Автор подчеркивал, что Япония - милитаристское государство, опьяненное военными и политическими успехами, желающее и дальше удовлетворять за счет других свою аннексионную политику. Между двумя странами существовали и серьезные различия: «Кроме того, из всех союзников наших Япония была наиболее далека нам по своим национальным особенностям и по характеру своей культуры. Все это подсказывало демократии необходимость настаивать, чтобы помощь союзников была только коллективной и чтобы Япония не имела в этом деле превалирующей роли. Эти же соображения заставили демократию настаивать, чтобы союзники особыми декларациями гарантировали перед всем цивилизованным миром неприкосновенность нашей территории, суверенность наших прав и неприкосновенность наших границ. Таковы были постановления VIII совета партии социалистов-революционеров, той партии, за которую высказалось большинство страны при выборах в Учредительное собрание; таковы были резолюции демократических совещаний в Харбине и Владивостоке»20.
Вторая часть статьи начинается с признания автором заслуг западных союзников в интервенции, поскольку Япония не заняла в ней первое место, а стала лишь одной из стран-участниц, что, однако, не помешало ей сразу же вести себя агрессивно: «С первого же момента японцы проявили полную бесцеремонность как в отношении нашего государственного суверенитета и нашего государственного достояния, так и в отношении гражданских и политических прав населения. Японцы без всяких разговоров забрали наши интендантские склады, наши флотилии, наши телеграфные провода, занимали наши станции и железные дороги, ставили своих часовых в наших государственных учреждениях без всякого повода для этого, опечатывали своими печатями наши золотые запасы, изымали из общего пользования и распоряжались, как собственными, нашими вагонами и паровозами, которых у нас и без того так мало, нередко отнимали паровозы даже у наших высших военачальников. Все это зафиксировано документами»21.
В конце статьи автор, подводя итог деятельности Японии, оставляет открытым вопрос о том, чем же все-таки является проводимая политика: «При таком положении невольно поднимается вопрос: интервенция это или оккупация? Где границы между дружественной помощью ослабевшему союзнику и использованием его тяжелого положения в своих интересах?»22. В статье Япония представала в образе противника, ведущего грабительскую политику на Дальнем Востоке и готового пойти и на прямой захват территорий, если бы ей не мешал авторитет западных держав.
В довольно интересной форме показывает отношение к японским военным томская общественно-политическая демократическая газета «Голос Сибири». В опубликованном стихотворении в юмористической форме перечисляются все беды России за несколько предыдущих лет, в частности упоминается атаман Г М. Семенов. Заканчивается стихотворение следующими словами: «Мороз по коже. / Спаси нас Боже, / От авантюры / И… Накамуры»23. Вероятно, здесь автор имел в виду К. Накамуру, на тот момент полковника японской армии. В том же номере помещена перепечатка интервью из харбинской газеты «Маньчжурия» с японским генералом Такеучи. В ней генерал обещал всеми силами защищать Г М. Семенова и ни в коем случае не выдавать его24. Подобные публикации играли против положительного восприятия Японии. Как отмечал голландский военный корреспондент Л. Грондейс, ненависть к Г.М. Семенову объединяла людей с самыми разными взглядами25. В итоге читатель данного издания, уже знавший о стиле политики Г М. Семенова, воспринимал Японию как силу, несущую ответственность за его действия.
Беспартийное общественно-политическое издание «Ишимская жизнь», напротив, приводя на страницах газеты полемику в японской печати о необходимости вступления в Лигу Наций, показывает, что Япония, судя по дискуссии, была готова проводить сбалансированную политику: «Пацифистская нация разрушается от пацифизма, а милитаристская нация от милитаризма. Япония должна быть готова и к войне, и к миру, усвоив себе и милитаризм, и пацифизм одновременно»26. Ознакомившись с заявлением представителя японской торговой коммерческой миссии, читатели получали представление о деловых, коммерческих интересах Японии в России: «Япония рассматривает Сибирь и Маньчжурию как удобный рынок для продуктов своей промышленности и огромного количества сырья. Япония не имеет никаких империалистических планов в Сибири, только, согласно вековым международным правам, ищет поле приложения своих капиталов для расширения своей торговли»27. Подчеркивалось, что со стороны Японии не было желания воспользоваться смутой в России для достижения эгоистических целей ни в территориальном, ни в экономическом плане28.
