Четвертое... Ключевой вопрос, по которому мы расходимся с профильным комитетом, - это вопрос о предмете расследования. Говоря по-русски, профильный комитет предлагает нам следующее: пока еще, по его мнению, нет фактов массового нарушения прав человека, нет и предмета для такого расследования. Подождем, пока таких фактов появится много, тогда и посмотрим, создавать ли комиссию...
Наша позиция противоположна: парламент должен не “бить по хвостам”, но предотвращать катастрофы. Образовательно-политическое землетрясение уже началось, на наши берега надвигается некое образовательно-политическое цунами. И вместо того, чтобы потом спасать тонущих и считать утонувших, надо помешать этой самой волне. На наш взгляд, это действительно государственная политика, в отличие от юридического буквоедства.
Теперь позвольте напомнить… некоторые из критериев, которые критиковались уже в Государственной думе, и объяснить, почему, на наш взгляд, их применение приводит к массовым нарушениям прав человека.
Начну с того, уважаемые коллеги, что первоначально вузы давали в министерство информацию по пятидесяти показателям …но было выбрано пять. …И эти критерии вызвали удивление и бурю негодования.
Правда, затем министр образования и науки Дмитрий Ливанов объяснял, что каждый отдельный критерий кажется странным, но в системе они рассчитаны на некоторый общий, суммарный эффект. Мне кажется это, мягко говоря, удивительным… если вы применяете пять по отдельности порочных критериев, то системный эффект может заключаться только в том, что пороки их возводятся в квадрат или в пятую степень.
Первые итоги мониторинга заключались в том, что 136 российских вузов были признаны неэффективными, причем напомню, среди этих вузов оказались 30 педагогических, 24 сельскохозяйственных, 17 вузов культуры, 5 технических вузов и так далее.
Однако вернемся к критериям.
Первый критерий, предложенный Высшей школой экономики …это средний балл, полученный по результатам единого государственного экзамена абитуриентами, поступающими в вуз. Не буду повторять, что, вообще говоря, вуз не имеет никакого отношения к тому, с какими баллами в него поступают абитуриенты. Скажу о другом. Было совершенно очевидно, что при таком критерии среди неэффективных окажутся как раз вузы педагогические, сельскохозяйственные и вузы культуры. Почему? Да потому, что государство по-прежнему платит нищенскую заработную плату большинству педагогов, большинству агрономов, большинству работников культуры. Следовательно, вузы наказываются дважды: сначала - низкой… заработной платой выпускников, а второй раз тем, что их объявляют неэффективными. И это несмотря на то, что они выполняют важнейшую государственную задачу: готовят для нашей страны тех, кто растит хлеб и формирует человеческий потенциал.
Абсурдность этого критерия для меня очевидна. Мы считаем, что его использование противоречит нормам существующей Конституции и действующего законодательства. Напомню, что, согласно закону о высшем и послевузовском профессиональном образовании, ограничения прав человека могут быть установлены только в целях защиты нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, в целях обеспечения обороны страны и безопасности государства. Понятно, что никакого отношения к этому средний балл ЕГЭ абитуриентов не имеет и иметь не может. Однако, стремясь быть «эффективными», вузы станут отказывать тем, кто имеет балл ЕГЭ ниже установленного мониторингом даже при наличии бюджетных мест.
Мало того, на наш взгляд, происходит следующее: Конституция Российской Федерации устанавливает обязательную конкурсную основу поступления в вузы для тех, кто получает образование на бюджетной основе. Но как вы можете заставить человека отказаться от образования, за которое он хочет заплатить, и при этом способен освоить образовательную программу? На каком основании? С нашей точки зрения, это грубое противоречие действующей Конституции.
В свою очередь, снижение доступности высшего образования приведет к нарушению прав не только студентов, но… и профессорско-преподавательского состава высших учебных заведений, к масштабному увольнению преподавателей. Если вы в этом сомневаетесь, посмотрите… еще раз “дорожную карту”, утвержденную распоряжением Правительства от 30 декабря прошлого года. Кстати, если верить… средствам массовой информации… министр образования и науки уже предложил сократить в ближайшее время до 30% вузовских преподавателей. Понятно, что остальным придется работать на 30% больше.
Как вы думаете: угроза увольнения более 100 тысяч преподавателей - это массовое нарушение прав человека или не массовое?
