ВЫБОРГ В ЖИЗНИ И ТВОРЧЕСТВЕ РУССКОГО ХУДОЖНИКА БОРИСА МИХАЙЛОВИЧА КУСТОДИЕВА (1878-1927)
А.Г. Мартынова
Статья посвящена неизученной теме - выборгским страницам в творчестве известного русского художника Бориса Михайловича Кустодиева. В выборгском санатории «Конкала» художник провел лето 1917 г. Известно восемь работ художника, написанных в Конккала. Это портреты Грабовской, Лопатиной, Сувориной, Аниты. Буденгоф (Буттенгоф), картина «На мосту» и одноименная зарисовка, а также пейзажи «Конкола (Финляндия)», «Лесное озеро в Конкола». А.Г. Мартынова в мае 2018 г. нашла еще одну выборгскую работу художника «Этюд. Конкола. Бывшее имение Буденгофа» и внесла коррективы, в отношении атрибуции. Помимо этого, натюрморт «Финский букет» (1917), а также «Вечерний пейзаж» (1917) и «Пейзаж с цветочной клумбой» (1917) автор статьи предварительно атрибутировала как относящиеся к выборгскому периоду.
Ключевые слова: Борис Кустодиев, русская живопись, Конкала, Выборг, Финляндия, пейзаж.
Vyborg in the life and creative work of the Russian artist Boris Mikhailovich Kustodiev (1878-1927)
Anastasia G. Martynova, International Council for the Preservation of Monuments and Landmarks (ICOMOS) (Russian Federation, Saint-Petersburg).
For the first time in art criticism in this article the author describes in detail the unstudied theme - Vyborg's pages in the creative work of the famous Russian artist, a pupil of I.E. Repin, Boris Mikhailovich Kustodiev. In the Vyborg sanatorium “Konkala” Kustodiev spent from May to August 1917, where he was improving his health. According to the recollections of his son Cyril, to Petrograd, the artist was forced to return in a “dog” carriage, it was paid for a chair as for the baggage. During four hours of the journey, B.M. Kustodiev has been painting dogs hooked to the walls of the carriage: a poodle, bulldog, terrier, and hunting - dogs. The modern village of Red Hill, where the sanatorium was located, had the name Konkkala (Fin. Konkkala) until 1948 and that was precisely there, shortly before the outbreak of World War I, where Vyborg architect Clas Axel Gyldйn has built a building for the sanatorium. In September 1911, famous people were resting there - poet Osip Mandelshtam (he called Konkala “a corner of Finland abandoned by the God”), lawyer Koni, literary historian Bochanovsky. Despite the fact that Kustodiev underwent several operations, since 1916 the artist's legs were paralyzed, he remained forever confined to the chair. However, during this period Kustodiev created the most striking works, filled with endless love to life and a whirlwind of emotions. Portly Russian beauties or an unstoppable Russian Troika would be presented in many of them. It is known there are eight works the artist painted in Konkkala. They are portraits of Grabovskaya, Lopatina, Suvorina, Anita Budengof (Buttenhoff), the painting “On the Bridge” and the sketch of the same name, as well as landscapes of “Konkola (Finland)”, “Forest Lake in Konkola”. In May 2018 the author of the article has found another Vyborg artist's work “Etude. Konkola The former estate of Budenhof» and has made adjustments into the attribution. In addition, the still-life “Finnish Bouquet” (1917), as well as “Evening Landscape” (1917) and “Landscape with a flower bed” (1917), were previously attributed by the author of the article as related to the Vyborg period.
Probably, there are other canvases which were painted by Kustodiev in Konkkala but neither specialists nor ordinary spectators do not know about them yet. Besides, some other famous paintings of the artist of 1917, in our opinion, need additional researches on their connection with Vyborg (Konkkala). It is important that after the revolution, the artist Kustodiev was offered to go abroad, but he has refused to leave his homeland. In the 1920s, Kustodiev was called “the last singer of the merchant-kulak environment”, and this label has brought him troubles. The artist was forgotten. But despite the “persecution”, only three Russian painters were honored to place their lifetime portraits into the famous Italian Uffizzi Gallery: Orest Kiprensky, Ivan Aivazovsky and Boris Kustodiev. In 1910, the Minister of Public Education of Italy, Luigi Credaro, addressed to Boris Kustodiev: “We want to replenish our gallery with the works of the living now great artist”.
Keywords: Boris Kustodiev; Russian painting; paintings Konkkala; Vyborg; Suomi; Finland; landscape.
«Когда я ставил в Большом театре оперу Сергея Прокофьева «Любовь к трем апельсинам», моим сильнейшим желанием было пригласить Кустодиева для оформления спектакля. Я сделал ему предложение, которое он не принял по причине обострившейся его болезни.