Политическое, литературное и экономическое издание «Сибирская жизнь» в начале 1919 г. довольно сдержанно освещало японскую внешнюю политику. Говоря об отсутствии японских войск на Урале, газета приводила мнение токийской прессы: отказ от транспортировки японских солдат на запад связан с нежеланием вызвать враждебные чувства у местного населения, которое и без того регулярно снабжают «небылицами» о Японии29. Таким образом, Япония воспринималась здесь как жертва недопонимания, не имевшая возможности полноценно оказывать помощь антибольшевистскому движению из-за ложных и несправедливых слухов.
Кроме того, читатель мог увидеть, что японские газеты уделяли немалое внимание вопросам сотрудничества с американским правительством, которое, как и правительство Японии, не посягало на российские территории: «Экономические интересы обоих народов совпадают, но возможные столкновения интересов, определенные японо-американскими соглашениями, касаются лишь
Китая и Тихоокеанских островов, совершенно не затрагивая Сибири»30. Однако, несмотря на сотрудничество, Япония трепетно заботилась о неприкосновенности российского суверенитета. Чуть ранее «Сибирская жизнь сообщала, что политические круги Японии выразили протест против продвижения американской армии из Европы через Сибирь31.
Параллельно в Японии продолжалась работа по выработке дальнейших решений для помощи России: «С броненосца «Микаса» сообщают: в квартире японского министра иностранных дел Утида состоялось совещание министров иностранных дел и финансов и многочисленных представителей японского делового мира по вопросам экономической помощи Сибири и организации дальневосточной промышленности»32. Газета указывала, что в японском парламенте активно обсуждались вопросы о расширении избирательного права. Большая часть членов парламента считала, что избирательное право должно быть предоставлено всем пользующимся публичными правами и интеллигенции33. В сфере внешней политики Япония была готова и желала обеспечить мир и порядок в Китае34. По мнению японских политических деятелей, иностранные державы не должны распоряжаться русской собственностью, особенно КВЖД. Согласно заявлению министра иностранных дел К. Утида, «Китайско-Восточная железная дорога находится под совместным русско-китайским управлением. Никакая третья держава не может претендовать на контроль этой дорогой. На запрос по поводу слухов о передаче американцам концессии на постройку дороги Харбин - Благовещенск виконт Учида заявил, что это концессия принадлежит России, и Америка не имеет никакого касательства»35.
Несколько позже пресса стала выражать беспокойство по поводу политики Японии, отправившей гораздо большее количество войск, чем остальные союзники, что, несомненно, должно было сыграть ей на пользу36. Со ссылкой на харбинские газеты японцев обвиняли в тайной поддержке Г.М. Семенова, что существенно усложняло ситуацию: «Сообщения востока с западом весьма нерегулярны, отчего страдают интересы как иностранцев, так и китайцев, и нет возможности посылать снаряжение и припасы для армии, победоносно сражающейся против большевиков»37.
После появления такого рода сообщений освещение прессой японо-китайских отношений не обходилось без замечаний в адрес Токио. Например, «Сибирская жизнь» приводила выдержки из официального заявления китайского агентства в Вашингтоне, в котором было сказано, что условия Японии «недопустимы по отношению к стране, находящейся в союзе с американскими и союзными правительствами против центральных империй, помимо этого, они несовместимы со свободным развитием Китая в качестве независимой страны»38.
