Очевидно, что широкое распространение этих новейших технологий потребует существенного изменения многих социальных, политических и экономических институтов, в том числе международных. Так, весьма вероятно изменение структуры и состава участников Совета Безопасности ООН, МВФ, Всемирного банка и других организаций, призванных осуществлять глобальное управление. Кроме того, необходимо учитывать, что в ближайшие десятилетия будет продолжаться перенос центра тяжести мировой экономики и политики с Запада на Восток. Уже сейчас страны Юго-Восточной Азии вместе с Китаем и Индией производят около половины мирового ВВП. В этих условиях Соединенным Штатам, несмотря на сохраняющееся технологическое и военное превосходство, будет все труднее диктовать свою волю другим странам. Перспективы развития Европейского союза, объединяющего страны с различным уровнем жизни и различным экономическим и научно-техническим потенциалом, так-же выглядят не слишком радужно. Однако и Китай, Индия, а также другие страны Южной и Юго-Восточной Азии вряд ли избегнут внутренних социальных потрясений. Все это, вместе взятое, через период некоторого хаоса может привести к постепенному становлению нового мирового порядка и новой глобальной системы управления. Однако для этого необходимо изменение самой модели глобализации, которая бы учитывала взаимодействие разных цивилизаций и разных региональных экономических союзов.
Еще один важный для социоестественной истории вопрос заключается в том, какими будут социальные и экологические последствия дальнейшего (послекризисного) технологического и социально-экономического развития. Этот вопрос является чрезвычайно важным, поскольку отмеченное выше значительное ускорение технологического и социально-экономического развития уже в сравнительно недалеком будущем может привести к необратимым последствиям и для биосферы, и для человека.
По-видимому, в период бурного экономического роста в 2020-2040-х гг. будут исчерпаны не только многие природные ресурсы, но в значительной мере и ресурсы дешевой рабочей силы в Китае, Индии, других странах. Рост населения, несмотря на общее замедление его темпов, может привести к целому ряду локальных социально-экологических кризисов, особенно в Китае, Индии, странах Африки и Юго-Восточной Азии. В результате возникнет необходимость изменения модели глобального развития. Согласно ряду прогнозов, в середине XXI в. произойдет некоторая стабилизация численности населения Земли (см., например: Long-range… 2001: 4; Шишков 2002: 64-79), и это создаст условия для перехода к новой модели социально-экономического развития.
Более того, существуют веские основания для предположения о том, что в середине XXI в. произойдут принципиально важные изменения в самой структуре циклического (волнообразного) технологического и социально-экономического развития, связанные как с исчерпанием возможностей адаптации человека к сверхбыстрым изменениям, значительным ростом числа психических и нервных расстройств, так и с глобальными экологическими проблемами, с исчерпанием природных ресурсов, в частности с упоминавшейся выше нехваткой пресной воды, в условиях которой будет жить почти половина человечества.
В середине XXI в. не только возможны, но и весьма вероятны новые масштабные потрясения и кризисы, связанные с глобальным переходом от индустриального к постиндустриальному, информационному обществу, от массового производства - к более индивидуализированному, от прежней неолиберальной модели глобализации - к другой. В то же время человечество в этот период будет балансировать на грани самоуничтожения из-за резко обострившихся экологических и социальных проблем. Однозначно ответить на вопрос о том, сумеет ли человечество в этих условиях выжить и перейти к более устойчивому развитию, в настоящее время невозможно. Однако иметь в виду ожидающие мировое сообщество угрозы и риски необходимо уже сейчас, чтобы человечество, различные локальные цивилизации, отдельные люди не оказались беспомощными перед лицом этих рисков и угроз и сумели к ним подготовиться.
