Статья: Воссоздание смысловой доминанты при переводе: психолингвистический аспект

Московский государственный лингвистический университет

Воссоздание смысловой доминанты при переводе: психолингвистический аспект

В.А. Мягкова

Аннотация

перевод поэтический культурный

Автором предпринята попытка обоснования возможности (или необходимости) опущения культурных знаков в процессе перевода поэтического текста в случаях, когда смысловые компоненты данных знаков не способствуют адекватному воссозданию системы доминантных смыслов оригинального текста. В ходе исследования произведен сопоставительный анализ компонентов смысловой доминанты оригинального и переводного текстов с целью определения степени адекватности перевода и удачности переводческой стратегии.

Ключевые слова: перевод, культурно-специфическая единица, доминантный смысл, семантический компонент

Abstract

Rendering the dominant meaning in translation: the psycholinguistic aspect

V.A. Miagkova

Moscow State Linguistic University

The article seeks to prove the possibility (or even the necessity) of omitting culturally specific units while translating a poetic text, when the semantic components of these units do not contribute to the adequate rendering of the dominant meanings of the original text. A comparative analysis of the dominant semantic components of the original and translated texts is also done in order to determine the degree of translation adequacy and the relevance of the translation strategy.

Key words: translation, culturally specific unit, dominant meaning, semantic component

Введение

В современном переводоведении большую значимость имеет рассмотрение теории перевода как деятельностной («интегративной» по выражению К.И. Леонтьевой [Леонтьева, 2015]). Данный подход предполагает не только всестороннее осмысление понятия эквивалентности исходного и переводного текстов, но и изучение перевода во множестве его онтологий, в частности анализ перевода как «речемыслительной интерпретирующей деятельности индивида, реализующейся во взаимодействии со средой, ее процесс, результат, средства, мотив и пр.)» [там же, с. 265].

Исследователи (С.Н. Сыроваткин 1978; А.Д. Швейцер 1988; В.А. Нуриев 2003) указывают на смежность задач переводоведе - ния и психолингвистики, поскольку психолингвистика изучает речевую деятельность, в то время как перевод - объект исследования переводоведения - представляется специфическим видом речевой деятельности. Данные психолингвистики о механизмах порождения и восприятия речевого высказывания, о структуре речевого действия и о моделях языковой способности также могут быть полезны теории перевода (Нуриев 2003). В этой связи психолингвистический метод анализа смысловой доминанты текста может быть использован для решения различных лингвистических задач, в том числе для установления системы семантических компонентов, необходимых для воссоздания в тексте перевода.

О целесообразности ориентирования переводческой стратегии на вычленение и воссоздание в тексте перевода доминантного личностного смысла текста писали и выдающиеся теоретики переводоведения (Швейцер 1988; Комиссаров 1980). Так, В.Н. Комиссаров указывает на важность установления цели коммуникации, «составляющей обязательную часть любого высказывания на любом языке» и подчеркивает, что «по-видимому, не существует каких-либо лингвистических препятствий для того, чтобы в содержании текста перевода была бы выражена та же доминантная функция, что и в оригинале» [Комиссаров, 1980, с. 69]. Важно отметить, что под целью коммуникации художественного текста исследователь понимает не то, что «хотел сказать автор», а то, что он фактически сказал, то есть непосредственно доминантный смысл текста [Пищальникова, 1991]. Данный тезис перекликается со следующим положением В.А. Пищальниковой о порождении и восприятии художественного, в частности, поэтического текста, - «мотивация, субъективно отраженная в системе эстетически значимых авторских эмоций, не осознается автором художественного текста, но реципиентом она легко обнаруживается, потому что система эстетических эмоций фиксируется в языковых единицах и их индивидуальных трансформациях» [там же, с. 16].

