Восприятие романа «Бесы» Ф.М. Достоевского в дореволюционной радикальной критике
Пущаев Юрий Владимирович
Роман «Бесы» Ф.М. Достоевского имеет богатую историю в плане его восприятия в истории русской и советской культуры. Вопреки распространенному мнению, его никогда не запрещали в советское время: он четырежды выходил в составе собраний сочинений Ф.М. Достоевского (1927, 1957, 1974, 1982 гг.). В данной статье рассматривается, как роман «Бесы» еще при жизни автора был встречен русской радикальной критикой. В центре анализа - критические статьи одного из лидеров народников, Н.К. Михайловского, и радикального революционера, соратника С.Г. Нечаева - П.Н. Ткачева. Их объединяет резко критическое отношение к роману, его практически полное неприятие. И Михайловский, и Ткачев категорически отрицают, что в революционной среде, в которой царят культ научного знания, позитивизм и атеизм, имеют место такие метафизические и религиозные идеи и споры, как это представлено в романе. Михайловский также упрекает Достоевского в том, что он просмотрел главного беса тогдашней России - беса богатства и связанную с этим опасность для страны. В полемике между Достоевским и Михайловским были подняты темы консервативного социализма и вопрос о том, может ли социализм быть неатеистическим. К сожалению, развития эта полемика не имела. Критика же Ткачевым романа «Бесы» имела еще более резкий характер. Главная идея Ткачева сводилась к тому, что Достоевский ограничивается исключительно анализом психиатрических аномалий человеческого характера, живописанием внутреннего мира психически больных людей и приписывает своим персонажам и окружающей их действительности лишь внутренние состояния своей души и свои идеи. Указанные работы относятся к первому этапу восприятия «Бесов» революционно-радикальной литературной традицией. Уже в ранние советские годы некоторые авторы-марксисты будут считать, что Достоевский в «Бесах», напротив, во многом правдиво отразил революцию и ее стихию (В.Ф. Переверзев). Тогда же в ранней советской исторической науке будет формироваться тенденция по апологии и оправданию фигуры и деятельности С.Г. Нечаева.
Ключевые слова: Достоевский, роман «Бесы», литературная критика, русский революционный радикализм, Ткачев, Михайловский, консервативный социализм.
Perception of the novel “Demons” by F.M. Dostoevsky in Russian pre-revolutionary radical criticism
Yuriy V. Puschaev
The novel “Demons" by F.M. Dostoevsky has a very rich history in terms of its perception in the history of Russian and Soviet culture. Contrary to a popular belief, it was never banned in Soviet times. It was published four times as part of the collected works of Dostoevsky (1927, 1957, 1974, 1982). This article examines how the novel “Demons” was received by the Russian radical criticism during the author's lifetime. The analysis focuses on the critical articles by N.K. Mikhailovsky, one of the leaders of the narodniks, and P.N. Tkachev, a radical revolutionary, an associate of S.G. Nechaev. They are united by a sharply critical attitude to the novel, its almost complete rejection. Both Mikhailovsky and Tkachev categorically deny that such metaphysical and religious ideas and disputes take place in the revolutionary environment in which the cult of scientific knowledge, positivism and atheism reign, as it is presented in the novel. Mikhailovsky also reproaches Dostoevsky for having overlooked the main demon of Russia at that time - the demon of wealth and its threat for the country. In a dispute that followed between Dostoevsky and Mikhailovsky, the topics of conservative socialism and whether socialism can be non-atheistic were raised. Unfortunately, this dispute did not develop. Tkachev's criticism of this novel was even more harsh. According Tkachev's main thesis, Dostoevsky exclusively limited himself to analyzing psychiatric anomalies of human character, painting the inner world of mentally ill people, and ascribing to his characters and to their reality only the inner states of his soul and only his own ideas. These works are only the first stage of the perception of “Demons” by the revolutionary-radical literary tradition. However, for example, in the early Soviet years (1920s), some Marxist authors believed that in “Demons”, on the contrary, Dostoevsky in many respects truthfully reflected the revolution and its elements (V.F. Pereverzev). And in the early Soviet historical science, at the same time, a trend was formed towards an apology and justification of Nechaev himself and of his actions.