- Не думайте, - сказал мне Борис Михайлович, - что я могу писать только расейские яблоки. Я и к апельсинам неравнодушен. Я могу их так же любовно и аппетитно написать, как и съесть. Могу!..»
Е.А. Полевицкая. «Памяти друга» [1]
Творчеству большого русского художника Бориса Михайловича Кустодиева посвящено много исследований. О художнике писали Э.Ф. Голлербах, В.В. Воинов, В.П. Князева, М.Б. Эткинд, В.Е. Лебедева, Т.А. Савицкая, А.М. Турков, В.М. Богданов-Березовский, А. Наков и др. Однако на настоящий момент о выборгских страницах в биографии художника нет ни одной научной работы. Актуальность темы не вызывает сомнений, поскольку речь идет о великом русском художнике и малоизвестном аспекте его жизни и творчества.
В 1911 г. Кустодиев уехал в Швейцарию, поскольку тяжелые признаки болезни спины заставили его согласиться провести несколько месяцев в частной клинике горного курорта. Когда в 1915 г. Борис Михайлович приехал в Москву для работы в Московском Художественном театре над декорациями для «Осенних скрипок» И.Д. Сургучева, он уже был тяжело болен. По ночам он кричал от боли, а за утренним завтраком до отъезда в театр, рассказывала Г.А. Кук с мужем, его мучил по ночам один и тот же кошмар: черные кошки впиваются острыми когтями в его спину и раздирают позвонки [2]. Он перенесет еще одну операцию, но до самой смерти так и останется прикованным к инвалидной коляске. Тем не менее именно в этот период Кустодиев создаст самые яркие свои работы, наполненные бесконечным жизнелюбием, вихрем эмоций. На многих из них будет присутствовать неудержимая тройка, символизирующая движение [3].
Рис. 1. Б. Кустодиев. Автопортрет. 1917 г. Бумага, графитный карандаш, сангина. 26,8 х 20 см.
Государственная Третьяковская галерея, г. Москва (Россия)
Fig. 1. B. Kustodiev. Self-portrait. 1917. Paper, pencil, sanguine. 26.8 х 20 cm. State Tretyakov Gallery, Moscow (Russia)
26 апреля 1917 г. в комиссии Академии художеств по приобретению художественных произведений происходит конфликт по поводу покупки картин Кустодиева («Масленица») и И.Э. Грабаря («Груши»). Член комиссии Р.А. Берггольц заявляет, что она должна покупать картины, а не лубки. Д.Н. Кардовский, Е.Е. Лансере и хранитель музеев Э.О. Визель покидают комиссию [4]. Однако Кустодиева не сломили непрекращающиеся нападки коллег: футуристы ругали за нерешительность и нежелание «перерезать пуповину», которая связывала его с И.Е. Репиным, декаденты определяли его работы как «безнадежно ортографические», критики часто вспоминали «лубочность» полотен мастера. При всем этом художник до последних дней продолжал воспевать то, что было дорого его сердцу, - красоту и щедрость русской земли [5].
С 1916 г. ноги художника парализованы, и он навсегда прикован к креслу. «...Он совершенно был лишен непосредственных внешних впечатлений жизни...», писал Мстислав Добужинский, и был прав, однако несколько преувеличивал «неподвижность» Кустодиева [6]. Несмотря на «неподвижность», Кустодиев совершает поездки в Финляндию, Астрахань, Крым, Кострому. В письме к режиссеру В.В. Лужскому он пишет: «Только рада бога, Василий Васильевич, не говорите о моей болезни никому - а, напротив, что я здоров, а главное, весел, впрочем, это правда, несмотря на ужасные боли, - я сам удивляюсь на свою жизнеспособность и даже жизнерадостность. Уж очень люблю, видно, „жить“!!». Для того чтобы жить, Кустодиеву нужно было работать - это и была его форма жизни. Лето 1917 г. [7], после второй операции, Борис Михайлович Кустодиев провел в санатории «Конкала» под Выборгом. Четыре месяца он жил в санатории, где создал портреты графини С.А. Грабовской на фоне соснового парка, дочери московских миллионеров Лопатиной, дочери выборгского купца Эмиля Фредрика Буттенгофа, Аниты Буденгоф (Буттенгоф). Там написана и картина «На мосту» [8, 9].
