Вполне поэтому можно утверждать, что статья Ткачева «Больные люди» была ответом нечаевского единомышленника и соратника на то, какими этих вождей и их ведомых увидел Достоевский. Критик, казалось бы, знал факты, что называется, из первых рук. Однако, поскольку в романе-памфлете на революционное движение речь шла во многом о нем самом, ответ Ткачева не мог не быть крайне полемическим. При этом в скобках стоит отметить то любопытное обстоятельство, что журналистский дебют 18-летнего Ткачева - его статья «О суде по преступлениям против законов о печати» - состоялся в июне 1862 г. в журнале «Время» братьев М.М. и Ф.М. Достоевских. Впрочем, уже его третья статья там была запрещена цензурой. Правда, как раз в июне 1862 г. на восемь месяцев были закрыты журналы «Современник» и «Русское слово», арестованы Н.Г. Чернышевский и Д.И. Писарев. В журнал «Время» Ткачева, возможно, привел Н.Н. Страхов, бывший его учителем в гимназии.
В целом «Больные люди» написаны в очень раздраженном тоне. В статье, например, говорится, что последний роман Достоевского демонстрирует «отсутствие в авторе всякой творческой фантазии», что «в “Бесах” окончательно обнаруживается творческое банкротство автора “Бедных людей”» и его «микроскопический талант». Начинается ткачевская статья стилистически тяжеловатым и сумбурным иронизированием над так называемым ренегатством Достоевского, над его «актом публичного раскаяния и отречения»:
Этот герой дня сознает себя несравненно выше всех этих ординарных «людишек», которые имеют глупость упорствовать в увлечениях своей юности, которые приросли к своим убеждениям, как улитка к раковине, которые считают измену низостью, ренегатство - пошлостью Ткачев П.Н. Больные люди. С. 5..
Упрекая Достоевского в разного рода непоследовательностях (как они представляются автору критической статьи), Ткачев говорит:
...в голове у него точно сидит какой-то злой дух и, помимо воли и желания бедного автора, постоянно заставляет его выделывать такие поступки и произносить такие речи, от которых ему самому впоследствии приходится отрекаться Там же. С. 7..
Дальше Ткачев стремится доказать наличие психической ненормальности самого Достоевского и рассуждает об этом много и со вкусом:
В г. Достоевском тоже сидят два человека, его сознание разделилось на два «я», одно я сознает себя неспособным писать пасквили и гордо объявляет, что оно «не торгует своим пером» и гнушается даже самой мысли о каких- нибудь «заискиваниях en haut lieu» («Гражданин», No. 3); другое я амико- шонствует с Мещерским, сочиняет крокодилов, пишет инсинуации на присяжных и соперничает с Лесковым в «Бесах». Я не хочу делать первое я ответственным за поступки второго я; я верю на слово г. Достоевскому, когда он уверяет, будто его «не понимают» и «неверно перетолковывают», т.е. я верю на слово, что г. Достоевский искренно отказывается от солидарности с некоторыми из своих поступков и с настоящим смыслом некоторых из своих писаний. Таким образом, автор «Бесов» представляется нам не просто кающимся и отрекающимся, а двойником, одна половинка которого кается и отрекается, а другая отнекивается от этого покаяния и отречения.
Случай не совсем ординарный, но не невозможный; и если вы вспомните, как странны и бесноваты почти все действующие лица в повестях и романах г. Достоевского, если вы вспомните, что большинство их отличается какими-нибудь психическими аномалиями, то вы должны будете согласиться, что аномалия самого автора не из самых удивительных Ткачев П.Н. Больные люди. С. 8..
Несколько удивительно всё это читать, зная дальнейшую судьбу и обстоятельства смерти самого П.Н. Ткачева. А именно, что с начала 1880-х гг. у него начинают проявляться признаки развивающегося паралича мозга, что в итоге закончилось полным умственным помешательством. С декабря 1882 г. Ткачев находился в специальной клинике для душевнобольных в Париже. Лев Тихомиров писал впоследствии в «Тенях из прошлого», что Ткачев не перенес краха своего дела и сошел с ума.
Также Ткачев - и это объединяет его с Михайловским - категорически отрицал, что в революционной среде, на изображение которой претендовал Достоевский, могут обсуждаться разного рода мистически-религиозные идеи наподобие идей Шатова и Кириллова:
Бред вертится на таких мистико-загадочных вопросах, о которых, кроме двух-трех московских кликуш, самого автора да разве еще философа Страхова, вероятно, никто никогда во всей России не думал и не думает.
Если бы наше юношество воспитывалось под исключительным влиянием достопамятного Ивана Яковлевича, если бы оно почерпало всю свою мудрость из богословских писаний Хомякова и философских трактатов Киреевского, если бы его вместо гимназий и университетов отправляли в монастыри и к отцам схимникам, если бы оно с пеленок было окружено спертой атмосферой семинарской схоластики, казарменной школы и юродствующего невежества, - тогда, и только тогда, из его среды могли бы выходить больные, одержимые шатовским и кирилловским бредом Там же. С. 36..