Keywords: Dostoevsky, the novel “Demons”, literary criticism, Russian revolutionary radicalism, Tkachev, Mikhailovsky, conservative socialism.
Роман «Бесы» великого русского писателя Ф.М. Достоевского относится к числу так называемых антинигилистических романов, которые во второй половине XIX в., в пореформенное время, ставили своей целью под именем нигилизма критику тогдашнего революционного движения. Список этих романов довольно широк. К ним относятся такие хорошо известные произведения, как «На ножах» и «Некуда» Н.С. Лескова, «Взбаламученное море» А.Ф. Писемского, «Марево» В.П. Клюшникова, «Панургово стадо» и «Две силы» Вс.В. Крестовского и др. Среди них «Бесы» Достоевского являются высшим достижением. Этому роману присуща не только острая памфлетная и идеологическая заостренность, но и несомненные художественные достоинства. И так же как и революционно-демократическая критика, идеологическая советская критика, пока она оставалась преданно официозной или искренне марксистской (т.е. без подспудных порицающих выпадов и намеков в адрес уже советского строя), не могла обойти своим вниманием произведение Достоевского о «бесах революции». Она резко, порой уничижительно отзывалась о романе, но не могла до конца растворить его достоинства в едкой кислоте своего неприятия хотя бы в силу его несомненной художественной оригинальности. В этом контексте интересна история восприятия «Бесов» как в революционно-демократическом движении в дореволюционное время, так и в советской критике в разные периоды советской истории.
Кстати, предварительно стоит отметить, что весьма часто встречающееся мнение о том, что в СССР «Бесы» были «под запретом», верно лишь отчасти. Действительно, в СССР вплоть до 1989 г. не было отдельного издания «Бесов», но «запрещенный роман» вошел в состав четырех собраний сочинений великого классика. «Бесы» вышли в 1927, 1957, 1974, 1982 гг. По подсчетам И.С. Чернышова, «Бесы» за это время были опубликованы общим тиражом 1 млн 110 тыс. экз. В 1927 г. - 10 тыс. экз., в 1957 г. - 300 тыс. экз., в 1974 г. - 200 тыс. экз., в 1982 г. - 600 тыс. экз. Как резюмирует И.С. Чернышов, «поэтому ни о каком “запрете”, конечно, говорить не стоит» Чернышов И.С. Стратегия издания романа Ф.М. Достоевского «Бесы» в постсоветской России // Филологический класс. 2017. № 3 (49). С. 102..
Правда, как оговаривает тот же автор, отсутствие моноиздания «Бесов» являлось значительной проблемой, на которую указывали многие литературоведы. «В результате, в “перестроечный” период, всего за 3 года - с 1989-го по 1991-й - вышло 11 изданий “Бесов” общим тиражом 2 млн 4300 экз. - подобный всплеск интереса можно назвать настоящим “бумом”: в постсоветский период ничего подобного по тиражам уже не повторится, хотя в 1993-1994 гг. выйдет не менее 11 изданий “Бесов” общим тиражом 440 тыс. экз.» Там же.. бесы радикальный критика роман
При жизни Достоевского «Бесы» вышли отдельным изданием только один раз, в 1873 г. Как и другие его поздние романы, «Идиот» и «Подросток», они получили больше негативной, чем позитивной, литературной прижизненной критики - несмотря на то, что среди читателей роман пользовался популярностью и хорошо продавался: по подсчетам того же исследователя, из 3500 экземпляров при жизни Достоевского было продано 2376 (67,88 % всего тиража) Чернышов И.С. Прижизненная критика романа Ф.М. Достоевского «Бесы» в контексте. Достоевский сам с радостью отметил успех романа у читателей в письме к жене от 10 августа 1873 г. фразой «бесочки- то... пошли»авторской стратегии издания романа // Новый филологический вестник. 2018. № 4 (36). С. 129.. Тем не менее «если спрос на “Бесов” у публики носил ажиотажный характер, то прижизненная критика романа была резко негативной: из 44 заметок, посвященных “Бесам” и вышедших при жизни автора в таких изданиях, как “Голос”, “Дело”, “Отечественные записки”, “Санкт-Петербургские ведомости”, “Новый мир” и др., 24 были отрицательными, 10 были выдержаны в нейтральном стиле, и еще в 10 заметках “Бесы” оценивались положительно»Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: в 30 т. Т. 29. Кн. 1. Л., 1986. С. 288. Чернышов И.С. Прижизненная критика романа Ф.М. Достоевского «Бесы». С. 130..
