГБУ «НМИЦ ПН имени В.П. Сербского»); Московский государственный психолого-педагогический университет (ФГБОУ ВО МГППУ), г. Москва, Российская Федерация.
Кулаков С.С., Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского Министерства здравоохранения Российской Федерации (ФГБУ «НМИЦ ПН имени В.П. Сербского»), г. Москва, Российская Федерация.
Переправина Ю.О., Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского Министерства здравоохранения Российской Федерации (ФГБУ «НМИЦ ПН имени В.П. Сербского»); Московский государственный психолого-педагогический университет (ФГБОУ ВО МГППУ), г. Москва, Российская Федерация.
Забежинская И.Д., Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского Министерства здравоохранения Российской Федерации (ФГБУ «НМИЦ ПН имени В.П. Сербского»), г. Москва, Российская Федерация.
Малиновская М.А., Красноярский краевой психоневрологический диспансер № 1 (КГБУЗ «ККПНД №1»), г. Красноярск, Российская Федерация.
Солдатова К.М., Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского Министерства здравоохранения Российской Федерации (ФГБУ «НМИЦ ПН имени В.П. Сербского»), г. Москва, Российская Федерация.
Бодрова О.К., Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского Министерства здравоохранения Российской Федерации (ФГБУ «НМИЦ ПН имени В.П. Сербского»), г. Москва, Российская Федерация.
Проведена апробация метода исследования взаимодействия ребенка с совместно и отдельно проживающим родителем в комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизе по семейным спорам между родителями об определении места жительства ребенка или порядка встреч отдельно проживающего родителя с ребенком. Протокол метода включает социально-демографические характеристики, экспертные решения и две группы данных о детско-родительских взаимоотношениях, выявленных в ходе судебной экспертизы и полученных в пробе на взаимодействие. Обследовано 66 детей в возрасте от 4 до 15 лет. Из них 28 детей (23 мальчика, 5 девочек), не способных к принятию самостоятельных решений по вопросам, затрагивающим их интересы, вследствие индуцированного состояния, обусловленного действиями совместно проживающего родителя, и 38 детей (17 мальчиков, 21 девочка), у которых способность к принятию самостоятельных решений не была нарушена. Выделены высокоинформативные психологические особенности взаимодействия, характерные для детей, не способных к принятию самостоятельных решений по сути судебного спора. Показана их высокая экспертно-диагностическая значимость.
Ключевые слова: комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, судебно-психологическая экспертиза, интересы ребенка, детско-родительские отношения, проба на взаимодействие.
Abstract
Parent-Child Interaction: Forensic and Psychological Expert Evaluations
Farit S. Safuanov, V.P. Serbsky National Medical Research Centre for Psychiatry and Narcology of the Ministry of Health of the Russian Federation; Moscow State University of Psychology & Education, Moscow, Russia.
Olga F. Savina, V.P. Serbsky National Medical Research Centre for Psychiatry and Narcology of the Ministry of Health of the Russian Federation, Moscow, Russia.
Marina V. Morozova, V.P. Serbsky National Medical Research Centre for Psychiatry and Narcology of the Ministry of Health of the Russian Federation, Moscow, Russia.
Anna S. Kalashnikova, V.P. Serbsky National Medical Research Centre for Psychiatry and Narcology of the Ministry of Health of the Russian Federation y; Moscow State University of Psychology & Education, Moscow, Russia.
Sergey S. Kulakov, V.P. Serbsky National Medical Research Centre for Psychiatry and Narcology of the Ministry of Health of the Russian Federation, Moscow, Russia.
Julia O. Perepravina, V.P. Serbsky National Medical Research Centre for Psychiatry and Narcology of the Ministry of Health of the Russian Federation; Moscow State University of Psychology & Education, Moscow, Russia.
Irina D. Zabezhinskaya, V.P. Serbsky National Medical Research Centre for Psychiatry and Narcology of the Ministry of Health of the Russian Federation; Moscow State University of Psychology & Education, Moscow, Russia.
Marina A. Malinovskaya, Krasnoyarsk Regional psychoneurological dispensary No. 1, Krasnoyarsk, Russia.
Ksenia M. Soldatova, V.P. Serbsky National Medical Research Centre for Psychiatry and Narcology of the Ministry of Health of the Russian Federation, Moscow, Russia.