На отдых в Финляндию Кустодиев отправился в мае. Вскоре после приезда, 20 мая, Кустодиев послал открытку В.В. Лужскому: «Третий день как в Финляндии. Здесь очень хорошо, чудесное лето, прекрасный санаторий. Это в 8 км от Выборга... Много солнца, все распускается. Думаю пробыть здесь все лето, если, конечно, какие-нибудь непредвиденные обстоятельства не заставят поехать обратно: теперь всего можно ожидать» [10]. Отдых сочетался с лечением - хвойные ванны, массаж. На досуге Борис Михайлович с интересом просматривал приходящие из Петрограда газеты. События в Петрограде всколыхнули и Финляндию: финский сейм принял законопроект об автономии Финляндии. В ответ на этот шаг Временное правительство объявило о роспуске сейма и о намерении провести выборы нового состава сейма одновременно с выборами в России Учредительного собрания. Все это оживленно обсуждали отдыхающие в Конккала, а самые осведомленные передавали, что часть депутатов сейма из социал-демократов считает решение о роспуске сейма совершенно незаконным. По слухам, в начале августа в Гельсингфорсе прошли массовые демонстрации. Впрочем, эти тревожные новости волновали Кустодиева уже не столь остро, как прежде. В августе к отдыхающим в Конккала присоединился приехавший из Петрограда сын Кирилл, и теперь семейство нередко выбиралось на прогулку в полном составе. Однажды, огибая озеро, вышли к его дальнему краю, откуда с деревянного мостика открывался вид на санаторий и окружающий его парк. Вечерело, и все вокруг дышало спокойствием. Борис Михайлович попросил жену с детьми постоять на мосту, а сам, сидя в кресле, стал быстро набрасывать эскиз будущей картины [11].
Таким же лирическим чувством проникнут и пейзаж, написанный в Конкала. Там изображено другое озеро, в лесу, и отблески заката на небе и в воде, и сосны на берегу. А в центре полотна одинокий гребец направляет лодку к берегу. Кирилл Борисович вспоминал, что когда они с отцом добрались до этого озера, отец, восхищенный его красотой, тут же решил запечатлеть его на полотне [11].
Писатель А.И. Кудря в своей книге «Кустодиев» [11] сообщает, что семья Кустодиевых отправилась в обратный путь из Конккала в Петроград в середине сентября. Однако зарисовка с изображением Кирилла (сына художника), выполненная, возможно, также в Конккала как подготовительная к работе «На мосту», датируется 25 сентября 1917 г. На Кирилле надета рубашка-матроска, как и на дочери Ирине, судя по другой зарисовке «На мосту». В начале XX в. матроски стали своего рода униформой, знаком массового вкуса.
Рис. 2. Б. Кустодиев. На мосту (жена и дочь художника). 1917 г. Бумага, карандаш Fig. 2. B. Kustodiev. On the bridge (a wife and daughter of the artist). 1917. Pencil, paper
Рис. 3. Б. Кустодиев. Портрет К.Б. Кустодиева. 1917 г. Fig. 3. B. Kustodiev. Portrait of K.B. Kustodiev. 1917
Рис. 4. Санаторий «Конкала». Финская открытка. Нач. XX в.?
Fig. 4. Sanatorium «Konkala». Finnish postcard. The beginning of XX century?
Поселок Красный Холм1, в котором располагался санаторий, до 1948 г. имел название Конккала (фин. Konkkala). Недалеко от Выборга существовала и усадьба Конккала, построенная из дерева на каменном фундаменте в стиле классицизма. Возле усадьбы была разбита березовая аллея. С 1880 по 1903 г. усадьба принадлежала Карлу Фердинанду Борениусу. Известный выборгский предприниматель начал свою деятельность на предприятии Карла Исаака Виктора Ховинга, промышленника и мецената, который, в частности, пожертвовал на строительство здания Школы живописи и Музея изящных искусств в г. Выборге. После внезапной смерти Ховинга в 1876 г. Борениус основал собственно предприятие в Выборге по торговле лесоматериалами и экспортом круглой древесины. В 90-е гг. XIX столетия компания была крупнейшим производителем и импортером пиломатериалов и круглого леса. С 1880 по 1904 г. Карл Борениус был членом городского правления Выборга. В 1902 г. вместе с Матти Ройха, владельцем бумажной фабрики Simpele, он решает вложить все свои капиталы в строительство бумажной фабрики под Москвой. Однако проект не удалось осуществить, и в 1904 г. Карл Борениус обанкротился. После этого, с 1904 по 1914 г. Борениус служил юристом на бумажной фабрике в Энсо (ныне Светогорск). Усадьбу Конккала пришлось продать в 1903 г. не менее выдающемуся жителю Выборга - Эмилю Буттенхофу (Буттенгофу), богатому предпринимателю, торговцу сигаретами, винами, владельцу дома № 7 по улице Крепостной. Семейство Буттенгоф владело несколькими усадьбами в Выборгской губернии. Все они находились в образцовом состоянии, имели подсобное хозяйство, конюшни, славились своими садами и парками. После смерти Эмиля Буттенгофа в 1933 г. имение было продано, и последним хозяином усадьбы стал фармацевт Койвулед [12]. При усадьбе работали небольшая лесопилка и мельница. Незадолго до начала Каменногорское городское поселение Выборгского района Ленинградской области.
