а) создание единого Евразийского университета, обучение в котором будет вестись и на дистанционной основе, что поможет обеспечить больший ареал действия;
б) создание микроисследовательских центров, поддерживающих дистанционную связь с ведущими образовательными учреждениями по насущным, наиболее важнейшим направлениям в разных областях для различных регионов, что поможет обеспечить их практическую отдачу и гарантировать рентабельность, стимулируя капиталовложения в подобные проекты;
в) применение политики «магнитного образования», под которой мы подразумеваем всяческое поощрение привлечения иностранных студентов с армянскими/ русскими корнями в отечественные вузы и иные учебные заведения.
При этом, как было отмечено ранее на примере обратной стороны публичной дипломатии, необходимо отчётливо понимать, что подобная «открытость» зачастую может стать полем для действия совсем не гуманных сил, несущих в себе негативный заряд для отечественной системы образования, как составной части культурно-ценностной системы и системы международных отношений в целом. Как отмечает В. Путин, «следует чётко различать - где свобода слова и нормальная политическая активность, а где задействуются противоправные инструменты "мягкой силы". Можно только приветствовать цивилизованную работу гуманитарных и благотворительных неправительственных организаций, в т. ч. выступающих активными критиками действующих властей. Однако активность "псевдо-НПО", других структур, преследующих при поддержке извне цели дестабилизации обстановки в тех или иных странах, недопустима. <...> В мире сегодня много "агентов влияния" крупных государств, блоков, корпораций. Когда они выступают открыто - это просто одна из форм цивилизованного лоббизма. У России тоже есть такие институты - Россотрудничество, фонд "Русский мир", наши ведущие университеты, расширяющие поиск талантливых абитуриентов за рубежом. Но Россия не использует национальные НПО других стран, не финансирует эти НПО, зарубежные политические организации в целях проведения своих интересов. Не действуют так ни Китай, ни Индия, ни Бразилия. Мы считаем, что влияние на внутреннюю политику и на общественное настроение в других странах должно вестись исключительно открыто - тогда игроки будут максимально ответственно относиться к своим действиям» [14]. А priori учитывая, что образование не может быть деидеологизиро- ванным, излишне говорить, что подобные негативные действия иностранных агентов обладают детриментальным эффектом для становления собственной, независимой образовательной системы, ставя последнюю перед угрозой «переидеологизации» [2, с.105].
Заключение. В своей статье «Образование в контексте национальной безопасности» П. Аветисян пишет: «Политика, экономика, оборона и другие составляющие безопасности Российской Федерации и Республики Армения более чем когда-либо в прошлом обусловлены состоянием ума, настроениями, ценностными ориентациями, состоянием сознания граждан и народа в целом. <...> Сближение вопросов образования и безопасности предполагает стратегический взгляд на роль образования в процессах развития российского и армянского общества. В условиях развёртывания информационных войн и информационно-психологической агрессии стратегическая роль образования в плане защиты сознания определяется тем, что не существует иной специализированной, сопоставимой по мощности со средствами массовой информации, организационно-технической реальности, способной создавать в индивидуальном и общественном сознании глубинные механизмы самоопределения и информационно-культурного иммунитета (курсив наш)» [2, с. 107-108].
С подобным утверждением сложно не согласиться. В конце концов, с позиций realpolitik основная идея силы воздействия (Power) заключается в получении эффекта доминирования, которое может быть достигнуто «мягкими», «твёрдыми» или «смарт-средствами».
Нет никаких сомнений в том, что международное высшее образование резко изменилось за последние два десятилетия. Это касается не только студентов и учёных, субъектов физического характера, которые передвигаются через границы, но и программ, провайдеров, проектов и политики в целом.
Спектр высшего образования характеризуется международными совместными научно-исследовательскими проектами, бинациональными университетами, мультинациональными сетями в области образовательной политики, глобальными программами обмена, региональными и международными центрами образования. В тесно взаимосвязанном и взаимозависимом мире высшее образование является каналом для трансграничного потока и обмена людей, знаний, опыта, ценностей, инноваций, экономики, технологий и культуры.
Вызовом в системе высшего образования является проблема использования идеи «мягкой силы» или её более гуманной альтернативы - мягкой силы с взаимным эффектом [4]. Последняя признаёт, что международные отношения не должны быть игрой с нулевой суммой. Подход альтернативной «мягкой силы» в сфере высшего образования будет означать опору на сильные стороны высших учебных заведений и научных учреждений одновременно нескольких стран, нахождение решений проблем и выработку преимущества для всех игроков, включённых в процесс эмпирической реализации концепта. При этом ключевым в этом подходе является инклюзивность выгод разных акторов. На практике это означает ни что иное, как невозможность достижения глобальных целей и борьбы с глобальными угрозами в одиночестве без учёта позиций, мнений и интересов других акторов [7]. Именно при рассмотрении «мягкой силы» с подобной позиции важность создания качественной, инклюзивной образовательной системы приобретает двойную значимость. От того, найдёт ли высшее образование в наших странах современные способы развития (в т. ч. усовершенствовав собственную внутреннюю логику), зависит непосредственное будущее системы образования в целом, если последнюю мы хотим сохранить в независимом состоянии.