Olga K. Bodrova, V.P. Serbsky National Medical Research Centre for Psychiatry and Narcology of the Ministry of Health of the Russian Federation, Moscow, Russia.
In our scientific work we tested a methodology for studying child's interaction with his/her cohabitant parent and the one living away. The methodology is integrated into the comprehensive forensic, psychological and psychiatric examination which is carried out during family law cases between divorcing parents and is aimed to decide the child's place of residence or visiting arrangements for the separated parent. The methodology protocol includes sociodemographic parameters, expert decisions and two datasets on the child-parent relationship found during the forensic examination and interaction test. 66 children aged 4-15 have been examined. Of those, 28 children (23 boys, 5 girls) were incapable to make their own decisions on the issues that might affect them (due to the induced state they were in as a result of the cohabitant parent's actions). The 38 remaining children's (17 boys, 21 girls) abilities to make their own decisions were intact. The research isolated highly informative interaction peculiarities that are typical for the children who are unable to make their own decisions on the substance of the litigation and also demonstrated their high importance for expert diagnostics.
Keywords: comprehensive forensic, psychological and psychiatric examination; forensic and psychological examination, interests of a child, child-parent relationship, interaction test.
Введение
Понятие «интересы ребенка» является смыслообразующим в международных [7; 13] и отечественных [18; 27] правовых актах, защищающих детей. В то же время это понятие в законодательстве содержательно не раскрывается -- и в Семейном кодексе (СК РФ), и в Законе о гарантиях прав ребенка, и в Постановлениях Пленума Верховного Суда РФ от 4 июля 1997 г. № 9 и от 20 апреля 2006 г. № 8 [19; 20] приводятся вариации цели законодательной защиты интересов ребенка, сформулированной в Декларации прав ребенка: создание условий для физического, умственного, нравственного, духовного и социального развития «здоровым и нормальным путем в условиях свободы и достоинства». В частности, в ст. 65, 66 СК РФ осуществление родительских прав прямо увязывается с непричинением вреда физическому и психическому здоровью ребенка, его нравственному развитию.
О.Ю. Ильина определяет интересы ребенка как субъективно обусловленную потребность ребенка в благоприятных условиях его существования, находящую объективное выражение в реализации родителями своих прав и обязанностей, предусмотренных семейным законодательством [9].
Она же считает причиной сложности содержательного определения интересов ребенка межотраслевой характер понятия [10]. Так, в юридической плоскости анализа понятия возникает соблазн трактовать его как совокупность прав ребенка. О.А. Бондаренко указывает, что «специалистами в области права высказываются мнения о замене существующего неопределенного термина «интересы детей» на конкретную и более содержательную норму о правах детей» [3].
Поскольку интересы ребенка ассоциируются, в частности, с психическим развитием, ясно, что этот термин требует своего раскрытия и в психологическом плане. Но и в отдельной отрасли могут быть разные толкования. С.А. Терехина отмечает, что «... в настоящее время дискуссионными являются взгляды на развитие ребенка в онтогенезе, меняются подходы к проблеме периодизации психического развития и представления о критериях нормативности развития, предлагаются новые варианты типологий, обсуждается соотношение возрастных и индивидуальных различий» [26].
Однако при всех противоречиях психологических теорий, как пишет А.А. Шведовская, они сходятся в одном: согласно современным представлениям о движущих силах, источниках и условиях развития психики и личности человека, психическое развитие ребенка опосредовано общением и взаимодействием с взрослым, в первую очередь, с родителем [28]. Так, в эпигенетической теории Э. Эриксона поддерживающее взаимодействие с социальным окружением считается одним из определяющих факторов развития личности [30]. Согласно взглядам Дж. Боулби, привязанность порождается опытом взаимодействия с близким взрослым и в значительной мере определяет траекторию личностного развития ребенка [4].
В отечественной психологии в контексте культурно-исторической парадигмы последователи Л.С. Выготского подчеркивают ведущую роль социальной среды как источника развития ребенка, в которой родители выступают как трансляторы ожиданий и требований общества [11; 14; 29]. При этом можно выделить не только объективную, но и субъективную сторону социальной ситуации развития -- активно-действенную позицию ребенка при общении со значимыми взрослыми [2; 15].