Что касается тогдашней критики именно из революционно-демократического лагеря, то ее характерной чертой было отрицание того, что Достоевскому удалось изобразить или отразить хоть какую-то имеющую место реальность. Более того, в его героях усмотрели преимущественно больных, патологических персонажей или хоть и не сумасшедших, но как минимум людей, находящихся «на границе нормального и ненормального состояния духа», которые «ведут странный образ жизни» и «высказывают странные мысли» (Михайловский). Впрочем, это впечатление было характерно не только для революционной критики. Лишь заметно позже за «Бесами» Достоевского будет признан их пророческий характер, и можно сказать, что это признание станет общим местом.
Наиболее заметными публикациями революционной партии явились критический отклик известного лидера народников Н.К. Михайловского под названием «Комментарии к “Бесам”» в февральском номере журнала «Отечественные записки» за 1873 г. и статья не менее известного радикального революционера 1870-1880-х гг. П.Н. Ткачева «Больные люди» в журнале «Дело», в 3-м и 4-м номерах за тот же 1873 г. Если Михайловский, позже ставший автором знаменитого определения Достоевского как «жестокого таланта», витиевато и с претензией на остроумие пытается высмеять, поиздеваться над только что вышедшим романом писателя, то Ткачев прямо придает его уничижительной и раздражительной критике.
Михайловский в своей критике поверхностен, в каком-то смысле он воплощает квинтэссенцию прогрессистского интеллигентского мировоззрения, не способного понять мысли Достоевского об искупительности страдания. Тем не менее он всё же более изобретателен, чем Ткачев. В прослеживании истории толкования «Бесов» Михайловский важен потому, что он в каком- то смысле задает канон адвокатирования революционного движения перед лицом этого антинигилистического романа Достоевского. Пожалуй, он первый сказал, что нечаевский кружок и нечаевское дело не характеризуют революционное движение как таковое, а являются из ряда вон выходящим случаем, скорее, предметом для уголовной хроники или романа: «Нечаевское дело есть до такой степени во всех отношениях монстр, что не может служить темой для романа с более или менее широким сюжетом. Оно могло бы доставить материал для романа уголовного, узкого и мелкого, могло бы, пожалуй, занять место и в картине современной жизни, но не иначе как в качестве третьестепенного эпизода» Михайловский Н.К. Сочинения: в 6 т. Т. 1. СПб., 1896. С. 851.. Как отмечает воронежский историк, исследователь русского консерватизма А.Ю. Минаков, «данная оценка Михайловского (“во всех отношениях монстр”) стала хрестоматийной, поскольку ее по-своему и на разные лады начали развивать многие народнические и либеральные историки и публицисты. Именно с Михайловского ведет свое начало трактовка нечаевщины как примитивной околореволюционной уголовщины, якобы не имеющей никакого отношения к “подлинной революционности”, как третьестепенного и совершенно незначительного эпизода русского революционного движения» Минаков А.Ю. У истоков терроризма: С.Г. Нечаев и нечаевское дело // Власть и общественное движение в России имперского периода. Воронеж, 2005. С. 177..