Обратимся теперь к другому критерию мониторинга, по-своему совершенно замечательному, - это объем научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, которые выполняет вуз, - объем, измеряемый… деньгами! Коллеги, обращаю ваше внимание: неважно, открыли вы что-то или не открыли; получили вы патенты или не получили; опубликовали вы монографии или не опубликовали; - важно, сколько денег вы на это потратили! Можно вообще ничего не открыть, ничего не опубликовать, “распилить”, извините за непарламентское выражение, все деньги, и при этом вы будете прекрасным вузом, полностью соответствующим критериям так называемой эффективности!
Мало того, мы… четко понимаем, что это противоречит принципу свободы научного творчества, потому что вузы будут выбирать только те исследования, которые сулят деньги, и забывать о тех, которые денег в ближайшее время не сулят. А это как раз преимущественно фундаментальные исследования, от которых зависит будущее нации.
А вот вам другой пример “управленческой науки”: для оценки финансово-экономической деятельности вуза предлагается использовать количество денег, которое вуз получил из всех источников в расчете на одного преподавателя. Напомню, коллеги, что речь идет о некоммерческих организациях. А задача некоммерческих организаций - не зарабатывать деньги, а заниматься образованием, наукой, культурой и так далее. В данном случае - образованием.
Мало того… такая система вызовет негласное разделение преподавателей - разделение… не по качеству занятий, которые они ведут, тем более не по тому, как они воспитывают студентов, а разделение преподавателей на тех, кто умеет “притащить” в вуз деньги… и на тех, кто в вуз деньги “притащить” не может. Понятно, что при этом реальные критерии работы вуза полностью искажаются: ведь не для того он создается, чтобы зарабатывать деньги, а совсем для других целей. Ясно, что это приведет к нарушению прав тех преподавателей, которые добросовестно исполняют свой долг, но не умеют “притащить” в вуз финансы.
Между прочим, сравнительно недавно министр образования и науки заявил, что только плохие профессора зарабатывают по 20-30 тысяч рублей в месяц. Хочу вам сообщить, что в большинстве провинциальных вузов обычный профессор “чистыми” получает из бюджета даже меньше 20 тысяч рублей в месяц. Считать, что он плохой, потому что он не зарабатывает деньги, а воспитывает студентов, мягко говоря, нелепо.
Предложенные критерии мониторинга, с нашей точки зрения, приводят к массовым нарушениям прав человека потому, что в 136 вузах и в 450 филиалах, которые были первоначально объявлены неэффективными, обучаются сотни тысяч студентов и работают десятки тысяч преподавателей. Только в одном из них - уже ликвидированном Российском государственном торгово-экономическом университете - было 63 тысячи студентов и 4 тысячи преподавателей. Хочу спросить уважаемый профильный комитет: это массовые нарушения или не массовые? Всего же в федеральных высших учебных заведениях, напомню, учатся около шести с половиной миллионов студентов и работают соответственно около 300 тысяч преподавателей.
Хотел бы заметить, уважаемые коллеги, что проведенный мониторинг уже создал в стране социальную напряженность. Здесь, в этом зале, я просил министра образования и науки не превращать всю страну в большой Тамбов, где, как вы помните, еще до окончания мониторинга возникли массовые акции протеста. После мониторинга еще более крупные акции последовали в Российском государственном торгово-экономическом университете, хотя это его не спасло.
Чего мы ждем? Мы ждем, пока большие массы студентов выйдут на улицы протестовать против ликвидации вузов? Или мы хотим предотвратить эту угрозу?! Давайте все же выбирать, на чьей стороне мы будем в этой ситуации!