Первой мировой войны выборгский архитектор Клас Аксель Гюльден построил в поселке пятиэтажное здание санатория Конккала. В сентябре 1911 г. там уже отдыхали поэт Осип Мандельштам (он называл Конккала «богом заброшенным уголком Финляндии»), адвокат Кони, литературный историк Бочановский. В 1948 г. санаторий работал для больных открытыми формами легочного туберкулеза [13]. Санаторий существует и поныне, он сменил название вместе с поселком и теперь это Красный Холм, а официально - Федеральное государственное бюджетное учреждение туберкулезный санаторий «Выборг-3» Минздрава России.
Рис. 5. Реклама санатория Конккала (ныне Красный Холм), 1911 г. К.Б. Грэнхагенъ (1911).
Спутник по Финляндии
Fig. 5. Advertising of the resort of Konkkala (now Red Hill), 1911. K. B. Granhagen (1911).
Finland travel guide
О выборгских страницах в жизни художника Кустодиева вспоминали его дочь Ирина и сын Кирилл. «Летом этого года мы жили в санатории «Конкала» под Выборгом - в первом этаже в небольшой комнате с закрытым балконом-фонарем. Здание санатория сохранилось до наших дней. Большое, четырехэтажное, у входа - два льва. Кругом роскошный парк, клумбы. Перед окнами - сосны, цветы. Там, в «Конкале», папа очень много работал. Почти весь день сидел в своем кресле в парке и писал этюды. Написал портрет С.А. Грабовской, очаровательной шатенки с огромными синими глазами. Она сидит под соснами в розовой вязаной кофточке и шапочке, положив обе руки на стол. Рисовал портреты Лопатиной, Сувориной и Аниты Буденгоф1. Здесь исполнена и картина „На мосту“. Мы - мама, Кирилл и я - стоим на мосту, над вечерним озером; на заднем плане - санаторий и парк...», - писала Ирина Кустодиева [14].
Рис. 6. Санаторий Конккала. Открытка нач. XX в.?
Fig. 6. Sanatorium Konkkala. Postcard. The beginning of the XX century?
Рис. 7. Санаторий Конккала. Внутреннее убранство. Нач. XX в.?
Fig. 7. Sanatorium Konkkala. Interior decoration. The beginning of the XX century?
Рис. 8. Санаторий «Выборг-3» (Конккала). Внутреннее убранство. Современное состояние. Фото с официального сайта санатория
Fig. 8. Sanatorium “Vyborg-3” (Konkkala). Interior decoration. The current state.
Photos from the official website of the sanatorium
Рис. 9. Санаторий «Выборг-3» (Конккала). Внутреннее убранство. Современное состояние. Фото с официального сайта санатория
Fig. 9. Sanatorium “Vyborg-3” (Konkkala). Interior decoration. The current state. Photos from the official website of the sanatorium
«Лето 1917 года, после второй операции, отец провел в санатории „Конкала“, в семи километрах от Выборга. Несмотря на плохое самочувствие, он много работал. Я приехал туда в конце августа. Однажды я повез отца в кресле - по проселочной дороге, мимо какого-то хутора - к красивому озеру, расположенному в лесу среди берез и елей. Восхищенный видом озера, он решил его написать. Я поставил ему мольберт, на него подрамник с натянутым холстом, и отец погрузился в работу. Этюд получался интересным. Почти закончив, отец решил, что этюд „пуст“, и я получаю распоряжение: „Кира, становись около березы, я тебя напишу, не люблю писать этюды без фигур, пусто как-то без них, а когда приходится писать без людей, то мне всегда хочется их приписать“. Уж тогда, из-за своей болезни, отец с кресла вставать не мог, и поэтому в Петроград ему пришлось возвращаться в „собачьем“ вагоне. За кресло было уплачено как за багаж. Скорый поезд шел четыре часа, и все это время отец находился в „обществе“ собак; их было несколько: пудель, бульдог, терьер и охотничьи. Собаки были в намордниках на сворках, зацепленных крючками к стенкам вагона, отец в кресле поместился посредине. Всю дорогу он рисовал собак. Ему нравилось и то, что, как он говорил, „делай что хочешь - никому не мешаешь!“», - вспоминал Кирилл Борисович Кустодиев [15].