Альтернативы развития России
Очевидно, что положение России в ближайшие десятилетия будет оставаться весьма сложным благодаря мощному экономическому и политическому давлению на нее с Запада и демографическому давлению с Востока, прежде всего со стороны Китая и стран Центральной Азии. Учитывая отсталость и общую сырьевую ориентацию российской экономики, широко распространенную коррупцию и неэффективность управления, в ближайшее десятилетие можно прогнозировать общее ухудшение социально-экономичес-кой ситуации, серьезные социальные потрясения, особенно на Северном Кавказе, в Калининградской области, на Дальнем Востоке. При этом наиболее сложными для России будут периоды предстоящих кризисов (2012-2014 гг. и 2017-2019 гг.), которые наверняка приведут к падению или существенным колебаниям мировых цен на энергоносители и другое сырье. Однако наиболее сложным для России, по-видимому, станет период начала 2020-х гг., когда весь мир перейдет к повышательной волне нового, шестого кондратьевского цикла, которая будет сопровождаться внедрением новейших технологий шестого технологического уклада, а Россия из-за замедленного их освоения и нарастания внутренних конфликтов может оказаться в положении далеко отставшего. Альтернативой такому варианту развития событий могут стать только существенные изменения внутри правящей элиты и переход к новой экономической политике, отвечающей особенностям российского общества, его менталитета, истории и культуры.
В то же время Россия располагает огромными природными ресурсами в Сибири, для освоения которых, правда, необходимо использование новых, нестандартных технологий (Кульпин 2009). Если этого не будет сделано в течение 10-15 ближайших лет, природные богатства Сибири и Дальнего Востока будут осваивать Китай, США, Япония и другие страны, которые уже с вожделением посматривают на природные ресурсы Сибири и пытаются их «интернационализировать». Однако можно заранее быть уверенным, что подобная «интернационализация» ресурсов Сибири в итоге вызовет острейшие противоречия и конфликты между государствами, пытающимися их поделить. Кроме того, она неизбежно приведет к еще более ускоренному уничтожению сибирской тайги и, как следствие, к резкому усилению глобального экологического кризиса. Как ни парадоксально, отсталость России в известной мере способствует замедленному уничтожению одного из «легких планеты» и дает некоторое, хотя и небольшое, время для разработки и внедрения принципиально новых, менее разрушительных технологий, позволяющих осваивать природные ресурсы Сибири без глобальных катастрофических последствий. Однако ситуация в целом является весьма неустойчивой и может радикально измениться в ту или иную сторону уже в ближайшие 10-15 лет.
В связи с этим существуют разные варианты развития России в ближайшие десятилетия. Первый вариант включает «точечное» освоение определенных регионов Сибири, Дальнего Востока и Крайнего Севера с использованием новых и новейших технологий, не требующих большого количества рабочей силы. В то же время реализация этого варианта требует развития инфраструктуры, в частности прокладки новых дорог, трубопроводов, средств связи. Пока что частный бизнес, в том числе крупные российские корпорации, слабо заинтересован в подобном развитии, поэтому значительная роль неизбежно будет принадлежать государству. Основная опасность, однако, состоит в том, что в условиях кризиса под предлогом нехватки денег и дефицита бюджета важные проекты освоения природных богатств Сибири, Дальнего Востока и Крайнего Севера могут быть заморожены или отложены на неопределенное время. Для того, чтобы переломить эту неблагоприятную и опасную тенденцию, необходима мобилизация усилий различных групп и слоев общества, которую в условиях современной России может осуществить только государство. Эта мобилизация будет отличаться от той мобилизации, которую осуществляли Петр I и Сталин, модернизируя Россию, прежде всего, новыми, более производительными и интенсивными технологиями и более высокой квалификацией людей, использующих эти технологии. И тем не менее новая модернизация России, если она состоится, неизбежно будет отличаться от модернизации западноевропейских стран или США: отличие будет состоять в том, что государство, включая государственные корпорации, в условиях кризиса будет играть ведущую роль.