Впрочем, свои заметки о Достоевском Михайловский начал с того, что признал Достоевского «одним из талантливейших современных писателей», но тут же издевательски спросил, почему Достоевский с его «блестящим психиатрическим талантом» не возьмется за роман из европейской жизни XIV-XVI столетий: «Все эти бичующиеся, демономаны, ликантропы, все эти макабрские танцы, пиры во время чумы и проч., весь этот поразительный переплет эгоизма с чувством греха и жаждой искупления, - какая это была бы благодарная тема для г. Достоевского» Михайловский Н.К. Сочинения. Т. 1. С. 842.. В целом мнение о героях «Бесов» как людях не совсем нормальных, как мы уже сказали, было общей чертой тогдашней радикальной критики. Также, например, литературный критик и поэт Д.Д. Минаев отнес роман «Бесы» «к замечательным произведениям нашей бедной современной литературы, но вовсе не с художественной точки зрения, а единственно с патологической, врачебной». «Бесы», говорил он, оставляют «точно такое же крайне тяжелое впечатление, как посещение дома умалишенных», где все действующие лица - «больные, тронутые, с поврежденными мозгами» [Минаев Д.Д.] «Бесы» Федора Достоевского // Искра. 1873. № 6 (21 февр.). C. 5..
Еще одна общая черта революционно настроенных критиков - это отрицание того, что мистически-религиозные вопросы имеют какое-либо значение среди радикальной молодежи, как это изображено в романе. То есть, с одной стороны, в «Бесах» представлена скорее уголовщина, с другой - она имеет якобы нехарактерный совершенно для революционного движения религиозно-мистический оттенок. Вот что по этому поводу писал Н.К. Михайловский:
Но во всяком случае, имел ли какое-нибудь основание г. Достоевский группировать около нечаевского дела людей, проникнутых мистицизмом? Думаю, что нет, а тем паче не имел он права ставить их типами современной русской молодежи вообще. Такие люди, конечно, возможны и здесь, как и везде. Но мало ли что возможно. Едва ли русская молодежь так пристально занимается мистико-религиозными вопросами. Напротив, направление ее, вообще говоря, чисто практическое, а если кое-кто из нее и занимается социальными теориями, то уж, конечно, не такого характера, каким отличаются теории Ставрогина, Шатова, Кириллова... Во всяком случае, если бы г. Достоевский принял в соображение громадную массу русских молодых людей, стремящихся в адвокаты, мировые судьи, проводители усовершенствованных путей сообщения и проч., и проч., и проч.; если бы он прибавил сюда массу молодых людей, настроенных и серьезно, и трезво, наконец если бы он остановил подольше свое внимание на массе молодых верхоглядов, - то он, без сомнения, убедился бы, что теории, подобные шатовским, кирилловским, ставрогинским, могут занимать здесь только микроскопически ничтожное место <...> где слышал г. Достоевский, чтобы современные русские молодые люди встречали и провожали друг друга вопросами: вы атеист? вы лампадку зажигали? вы уверовали?
Тем паче, где слышал он из уст молодежи такие идеи, как, например: «народ есть тело божие», «русский народ богоносец» и т.п.? Я не спорю, может быть он все это и слышал, но уже, конечно, не имеет права выставлять эти черты, в качестве характерных, типических, на первое место Михайловский Н.К. Сочинения. Т. 1. С. 850-851..
Можно утверждать, что именно с усмотрением Достоевским мистиче- ски-религиозной и квазирелигиозной стороны социализма и нигилизма связана особая глубина «Бесов» и то, что этот роман позже признали пророческим. Но как раз это обстоятельство категорически отрицали первые революционные критики романа: проповедуемый ими культ науки и позитивного знания исключал осознание каких-то неявных метафизических предпосылок их собственного мировоззрения. Понимание того, что возникновение революционного мировоззрения предполагает определенное решение религиозных вопросов, самоопределение относительно них, закрыто для тех, кто думает, что решил их на основе строгих научных данных. По Михайловскому, Достоевский вкладывает идеи, которые в изобилии производит его эксцентричный талант, просто туда, где их, как кажется иронизирующему критику, на самом деле нет и быть не может.