Периодически пресса упоминала и японскую политику ущемления прав корейцев. Читатели могли ознакомиться с инструкцией главного японского полицейского управления, строго запрещавшей газетам и журналам писать о движении народов за независимость с целью недопущения подобного рода акций на корейском полуострове39. На Дальнем Востоке, по мнению ряда британских журналистов, Япония скоро должна была начать контролировать все порты во вред интересам России40. В одной из газетных публикаций указывалось на готовность Японии защищать территории, ранее принадлежавшие Германии. В середине февраля 1919 г. «Сибирская жизнь» сообщала, что передача Маршалловых и Каролинских островов под контроль Австралии или Великобритании вызвала резкие негативные комментарии в японской прессе всех направлений. В статье говорилось, что даже грубая сила мировых держав в отношении Япония не заставит отказаться от данных территорий41. Но вскоре на страницах «Ишимской жизни» появился материал о восприятии японской прессой ситуации в России. В издании был проанализирован материал неназванного сотрудника японской газеты «Майнитисимбун», работавшего в Сибири. Во введении сообщалось, что данный автор уже не раз публиковал непроверенную одиозную информацию. Было указано, что, по мнению сотрудника газеты, вся Сибирь якобы полна слухов о неминуемом вооруженном столкновении между Японией и США42. Параллельно указывалось, что, согласно статье японского журналиста, все русское население Сибири крайне недружелюбно относилось к Японии, считая, что она имеет агрессивные намерения43. Также в качестве примера журналист сообщал о приезде в Омск представителя японского генерального штаба генерала А. Муто, выразившего желание встретиться с корреспондентами местной прессы для освещения своей миссии. В итоге данная информация о миссии в печать не попала. Далее приводилась точка зрения журналиста, согласно которой сокрытие информации было на совести определенных партий, стремившихся нанести вред Японии44. С одной стороны, подобная публикация не рисовала отрицательный образ Японии. Скорее читатель мог увидеть, что недопонимание, недоброжелательные отношения являются следствием недобросовестности корреспондентов. С другой стороны, нельзя не признать, что доля правды в рассуждениях на страницах японской газеты была, и это касалось противоречий между США и Японией. Примерно тогда же товарищ министра внутренних дел омского правительства В.Н. Пепеляев предполагал сыграть на противоречиях между иностранными союзниками антибольшевистского движения45.
В это же время читатели общественно-политического издания «Родная Сибирь» могли воспринимать Японию как страну, имевшую самую демократичную прессу. Периодическая печать Японии, согласно газете, была гораздо ближе и роднее массам, чем европейская пресса46. Недостаток же Японии заключался в том, что ее население не интересовалось событиями в Сибири47. Но уже в следующем номере газета опубликовала анонимное письмо, в котором была негативно описана ситуация во Владивостоке, сложившаяся из-за присутствия иностранцев. Особенно достается в письме японцам: «По улицам города, вооруженные до зубов, дефилируют мелкие отряды японских солдат-марионеток. Эти кукольные солдатики - всегда сосредоточенные, сурово нелюдимые, встречаются всегда и везде и до боли мозолят глаза»48. Однако вскоре газета, также без каких-либо комментариев, поместила письмо генерал-майора П.П. Иванова-Ринова японскому генералу К Отани: «Успешные действия императорских японских войск в районе Иннокентьевской против врагов государственного порядка вызвали во мне чувство восхищения их доблестью. В действиях войск я вижу залог дружбы двух наций. Примите, ваше превосходительство, мою сердечную благодарность и выражаю также мое глубокое соболезнование потерям»49.
В дальнейшем периодические издания регулярно оповещали о помощи Японии антибольшевистскому движению, и эти публикации отличались от сообщений официальной прессы лишь незначительно. Видимо, такое смягчение произошло во многом благодаря тому, что правительство Японии сразу высказалось против конференции на Принцевых островах. Параллельно японские дипломаты положительно отзывались о Российском правительстве А.В. Колчака. Так, японский представитель в Архангельске в феврале 1919 г. заявил, что правительство в Токио приветствует укрепление омской власти и готово оказывать любую помощь, не ищет для себя никаких выгод желает лишь возрождения России на основах права, справедливости и свободы50. Орган общественно-политической и кооперативной мысли «Алтайский край» сообщал об успешной борьбе японских войск с большевистскими отрядами на Дальнем Востоке51. Войска Японии планировалось оставить в крае до полного успокоения противника52. Российское правительство А.В. Колчака пользовалось все большей поддержкой53. Япония была готова и дальше иметь только равные отношения со всеми соседями: «Японский народ миролюбив: единственный народ, который в течение четырех лет жил в мире. Если же пришлось воевать в последнее время, то это было вызвано необходимостью. Внешняя политика Японии по отношению к Китаю, России и другим государствам основывается на поддержке мирных отношений»54. Значительные усилия прилагал и японский комитет экономической помощи, через Красный Крест бесплатно снабжавший Сибирь и Дальний Восток перевязочными средствами55.