С общением ребенка и взрослого, как отмечает Д.Б. Эльконин [30], вплотную связана их совместная деятельность, в которой родитель выступает и в качестве помогающего партнера, и в качестве носителя образца формируемых действий. Важную роль при диадическом взаимодействии играет отношение к партнеру, которое несет в себе и побуждение к действию [1]. По мнению А.А. Шведовской, самой важной психической составляющей отношения является мотивационно-эмоциональный компонент, который сигнализирует о валентности отношения -- положительной, отрицательной, противоречивой или безразличной [28].
Судебные решения при спорах родителей о воспитании ребенка, о месте жительства ребенка или порядке встреч отдельно проживающего родителя с ребенком, согласно ст. 65, 66 СК РФ, выносятся на основании характера взаимоотношений ребенка с каждым из родителей. В последнее время для выяснения истинных взаимоотношений членов высококонфликтной семьи все чаще суды назначают судебно-психологическую (СПЭ) или комплексную судебную психолого-психиатрическую экспертизу (КСППЭ). В такого рода экспертизах, наряду с индивидуальной диагностикой членов семьи (индивидуально-психологических особенностей и возможных психических расстройств родителей и ребенка, уровня и особенностей психического развития ребенка), основополагающее значение имеет ситуационная диагностика семейных взаимоотношений. Результаты этих диагностических этапов являются основой интегративной актуальной и прогностической оценки возможного негативного влияния каждого родителя на психическое состояние и психическое развитие ребенка [21]. Данный экспертный вывод суд может соотнести (наряду с учетом других факторов) с возможностью создания родителем ребенку условий для воспитания и развития (п. 3 ст. 65 СК РФ) и непричинения вреда психическому здоровью ребенка (п.1 ст. 66 СК РФ).
Согласно п. 3 ст. 65 СК РФ, спор между родителями о месте проживания ребенка решается судом «с учетом мнения детей». Право ребенка выражать свое мнение при решении в семье любого вопроса, затрагивающего его интересы, и быть заслушанным в ходе судебного разбирательства отражено в ст. 57 СК РФ; при этом «учет мнения ребенка, достигшего возраста десяти лет, обязателен, за исключением случаев, когда это противоречит его интересам». Данное обстоятельство диктует необходимость при судебном разрешении спора между родителями учитывать мнение ребенка о месте его проживания, принимая во внимание особенности и уровень возрастного психического развития ребенка, а также влияние на его психическое состояние сложившейся конфликтной ситуации. В связи с этим в случаях, когда в отношении ребенка одной из сторон оспаривается его возможность свободно и самостоятельно высказывать свое мнение по вопросам, затрагивающим его интересы, еще одной задачей экспертного исследования может являться диагностика способности ребенка к выработке и принятию самостоятельных решений. К сожалению, данная экспертная задача иногда выпадает из списка экспертных заданий, замещаясь другими, не входящими в компетенцию психолога и нередко гипотетическими, например, возможными последствиями начала или прекращения общения или проживания с кем-либо из родителей, рекомендацией по порядку и времени общения, организации самого этого процесса. Способность к принятию самостоятельного решения интересует суд обычно только в аспекте воздействия на позицию ребенка, хотя эта способность может быть ограничена и по другим механизмам.
Нарушение данной способности не зависит от наличия какого-либо психического расстройства ребенка (кроме выраженных хронических психических расстройств или умственной отсталости) и уровня интеллекта. Оно чаще всего выявляется у психически здоровых детей, у которых утрачено позитивное отношение (и сформировано конфликтное или стойкое негативное отношение) к родителю, проживающему отдельно, вследствие процесса индуцирования со стороны совместно проживающего родителя, его целенаправленных и осознанных действий, направленных на формирование у ребенка негативного образа другого родителя [21; 22; 23], или же вовлечения его в конфликт с проекцией на него собственных личностных установок, возникших в условиях семейного противостояния без учета и прогноза влияния таких аффективно обусловленных реакций взрослого человека на психику ребенка [21]. Это обстоятельство отражено в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 23.12.2015), где судам рекомендуется ставить перед экспертами задачу определения наличия или отсутствия психологического влияния на ребенка со стороны одного из родителей [17].