Непосредственная помощь науки практике может осуществляться за счет верного отражения и предсказания действительности, а также подготовки средств влияния на нее с прогнозируемым результатом [15-26]. При этом моделирование воздействия как эффективное направление познания и планирования представляет собой воспроизведение формы или некоторых свойств предметов или явлений с целью их изучения или повторения (воспроизведения). Это - исследование свойств каких-либо объектов (процессов) с помощью других объектов (процессов), являющихся их моделью. Люди издавна использовали моделирование как средство познания. Встречаясь в своей деятельности с чем-то неизвестным, человек, прежде всего, пытался сопоставить это неизвестное с уже известным ему. При сравнении неизвестного с известным происходит перенос знания со второго на первое, известное выступает как модель неизвестного. Такой перенос знаний в логике получил название умозаключение по аналогии. Метод моделирования и позволяет получить знание об исследуемом объекте или явлении путем изучения аналогичного явления на модели.
Все модели классифицируются в зависимости от выбора их основания. Основание классификации определяются материалистическим пониманием модели как средства отображения, воспроизведения той или иной части действительности с целью ее более глубоко познания. Б. А. Глинский, Б. С. Грязнов, Б. С. Дынкин и Е. П. Никитин (1965) предлагают наряду с обычным делением моделей по способу реализации классифицировать их также по характеру воспроизводимых сторон оригинала и положив в основу этот признак, получают следующие виды моделей: 1) субстанциональные, 2) структурные, 3) функциональные и 4) смешанные. Если исключить четвертую группу, не являющуюся самостоятельной, то оставшиеся три вида моделей соответствуют понятиям, отражающим важнейшие характеристики сложных систем: 1) материал, или субстрат, т.е. совокупность элементов, образующих систему; 2) структуру, т. е. совокупность отношений и связей между элементами; и 3) функции, т.е. поведение системы как целого. А. Н. Кочергин (1969) различает три вида моделирования: 1) функциональное, для которого характерна имитация поведения прототипа; 2) информационное, которое имитирует протекающие в прототипе процессы лишь с информационной стороны; 3) субстратно-структурное, которое учитывает не только поведение прототипа, но также его материальную основу, т. е. структуру и субстрат.
Соответственно, в арсенале аналитического инструментария выработки стратегии при помощи форсайт-программирования сейчас существенное место занимают адаптации SWOT-анализа - метода стратегического планирования, используемого для оценки таких факторов и явлений, влияющих на проект или предприятие, как его сильные стороны (Strengths), слабые стороны / ограничения (Weaknesses/Limitations), возможности (Opportunities) и угрозы (Threats) [27-31]. Сформированная таким образом матрица помогает комплексно оценить имеющиеся внутренние и внешние преимущества и угрозы для будущего определения стратегического вектора и направленности сценарного планирования, которых стоит придерживаться. Исследователь стратегического планирования и управления X. Вейрич полагает возможным характеризовать возможные стратегии с помощью карточки баланса (“Balanced Scorecard'). С использованием этой карточки конкретизируется доминирующее и вспомогательные направления SWOT, что и помогает отобрать нужную стратегию. Р. Делтри в своей работе “Динамический SWOT-анализ” дает ответ на вопрос: как правильно определить реальное состояние дел и стратегический вектор на основе SWOT- анализа. Главным, по его мнению, является поэтапное определение ценностной точки ("Point of Value"). На стартовом уровне при этом следует определить точку баланса компонентов SWOT, затем - провести интеграцию полученных данных и оценку имеющегося потенциала. Соответственно, мы видим, что наиболее сильной и эффективной стратегией является стратегия преимуществ - возможностей: гораздо выигрышнее развивать и наращивать свои преимущества, а не устранять недостатки. При этом создание на основе SWOT-анализа “шахматок” (характеристика задач на пересечении направлений ответственности и временных рубежей) позволяют не только видеть собственное дерево целей, но и обладать общим представлением о взаимодействиях и перспективах: в полном соответствии с заветами А. В. Суворова, каждый должен знать свой маневр. Содержание “шахматки” и выявляет: кто, когда и что должен сделать - в сопоставлении с задачами прочих акторов.