Учитывая дефицит времени и опуская многие важные аргументы, хочу в заключение процитировать вам один, на мой взгляд, очень важный человеческий документ. Это письмо на имя председателя Компартии Российской Федерации Геннадия Зюганова от Фоминой Гурам Абдулаевны, в котором сообщается, что ее сын, Артём Фомин, учится на третьем курсе филиала Ростовского государственного экономического университета в городе Кисловодске по специальности “программное обеспечение вычислительной техники и автоматизированных систем” по очной форме обучения. Однако в результате мониторинга университет принял решение о закрытии филиала. Цитирую:
“Учеба в нашем городе позволяет дать сыну достойное и доступное образование, потому что диплом РГЭУ (РИНХ) пользуется заслуженным уважением у работодателей. Преподаватели нашего филиала отдают много сил и знаний студентам, требуют от них полной отдачи в учебе. Мой сын учится очень старательно, понимая, что грамотный специалист в данной отрасли очень востребован, данная специальность даст ему возможность иметь работу в любом городе. Решение ученого совета о ликвидации филиала в Кисловодске ставит крест на всей его жизни. Отправить его на учебу в другой город я не могу, так как материальные затраты по найму квартиры и его содержанию в другом городе мне не по силам. Учеба в филиале платная, для оплаты учебы - почти 30 тысяч рублей - я вынуждена брать ежегодно кредит в банке и постепенно его гасить в течение года. Наш Кисловодск - город курортный, работы здесь нет, зарплаты маленькие, 10-15 тысяч рублей - максимум, на который при удаче можно рассчитывать. На квартплату у нас уходит половина зарплаты. А ведь парень растет, каждые полгода приходится обновлять ему одежду и обувь, я уже не говорю о питании. Как нам жить, если придется отправлять его в другой город?”
И заключительная часть этого письма: “Геннадий Андреевич! Надеюсь на вашу поддержку, на то, что вы вступитесь за нас и не дадите творить беспредел безграмотным руководителям министерства образования”.
Вот вам одна изломанная человеческая судьба. Сколько будет их еще, мы не знаем. Уважаемые коллеги… если бы это касалось наших собственных детей, наверное, мы приняли бы соответствующее решение.
Вообще-то в уголовном законодательстве преследуется не только факт совершения преступления, но и подготовка к нему. Иначе профилактика была бы невозможной. Но наши профильные комитеты хотят непременно сначала дождаться массовых нарушений прав человека вместо того, чтобы их предотвратить. <…>
Убежден, что предотвращение массового нарушения прав человека абсолютно соответствует положениям Федерального закона «О парламентском расследовании...».
Как уже отмечалось, попытка возбудить процедуру парламентского расследования была предпринята лишь тогда, когда иные способы влияния на процесс так называемого мониторинга были исчерпаны. Так, автор этих строк, помимо инициирования парламентского расследования, выступал с критикой мониторинга в Госдуме на «правительственном часе» с министром образования и науки; на Общественном совете при Минобрнауки, где внес 10 конкретных предложений; не говоря уже о публикациях в печати и выступлениях в электронных СМИ. Более того, моя кандидатура, как и кандидатура Председателя профильного комитета В.А. Никонова, была включена в специальную комиссию по разработке мониторинга на 2013 г. Однако заседание комиссии прошло без нашего участия, и в 2013 г. мониторинг решено проводить по шести с половиной критериям:
пять прошлогодних (2012), подвергнутых образовательным сообществом сокрушительной критике;
шестой - трудоустройство выпускников, измеряемое их числом на учете в службе занятости;
седьмой - специальный, применяемый к отдельным группам вузов.
Упорство профильного министерства объясняется тем, что в действительности невообразимые критерии разрабатывались не для измерения эффективности вузов, но под решение конкретной задачи - ликвидации (присоединения) каждого третьего из них. Собственно говоря, в частных разговорах этого не скрывали и высокопоставленные министерские чиновники. То, что при этом вместо больных зубов могут быть вырваны здоровые, никого особенно не волновало. Вспоминаю мой частный разговор в гостевой комнате радио «Эхо Москвы» в июне 2013 г. с известным аналитиком образовательной политики и сотрудником «вышки». С сочувствием к министерству он передал мне свой разговор с заместителем министра образования и науки, отвечающим за мониторинг. Цитирую по памяти, но близко к тексту:
Замминистра: Ты согласен, что бабуринский РГТЭУ - это плохой университет?
Ответ: Да, согласен.
Замминистра: Но другого способа его закрыть и присоединить к более сильному университету у нас не было. Помог мониторинг.
С поправкой на то, что ректор РГТЭУ С.Н. Бабурин был постоянным критиком образовательной и не только образовательной политики правительства, эта версия кажется мне правдоподобной.
В заключение отмечу, что по предложению автора на осень 2013 г. были назначены специальные парламентские слушания (либо «круглый стол») по проблеме мониторинга вузов.