Нередко за употреблением в тексте культурно-специфических единиц переводчики видят именно стремление автора выразить культурно значимое содержание, поэтому рассматривают использование эквивалентных речевых операций как значимую предпосылку адекватного воссоздания значения речевого действия автора. Однако данное предположение (и выбранная на его основе переводческая стратегия) не всегда оказывается верным. По данным психолингвистических экспериментов, культурная специфика знака не обязательно предполагает включение смысловых компонентов соответствующей культурно-специфичной познавательной модели в процесс формирования доминантного смысла текста [Панарина, 2017]. Кроме того, восприятие культурных знаков как текстовых элементов не является обязательной причиной актуализации культурно значимых познавательных моделей у реципиентов [там же].

Ранее в ходе сравнительного анализа текстов двух переводов одного поэтического произведения мы также убедились в том, что культурно-специфические единицы не всегда являются ключевыми компонентами системы доминантного смысла стихотворения [Мягкова, 2020]. Кроме того, попытка переводчика добавить в текст перевода отсылки к прецедентным текстам иноязычной культуры может приводить к ассоциативному смещению и, как следствие, нарушению смыслового единства. При этом более адекватный перевод достигается воссозданием значимых элементов системы доминантного смысла оригинала, отказом от функционально нерелевантных добавлений.

Целью данного исследования является доказательство более частного положения, которое подтверждает возможность опущения культурно значимых единиц при переводе, на основе анализа психолингвистических механизмов формирования смысловой доминанты. Для этого мы рассмотрим особенности функционирования в тексте перевода с английского на русский язык культурно-маркированных единиц в ситуациях, когда автор оригинального текста выстраивает систему личностных смыслов путем включения в текст отсылок к реалиям русской культуры.

Данная цель предполагает решение следующих задач:

1) провести анализ оригинального текста, выявить ключевые элементы для реализации системы личностных смыслов автора, определить роль культурно значимых элементов в этой системе;

2) проанализировать текст перевода, рассмотреть, какими способами воссозданы основные составляющие системы доминантного смысла оригинала, а также какие функции выполняют культурно значимые единицы в тексте перевода.

В.А. Пищальникова отмечает, что «в определении доминантного смысла следует исходить из структурных соотношений языковых единиц, фиксирующих личностные смыслы, учитывая, что актуальность личностного смысла отражается в какой-либо акцентуации языковой единицы, являющейся его репрезентантом» [Пищальникова, 1991, с. 13]. Важно подчеркнуть, что культурно специфические единицы могут быть частью различных речевых действий в структуре деятельности автора текста, и, подчиняясь мотиву выражения комплекса авторских личностных смыслов, по-разному реализовать в структуре актуального значения конвенциональное культурное содержание.

Переводческий анализ текста методом построения системы доминантных смыслов осуществляется следующим образом: на основе воспринимаемого лексического материала и его семантической интерпретации формируется система смыслов, концептов, наиболее значимые (частотные) из которых должны быть воссозданы в тексте перевода. При этом переводчиком осуществляется ряд смысловых замен, эквивалентность которых определяет возможность полноценного понимания художественного текста.

Ключевым показателем адекватного перевода представляется максимальная степень воссоздания системы авторских личностных смыслов. Но поскольку личностные смыслы принципиально не могут быть переданы точно, в силу континуальности смысла, интерпретатору приходится опираться на психологические значения слов языка и выражать разные аспекты личностного смысла, употребляя слова в речи как конвенциональные единицы. При сопоставлении значений различных компонентов текста можно также обращаться к словарям, поскольку, по замечанию А.А. Леонтьева, психологическое значение в своей наиболее устойчивой форме фиксируется в словарном значении [Леонтьев, 2010].

Основная часть

Рассмотрим пример интеграции реалий русской культуры в систему доминантных смыслов англоязычного стихотворения Т. Харрисона «Летний сад» (из цикла «Сонеты железного занавеса») [В двух измерениях: Современная британская поэзия в русских переводах, 2009, с. 250].