Ткачев уверяет, что Достоевский приписывает своим персонажам не реальные состояния реальных людей, а свои субъективные психические состояния, которые лишь продукт созерцания «собственных внутренностей». Но к действительности, к действительной революционной молодежи весь этот «бред», как Ткачев именует метафизические и религиозные споры и суждения в «Бесах», отношения не имеет.
В самом деле, есть ли какая-нибудь логическая возможность предположить, будто люди, долженствующие служить олицетворением московского кликушества и философии «Гражданина», чтобы эти люди впутались в тайное политическое общество, руководимое Верховенским и преследующее цели, не имеющие ничего общего с их idees fixes. Между миросозерцанием Ставрогиных, Верховенских, Виргинских, Шигалевых и т.п. и миросозерцанием Шатова и Кириллова не было ни единой точки соприкосновения: то, что волновало и интересовало первых, было совершенно индифферентно для последних, и наоборот» Ткачев П.Н. Больные люди. С. 40-41..
Ткачев говорит, что если из романа удалить разговор Верховенского со Ставрогиным об Иване-царевиче, то читатель никогда бы не догадался, что Верховенский - фанатик, одержимый несбыточными идеями. Правда, радикальный автор признает, что пункт помешательства Верховенского несколько более правдоподобен и что его «idees fixes резко отличаются от туманных фантасмагорий Шатова и Кириллова» Там же. С. 37., что между этими идеями и вопросами, волнующими ту среду, из которой вышел Верховенский, действительно существует некоторая связь. Однако, согласно Ткачеву, тут обнаруживается ...все бессилие авторского таланта, способного лишь на воспроизведение своих субъективных ощущений. Он никогда не наблюдал и не может себе представить, даже в самых общих, не говорю уже, - образных чертах, психическое состояние человека, помешавшегося на идее разрушения. Потому идея у него осталась сама по себе, а человек сам по себе; между бредом и бредящим не существует ни малейшей связи Там же. С. 37-38..
Характер Верховенского поэтому, дескать, составлен механически и крайне грубым образом из двух частей, не имеющих между собой ничего общего: с одной стороны, Достоевский приписал ему несколько биографических данных «об одном подсудимом» (очевидно, тут имеется в виду Нечаев), почерпнув их из судебного стенографического отчета. С другой - он, по Ткачеву, где-то подслушал мысль о необходимости «разрушения», но не понял ее, а переврал, затем облек ее в формы бессвязного бреда и сделал «этот бред» idee fixe его героя.
В целом герои этого романа скорее походят на пьяных или на одержимых острой белой горячкой, нежели на хронически больных или вообще на трезвых людей. Ткачев категорически настаивает на том, что «в болезненных представлениях уродцев», созданных Ф.М. Достоевским, «очевидно нисколько не отражается миросозерцание той среды - среды лучшей образованной молодежи, из которой они вышли» Там же. С. 37.. Пожалуй, главная идея статьи П.Н. Ткачева о романе «Бесы» - та, что, претендуя на объективность и показ действительности, реальных общественных тенденций, «г. Достоевский во всех своих беллетристических упражнениях исключительно ограничивается анализом психиатрических аномалий человеческого характера, живописанием внутреннего мира психически больных людей» Там же. С. 9..
Подобно большинству наших беллетристов, говорит Ткачев, Достоевский способен лишь на анализ внутреннего мира человеческой души. А когда он выходит за пределы этого внутреннего мира и из анализирующего психолога пытается стать обобщающим художником, он впадает в нелепость и односторонность. Поэтому, дескать, вместо реальных людей и живых картин общественной действительности Достоевский и изображает каких-то маньяков и больных людей, сумасшедших.
Всё это и образ Верховенского (Нечаева) в частности демонстрирует, по Ткачеву, «бессилие авторского таланта, способного лишь на воспроизведение своих субъективных ощущений» Ткачев П.Н. Больные люди. С. 37.. Дескать, Достоевский в «Бесах» взял на себя труд анализировать психические аномалии, что вполне соответствует «его таланту, таланту весьма искусному в психиатрическом анализе и никогда не выходящему за пределы этого анализа» Там же.. Однако даже в этом смысле он, считает Ткачев, способен на анализ лишь только некоторых психиатрических явлений. А что касается именно «Бесов», на этот раз даже этот анализ оказался совершенно не под силу автору.