Таким образом, применение методологий форсайт-программирование оказывается созвучным возможностям (пост)современности направлением эффективного синтеза возможностей развития. При наличии процедурно-технологического соответствия, разнообразия и компетентности привлечённых, достаточного, мотивированного и готового к участию в социально значимых коммуникациях экспертного сообщества, гибкого модератерства, верного взвешивания оценки сложившейся ситуации и правильных прогнозах развития кампании, оно может стать серьезным фактором устойчивого развития. Разрабатывая идею Ж. Дерриды о том, что нужны социально-информационные прививки, которые при точном осуществлены, приводят к мутациям социальных систем, современные авторы уточняют: речь может идти не только о негативных, но и о положительных мутациях [32]. Сегодня формируется практический и теоретический ответ на исторические вызовы, который во многом определяется тем, будут ли использоваться потенциальные “точки развития” (НИОКР-комплексы, отрасли НТП, технопарки, многие из предприятий ВПК, образовательно-научно-промышленные циклы) для конденсации положительных процессов в соответствии с интересами общества или же будут принесены в жертву политическим планам интеграции во внешние инфраструктуры. Социальное управление при этом интегрирует инновации и традиции, светскую, духовную культуру, инструментальные и мировоззренческие ценности, поступательное и циклическое развитие, персонализм и коллективизм, демократию и автократию, унитарность и федерализм, активное и пассивное поведение, отечественный и мировой опыт, отложенный и текущий спрос.
Формирование условий форсайта может стимулироваться, преимущественно, проектно-целевыми или тематическими задачами, вызывая специальные (направленные) или системные решения и акцентируя (меж)региональную, государственную, международную, корпоративную, отраслевую или объектно-процессуальную направленность. Особенно влияет на условия (ре)актуализации подобных механизмов развертывание тенденций десуверенизации, эффективными акторами которых сегодня выступают как бизнес- субъекты, так и регионы разного уровня [33-43]. С одной стороны, диффузия норм и практик всяческих МНК влияет на поведение отнюдь не только в экономической сфере: вплоть до формирования институций и стереотипов “корпоративного гражданства”. С другой, для формирования и развития регионов всегда была крайне важной (зачастую, определяющей) составляющая отношений власти. Как известно, и само понятие “район” возникло от греческого “луч”, характеризуя географическую единицу, тогда как “регион” - от латинского “правлю”, с изначальной нацеленностью на вектор управления и самоуправления, в том числе - социокультурными ресурсами [44]. При этом, если для района, области, края объект управления для проведения эффективной социокультурной мобилизации определяется территорией, то для города, поселка, деревни на переднем плане населенный пункт и эффективная организация местного самоуправления. Как показывают социологические исследования, социально-психологические “фотографии” населения, иерархии мотиваций для жителей крупных городов, принадлежащих к разным социальным слоям, часто ближе друг к другу, нежели к подходам и побудительным мотивам представителей тех же слоев, но из числа аграрного населения.
Развитие ценностно-смысловых комплексов культурно-цивилизационных миров относится к приоритетам обеспечения национальных интересов: за счет этого обеспечивается субъектность, возможность социально-политической мобилизации на осуществление своего Сверхпроекта, сохраняющего самоидентификацию и обеспечивающего дальнейшее совершенствование. В противном случае наиболее вероятным становится превращение в объект внешнего манипулирования, дефакто переход под внешнее управление (с применением технологий косвенного воздействия - без взятия на себя ответственности) [45-50]. Это особенно важно сегодня, когда в мире и зримо восстанавливаются, и конкурируют, и отторгаются частью акторов исторические очертания культурно-цивилизационных миров. Другое дело, что осознание этого обстоятельства может быть разным: от констатации роли их традиционного ценностно-смыслового ядра до замораживания сознания на уровне его фундамента с подготовкой почвы для разнообразной ксенофобии и терактов. Причем события нашего времени с непреложностью свидетельствуют о том, что уже сложилось международное сообщество (с авангардом из террористов и “разноцветных” путчистов) по подрыву культурно-цивилизационных миров: суверенных государственностей, традиционных устоев, ценностно-смысловых комплексов, etc. В этой ситуации для проведения эффективной социокультурной мобилизации наиболее важным становится вопрос не в том, как “ликвидировать отставание” в чем-то, а в том, как “сохранить и вырастить существующие преимущества”, сконцентрировать ресурсы и осуществить маневр ими: сложившиеся и закрепленные в процессе антропосоциогенеза ценностно-смысловые комплексы указывают предпочтительные “точки развития”. Соответственно, объективно усиливается запрос на доминанту общественного звучания форсайт-программирования.