Одним из ключевых образов поэтического текста выступают суровые и одинокие вдовы (babushkas, vast pool of widowhood), чьих мужей забрала война (это значение реализуется в яркой метафоре menfolk melted down to monuments). Глагол swathe («felt-swathed») также вызывает ассоциации с войной, поскольку в одном из своих значений включает компонент «with or as if with a bandage» («перевязать повязкой / бинтом» (https://www.merriam-webster.com/)). Образ женщин тесно связан с образом мрачного Ленинграда, на улицах которого они разбивают лед: атмосфера холода и уныния в городе реализуется в лексемах winter false dawns, в звукоподражаниях thud! thud! thud!, chip, ассонансах «stooping» - «pool» - «widowhood». Одинокие женщины оставлены охранять не только память своих погибших мужей, но и ценности города, данный компонент образа выражен в культурно-специфических элементах Rembrandts (вероятно, имеются в виду смотрительницы Эрмитажа), Tsar's crowns, Faberges.

В тексте перевода, выполненного Ю. Фокиной, адекватно воссоздан образ города (переводчица вводит топоним «Ленинград», а также называет женщин «ленинградками», что довольно гармонично встраивается в реконструкцию оригинальной системы доминантных смыслов), реализуется в лексемах с мигренью, тюкает лом, серая наледь (см. схема 1) [В двух измерениях…, 2009, с. 251]. К образу города на Неве отсылает и название переводного стихотворения (Летний сад), а также названия статуй Марино Грапелли, украшающих Летний сад (VERITAS, HONOR, PSYCHE).

Таблица 1. Компоненты системы доминантного смысла оригинального стихотворения

Схема 1. Компоненты системы доминантного смысла переводного стихотворения (с опорой на толковые словари Т Ф. Ефремовой, Русский ассоциативный словарь)

Интегративный смысл культурно-специфических компонентов оригинального текста в значительной мере фиксируют психологическую ценность впечатлений автора от Ленинграда (в 1970-1980-е годы Тони Харрисон путешествовал по ряду столиц стран Варшавского пакта). При этом интересно отметить, что в тексте перевода сокращено количество культурно специфических единиц, отсылающих к памятникам истории и искусства (Rembrandts, Faberges, Tsar's crowns, VERITAS, HONOR, PSYCHE ^ тициановский зал, римлянок белые губы, Психея), что представляется довольно естественным, поскольку в сознании русскоязычного читателя топоним Ленинград, упоминания Летнего сада и тициановского зала вызывают достаточно прочные ассоциации с разнообразной историей культурной столицы.

Концепты, благодаря которым воссоздается образ ленинградских женщин, реализуются в ярких метафорах «час предрассветный усердно дробят, из-под платков обдавая кромешным вдовством», их одиночество, скорбь по ушедшей молодости и потерянной любви - в мощной метафоре, усиленной параллельными конструкциями: «век не из гипса - из плоти лепил, не из гранита - из юных мужчин высекал». Как и в системе смыслов, составляющих образ города, смысловые компоненты «холод» и «темнота» являются значимыми для конструирования образа ленинградских женщин (входят в состав значения элементов кромешный, темный, как прорубь) (см. схему 1).

Важно отметить, что в переводном тексте функциональная значимость элемента бабушки отличается от эффекта данной лексемы в оригинале. В оригинальном стихотворении babushkas погружает читателя в культурный контекст, запускает познавательный процесс, указывает в первую очередь на пожилую женщину. В тексте перевода лексический элемент бабушка актуализирует ассоциации со старшим членом семьи (в русскоязычных толковых словарях данная лексема фиксируется с первым значением «мать отца или матери», а значение «пожилая женщина» приводится с пометой «разговорное или просторечное» [Ефремова, 2000; Ожегов, 1997], а также сопровождается примерами из пословиц, поговорок и сказок). Согласно Русскому ассоциативному словарю среди реакций на стимул бабушка преобладают старушка, добрая, любимая, родная, рядом с дедушкой [Русский ассоциативный словарь, URL]. Кроме того, слово с уменьшительно-ласкательным суффиксом - ушк - диссонирует с образом женщин, реализованном в лексемах кромешный, вдовство. В тексте перевода эта единица перестает быть специфическим элементом другой культуры, для русскоязычного читателя эта лексема ассоциируется с уменьшительно-ласкательным обращением, в этой связи перевод кажется менее удачным.