Список литературы
1. Аветисян П. С. Философия образования как методологическая основа формирования единого образовательного пространства государств-участников СНГ в условиях глобализации
2. Аветисян П. С. Образование в контексте национальной безопасности Российской Федерации и Республики Армения // Журнал «Проблемы университетского образования».
3. Айрапетян А. Г. К построению модели управления сферой высшего образования в контексте интеграционных процессов на примере ЕС // Журнал «Система управления сферой высшего образования: философско-методологические, экономико-управленческие и политические аспекты». Ереван: РАУ, 2015.
4. Габриелян А. А. История возникновения и развития концепции «мягкой силы». Институционализация «мягкой силы» // Журнал Российско-Армянского (Славянского) университета. Ереван: РАУ, 2015.
5. Торкунов А. В. Образование как инструмент «мягкой силы» во внешней политике России // Российский Совет по международным делам. 2013.
6. Byrne Caitlin, Hall Rebecca. International Education as Public Diplomacy // IEAA Research Digest 3. 2014.
7. Knight Jane. The limits of soft power in higher education.
8. Mattis Petter. The Analytic Challenge of Understanding Chinese Studies // Intelligence. Vol. 56, № 3, September, 2012.
9. Nye Joseph. Soft Power and Higher Education. Harvard University Press, 2005.
10. OECD. Education at a Glance 2013: Highlights // OECD Publishing. 2013.
11. “Ripple Effects” in Youth Peacebuilding and Exchange Programs. Measuring Impacts Beyond Direct Participants. Olberding & Olberding, 2010.
12. UNESCO, Institute for Statistics. Opportunities lost: The impact of grade repetition and early school leaving in Global Education // Digest. 2012.
13. Xinhua Newspaper. October 2, 2006.
14. Путин В. В. Россия и меняющийся мир // Информационно-аналитический источник «Российская газета». 2012.
15. Яковлев А. Н. 1956-1960: Учёба в Академии Общественных Наук при ЦК КПСС и стажировка в Колумбийском Университете (США).
References
1. Avetisjan P. S. Filosofija obrazovanija kak metodologicheskaja osnova formirovanija edinogo obrazovatel'nogo prostranstva gosudarstv-uchastnikov SNG v uslovijah globalizacii.
2. Avetisjan P. S. Obrazovanie v kontekste nacional'noj bezopasnosti Rossijskoj Federacii i Respubliki Armenija // Zhurnal «Problemy universitetskogo obrazovanija».
3. Ajrapetjan A. G. K postroeniju modeli upravlenija sferoj vysshego obrazovanija v kontekste integracionnyh processov na primere ES // Zhurnal «Sistema upravlenija sferoj vysshego obrazovanija: filosofsko-metodologicheskie, jekonomiko-upravlencheskie i politicheskie aspekty». Erevan: RAU, 2015.
4. Gabrieljan A. A. Istorija vozniknovenija i razvitija koncepcii «mjagkoj sily». Institucionalizacija «mjagkoj sily» // Zhurnal Rossijsko-Armjanskogo (Slavjanskogo) universiteta. Erevan: RAU, 2015.
5. Torkunov A. V. Obrazovanie kak instrument «mjagkoj sily» vo vneshnej politike Rossii // Rossijskij Sovet po mezhdunarodnym delam. 2013.
6. Byrne Caitlin, Hall Rebecca. International Education as Public Diplomacy // IEAA Research Digest 3. 2014.
7. Knight Jane. The limits of soft power in higher education. 2014.
8. Mattis Petter. The Analytic Challenge of Understanding Chinese Studies // Intelligence. Vol. 56, № 3, September, 2012.
9. Nye Joseph. Soft Power and Higher Education. Harvard University Press, 2005.
10. OECD. Education at a Glance 2013: Highlights // OECD Publishing. 2013.
11. “Ripple Effects” in Youth Peacebuilding and Exchange Programs. Measuring Impacts Beyond Direct Participants. Olberding & Olberding, 2010.
12. UNESCO, Institute for Statistics. Opportunities lost: The impact of grade repetition and early school leaving in Global Education // Digest. 2012.
13. Xinhua Newspaper. October 2, 2006.
14. Putin V. V. Rossija i menjajushhijsja mir // Informacionno-analiticheskij istochnik «Rossijskaja gazeta». 2012.
15. Jakovlev A. N. 1956-1960: Uchjoba v Akademii Obshhestvennyh Nauk pri CK KPSS i stazhirovka v Kolumbijskom Universitete (SShA)