Вместе с тем, все совершенство развивающегося инструментария социальных технологий не способно изменить ни общество в целом, ни мировоззренческие (первичные) ценностно-целевые иерархии. Аппарат обновленного подхода во многом подготовлен. В теории открытых систем и состояний подвижного равновесия Л. фон Берталанфи система - комплекс взаимодействующих элементов, а первичный элемент информации - не отдельный факт, а их совокупные структуры. Социохозяйственная целостность за счет гибкости в малом, подвижности поверхностных слоев хранит фундаментальные, абсолютные ценности этноса. Связки хотя и трансформируются под воздействием внешней среды, но в пределах, которые задаются необходимостью сохранения и развития организации. Поведение систем при аналогичных входных сигналах может быть совсем разным. Кибернетика второго порядка акцентирует внимание на автономии сложных иерархических систем и готовит к целостному восприятию их, не допуская аналитической дезинтеграции (например, для упрощенного управления). Следовательно, для сохранения адекватности управления новым условиям следует осуществлять переход от практики команд и инструкций к самой координации на базе тенденций, которые лишь частично регламентируют деятельность. При взаимодействии в структуре социума тысяч индивидов происходит спонтанная самоорганизация и самосохранение порядков и традиций, осознать которые во всей полноте невозможно и сверхзадача которых - воссоздание системы. Социохозяйственная целостность потому и выживает, что мы не пытаемся и не можем контролировать ее полностью. Обеспечение укорененности изменений в обществе достигается предоставлением прогрессивных форм существующим традициям. Структурообразующими элементами института и сетевой среды выступают правила, нормы и образцы поведения, которые определяют действия человека, группы и общества. В то же время сохранение смыслов цивилизации в глобализирующемся мире невозможно не при попытках автаркии и консервации, а исключительно через развитие: велосипед или движется, или падает. Так что проблема не столько в осознании своего культурно-цивилизационного отличия, сколько в его использовании для целей безопасности развития общества, в обеспечении особости модели развития.
Форсайт-программы обеспечивают интенсивное нахождение продуктивно работающих в конкретных условиях решений. Соответственно, эффективность их применения предполагает взвешенный учет реально действующих сил и развертывающихся противоречий, применения протоколов достижения и реализации консенсуса. С этих позиций, фундаментальная социальная ценность форсайта - осуществление продуктивного социального единства с задействованием особенностей сетевого взаимодействия и гибких коммуникаций. Среди критериев эффективности форсайта особое место принадлежит обеспечению креативности, экспертизы, взаимодействия и доказательности. При этом в любом успешном проекте должны сочетаться различные методы, которые в совокупности наряду с содержательным анализом обеспечивают привлечение экспертов самой высокой квалификации, их высокую активность и взаимодействие, а статистике и количественным исследованиям уделяется особое внимание. Вместе с тем, в этом контексте стоит еще раз вспомнить Ли Якокку, который, подчеркивая роль фактора времени, утверждал, что ради достижения конкурентных преимуществ всегда нужно помнить о своевременности информации для принятия решений (после того, как подавляющая часть необходимой информации уже собрана, наступает момент, когда вы оказываетесь под властью закона падающей доходности).