Впрочем, интересно, что двумя годами позже о только что вышедшем новом романе Достоевского «Подросток» П.Н. Ткачев будет говорить заметно мягче и не в столь раздраженном тоне. Он даже начнет свою статью «Литературное попурри» со слов о «мастерской кисти одного из замечательнейших и, я немногим ошибусь, если скажу - одного из первокласснейших художников... нашего времени» Ткачёв П.Н. Литературное попурри // Ткачев П.Н. Избранные сочинения на социальнополитические темы: в 4 т. Т. 4. М., 1932. С. 59.. Правда, он не откажется от многих своих прошлых тезисов относительно Достоевского: односторонность таланта писателя, заключающаяся в психологическом анализе, герои как ненормальные персонажи и «люди безумия», низкое значение Достоевского как художника с эстетической точки зрения и его неумение выразить художественную правду и т.д. В то же время Ткачев говорит, что произведения Достоевского важны с точки зрения общественного (а не эстетического) интереса, в плане того, что он живописует и какой материал он дает публицистической критике для общественного осмысления. Ведь в романах г. Достоевского затрагиваются обыкновенно такие психические явления, которые играют весьма видную роль в жизни известных классов, известной среды нашего общества и которые представляют, следовательно, весьма любопытный материал для оценки общественного и умственного состояния этой среды, этих классов Там же. С. 64..
По Ткачеву, «Подросток» посвящен анализу так называемых идейных людей, третьей категории «людей забитых» - тут он следует Добролюбову и цитирует его статью «Забитые люди», посвященную «Преступлению и наказанию». Первые две категории «забитых людей» - это люди ожесточенные либо приниженные. И Ткачев даже говорит, что в «Подростке» анализ души «идейных людей» достигает той глубины, той обстоятельности и той сравнительной объективности, никогда, однако ж, не способной отрешиться, - от чисто субъективного элемента, благодаря которому автору удалось так хорошо воспроизвести в прежних своих произведениях господствующее настроение души забитых людей первых двух категорий - людей «приниженных» и «ожесточенных» Там же. С. 66..
Таким образом, мы видим заметную разницу в оценках русским революционером и радикальным критиком Ткачевым романов Достоевского «Бесы» и «Подросток». Если в первом случае он практически полностью отрицал какую-либо художественную или общественную значимость романа, то во втором случае суждение было более дифференцированным и благоприятным.
Но это был только первый этап восприятия «Бесов» революционно-радикальной литературной традицией, для которой было характерно полное, тотальное неприятие романа. Революционеры в изображенных персонажах и ситуациях не узнавали себя и своей ситуации, а их апологеты - своих ге - роев, категорически отрицая какое-либо сходство с реальной действительностью. Однако, например, в ранние советские годы (1920-е) некоторые авторы-марксисты будут считать, что Достоевский в «Бесах», напротив, во многом правдиво отразил революцию и ее стихию (В.Ф. Переверзев). А в ранней советской исторической науке тогда же будет формироваться тенденция к апологии и оправданию фигуры и деятельности С.Г. Нечаева (историки М.Н. Покровский, М. Коваленский, А.И. Гамбаров, отчасти Б.П. Козьмин и другие). Но это уже темы для отдельного рассмотрения в наших последующих работах.
Список литературы
1. Долинин А.С. В творческой лаборатории Достоевского (История создания романа «Подросток»). М.: Советский писатель, 1947. 174 с.
2. Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: в 30 т. Л.: Наука, 1974-1990.
3. Кирпотин В.Я. Достоевский и Белинский. М.: Художественная литература, 1976. 301 с.
4. Льюис К.С. Просто христианство / Пер. с англ. И. Череватой // Льюис К.С. Христианство. М.: АСТ, 2020. С. 109-320.
5. [Минаев ДД.] «Бесы» Федора Достоевского // Искра. 1873. № 6 (21 февр.). С. 5-6.
6. Минаков А.Ю. У истоков терроризма: С.Г. Нечаев и нечаевское дело // Власть и общественное движение в России имперского периода / Ред. М.Д. Карпачев. Воронеж: Воронежский государственный университет, 2005. С. 174-352.
7. Михайловский Н.К. Литературные и журнальные заметки. Январь 1873 г. // Отечественные записки. 1873. Т. CCVI. № 1. С. 133-161.
8. Михайловский Н.К. Сочинения: в 6 т. Т. 1. СПб.: Ред. журн. «Русское богатство», 1896. 970 стлб.
9. Программа революционных действий // Историко-революционная хрестоматия. Т. 1 / Сост. В.П. Кузьмин; под ред. В.М. Фриче. М.: Новая Москва, 1923. С. 79-85.
10. Рак В.Д. Спор Достоевского с Н.К. Михайловским в 1875 г. // Достоевский. Материалы и исследования. Т. 5 / Ред. Г.М. Фридлендер. Л.: Наука, 1983. С. 208-221.
11. Ткачев П.Н. Больные люди // Ткачев П.Н. Избранные сочинения на социально-политические темы: в 4 т. Т. 3. М.: Изд-во Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно- переселенцев, 1933. С. 5-48.