Второй вариант предполагает развитие российского общества и российской экономики преимущественно по западному образцу, тесное экономическое взаимодействие с Европейским союзом и политический союз России с США. На первый взгляд такой вариант выглядит предпочтительным, поскольку он дает возможность России освоить западные технологии и западные социальные и политические институты. Однако в условиях глобального финансового и экономического кризиса положение европейских стран и США не является устойчивым, и слишком тесное взаимодействие с ними чревато тем, что западные страны могут утянуть Россию на дно. В отношении стран зоны евро это очевидно, а что касается США, то значительные вложения России в американские ценные бумаги и в доллары являются чрезвычайно рискованными, поскольку в любой момент крупные американские банки и страховые компании могут «крахнуть» в результате финансовых спекуляций и лопания финансовых «пузырей». При этом сами США, скорее всего, выйдут сухими из воды, поскольку они располагают возможностью печатания долларов, обращающихся в качестве мировой резервной валюты, в неограниченных масштабах, но для других стран и прежде всего для России подобные катаклизмы могут оказаться чрезвычайно болезненными, если не смертельными. В связи с этим представляется, что в ближайшие годы для России более эффективной будет политика взаимодействия с западными странами по наиболее важным вопросам и заимствования у них новых технологий, но без слишком тесного сближения, чреватого превращением России в сырьевой придаток Европы или США. Кроме того, не следует забывать, что в США и европейских странах существуют влиятельные круги, которые мечтают о полном уничтожении России, не считаясь с возможными последствиями такого уничтожения. Важно также учитывать постепенный перенос центра тяжести мирового экономического развития с Запада на Восток, прежде всего в Китай, Индию, страны Юго-Восточной Азии.
Наконец, вариант, который можно назвать «инерционным», основан на фактическом «проедании» уже освоенных природных ресурсов, природной ренты и ресурсов рабочей силы. Этот вариант, сопровождающийся постепенной деградацией науки, системы образования, промышленности, сельского хозяйства и других отраслей, возможен в том случае, если в России возобладают интересы паразитического банковского капитала, живущего за счет финансовых спекуляций, а не за счет развития реальной экономики. Подобная опасность вполне реальна для современной России, тем более что российский финансовый капитал тесно связан с международным финансовым капиталом, который уже привел мировую экономику к глобальному кризису и продолжает надувать очередные финансовые «пузыри». Очевидно, что в условиях новых кризисов, которые практически неизбежны, так как не устранены основные причины глубоких кризисных явлений в мировой экономике и социально-политической сфере, сохранение господства финансового капитала обернется для России и других стран целым рядом катастроф.
Эти катастрофы в недалеком будущем могут привести к распаду России на множество территорий и государств, воюющих друг с другом или контролируемых криминально-мафиозными структурами. В условиях наличия огромных запасов ядерного и обычного оружия распад России обернется гораздо большими потрясениями и гораздо большими жертвами, чем распад Югославии в 1990-х гг. Более того, можно с уверенностью утверждать, что распад России в итоге обернется катастрофой и для западных стран. И тем не менее на Западе и внутри самой России существуют круги, которые с вожделением мечтают о распаде России, не понимая, к каким тяжелейшим последствиям этот распад может привести весь мир (см., например: Friedman 2009).
В этих условиях России во что бы то ни стало необходимо преодолеть инерцию движения к пропасти и мобилизовать все оставшиеся силы и ресурсы для ускоренного экономического, социального и культурного развития. При этом очень большую роль могут сыграть учет особенностей российской ментальности (Кульпин и др. 2005), а также как сохранение идентичности отдельных народов, населяющих Россию, прежде всего русских и татар, так и формирование наряду с ней новой российской национально-цивилизационной и гражданской идентичности. Однако главное условие реальной модернизации и выхода из тупика состоит в эффективном давлении на правящую элиту со стороны образованных слоев общества и изменении соотношения сил в правящей элите в пользу модернизаторов-реалистов.
Грядущие кризисы, с одной стороны, создадут условия для таких изменений, а с другой - могут привести к неконтролируемым радикальным выступлениям, к «русскому бунту, бессмысленному и беспощадному». Все будет зависеть от степени зрелости российского общества, от того, сможет ли оно заставить коррумпированную правящую элиту хотя бы частично отказаться от губительного авантюризма, от слепых надежд на псевдолиберальный экономический курс, от преклонения перед «законами свободного рынка», которые совершенно неэффективны в кризисной ситуации.
В настоящее время, как свидетельствуют социологические опросы, в российском обществе нарастает неудовлетворенность проводимым экономическим и политическим курсом, постепенно формируется запрос на новую элиту и нового лидера, но при этом остро ощущается отсутствие такой элиты и такого лидера.
Литература
экономический кризис кондратьевский цикл
1. Акаев, А. А., Садовничий, В. А. 2010. О новой методологии долгосрочного циклического прогнозирования динамики развития мировой системы и России. В: Акаев, А. А., Коротаев, А. В., Малинецкий, Г. Г., Прогноз и моделирование кризисов и мировой динамики. М.: ЛКИ/URSS.