Таким образом, в карнавальном калейдоскопе интерпретаций и подходов (пост)современности реализуется неумолимая логика истории с ее набором закономерного и случайного, коридором свободы решений и выбором арсенала целей и средств социокультурной мобилизации. И возможности существуют только для тех, кто в состоянии (имеет адекватные качества) их выделить и воспользоваться ими, в реализации чего широкие возможности открывают, в частности, практики форсайт-программирования. Оптимизация стратегии дальнейшего развития страны следует, прежде всего, из представлений об отечественном выборе своей перспективной ниши и конкурентоспособной в мире жесткой “гиперконкуренции” моделей развития. При этом, чтобы не потерять себя, мотивы действий должны быть выше собственных непосредственных нужд. Привлечение к общественно значимым проектам, создание гибких социальных сетей из наиболее активных участников, актуализация творческого потенциала пассионариев - один из решающих факторов превращения форсайта в серьезный аргумент конкурентного состязания культурно-цивилизационных миров. Чувство сопричастности ведущим общественным проектам становится важнейшим мотиватором действий. Социальный климат и государственная система должны расцениваться членами общества как справедливые. В частности, с одной стороны, правящие слои должны быть лишены возможности перекладывать свою ответственность (в частности, за качество принимаемых и реализуемых решений) на широкие слои населения. С другой, должен быть найден продуктивный баланс создания общей среды и специальных режимов.
Дальнейшее научное осмысление темы связывается с детализацией условий, методик, подходов к реализации форсайта (в частности, продуктивных инноваций).
Список использованных источников
1. Harrison B. Concentrated Economic Power and Silicon Valley / B.Harrison // Environment and Planning. - 1997. - № 26. - P. 307328.
2. Трухаев Р. И. Модели принятия решений в условиях неопределенности / Р. И. Трухаев. - М.: Наука, 1981. - 258 с.
3. Котляров И. В. Теоретические основы социального проектирования / И. В. Котляров. - Минск: Наука и техника, 1989. - 188 с.
4. Стефанов Н. Общественные науки и социальная технология / Н. Стефанов. - М.: Прогресс, 1976. - 247 с.
5. Шедяков В. Є. Соціальна творчість та інноваційність стратегічного управління / В. Є. Шедяков // Політичний менеджмент. - 2013. - № 1-2 (57-58). - С. 42-51.
6. Туленков М. В. Організаційна взаємодія в соціальному управлінні / М. В. Туленков: автореф. дис.... доктора соціол. наук / Класичний приватний ун-т. - Запоріжжя, 2010. - 32 с.
7. Martin B. R. Technology Foresight in a Rapidly Globalizing Economy / B. R. Martin // SPRU - Science and Technology Policy research. - Univ. of Sussex, 1995. - P. 2-10.
8. Форсайт: научный журнал. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.ecsocman. hse.ru /foresight.
9. Форсайт в России: интернет-портал федерального проекта форсайта развития науки и технологий в России. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.foresight-russia.ru.
10. Центр стратегических исследований и разработок. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://foresight.sfu- kras.ru/node/49.
11. Елохов А. М. Российский опыт форсайта / А. М. Елохов, Т. А. Елохова // ВУЗ. XXI век. - 2012. - № 1. - С. 5-27.
12. Елохов А. М. Прогностика в свете экономической антропологии / А. М. Елохов, В. Ю. Черных, Т. А. Елохова // АНТРО. - 2012. - № 1. - С. 32-49.
13. Бей Г. А. Методологія форсайту та її роль у забезпеченні стратегії соціального розвитку / Г. А. Бей // Політологічний вісник. - 2011. - Вип.55. - С. 330-335.
14. Геець В. Кластери і мережеві структури в економіці - тема досить цікава, але на сьогодні ще до кінця не вивчена. / В. Геець // Економіст. - 2008. - № 10. - С. 10-11.
15. Шедяков В. Є. Можливості ефективної організації та стимулювання бажаних трансформацій / В. Є. Шедяков // Сучасна українська політика. - 2010. - Вип. 19. - С. 327-338.
16. Шедяков В. Є. Використання країною діапазону можливостей інформаційної сфери при глобальному переході до шостого технологічного укладу / В. Є. Шедяков // Політологічний вісник. - Зб-к наук. праць: На замовлення Політологічного центру при КНУ ім. Тараса Шевченка, 2010. - Вип.50. - C. 128-138.
17. Плотников Н. Научная политика? Критика. Самоорганизация [Интервью Николая Плотникова, научного сотрудника Института философии Рурского университета (Бохум, Германия) Интернет-журналу “Гефтер”] / Н. Плотников. [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://gefter.ru/archive/8248.