В конце своей статьи, посвященной «Бесам», он берет под защиту сіїоуеп'ов и «общечеловеков», резко и уничижительно критикуя Достоевского за то, что тот в идее страдания видит народную правду, за то, что, например, в «Дневнике писателя» он возмущается стихами Некрасова о бурлаке, говоря, что «в них выражается протест против страданий бурлака, и может быть, протест против отсутствия протеста с его стороны». Но тут же он высказывает интересную мысль, что Достоевский в своем романе просмотрел главного беса, мучающего сейчас Россию, что у него нет «беса национального богатства», самого распространенного сегодня, по мнению Михайловского:
Пока вы занимаетесь безумными и бесноватыми скоуеп'ами и народной правдой, на эту самую народную правду налетают, как коршуны, citoyen'bi благоразумные, не беснующиеся, мирные и смирные, и рвут ее с алчностью хищной птицы, но с аллюрами благодетелей человечества. Как! Россия, этот бесноватый больной, вами изображаемый, перепоясывается железными дорогами, усыпается фабриками и банками, - и в вашем романе нет ни одной черты из этого мира! Вы сосредоточиваете свое внимание на ничтожной горсти безумцев и негодяев! В вашем романе нет беса национального богатства, беса самого распространенного и менее всякого другого знающего границы добра и зла. Свиньи, одолеваемые этим бесом, не бросятся, конечно, со скалы в море, нет, они будут похитрее ваших любимых героев. Если бы вы их заметили, они составили бы украшение вашего романа. Вы не за тех бесов ухватились. Бес служения народу - пусть он будет действительно бес, изгнанный из больного тела России, - жаждет в той или другой форме искупления, в этом именно вся его суть. Обойдите его лучше совсем, если вам бросаются в глаза только патологические его формы Михайловский Н.К. Сочинения. Т. 1. С. 871-872..
Позже это замечание Михайловского о том, что Достоевский просмотрел главного беса, беса национального богатства, даже дало возможность известному советскому литературоведу и специалисту по творчеству Достоевского А.С. Долинину предположить, что Достоевский услышал этот призыв Михайловского. По мнению Долинина, который в целом был склонен преувеличивать близость Достоевского социалистическому мировоззрению (но это отдельная тема), Достоевский последовал этому призыву в своем следующем романе - «Подросток» Долинин А.С. В творческой лаборатории Достоевского (История создания романа «Подросток»). М., 1947. С. 156-157.. Ведь в последнем тема денег и богатства ради богатства играет исключительную роль. Правда, это предположение не нашло поддержки у многих других литературоведов. Например, этот вопрос подробно разбирается В.Д. Раком в статье «Спор Достоевского с Н.К. Михайловским в 1875 году». В.Д. Рак после подробного анализа темы и разных аргументов pro et contra приходит к выводу, что «ответ писателя был тот же, что и в разобранных черновых заметках: от “беса богатства” Россию сохранит “русский дух”. Итак, в разгар работы над “Подростком” Достоевский ни с одним положением рецензии Михайловского на “Бесов” согласен не был. Тему, которую ему подсовывал Михайловский, он рассматривал под иным углом зрения, нежели критик “Отечественных записок”» Рак В.Д. Спор Достоевского с Н.К. Михайловским в 1875 г. // Достоевский. Материалы и исследования. Т. 5. Л., 1983. С. 221.. И дальше Достоевский говорит очень любопытные вещи:
Г-н Н.М. в первый раз поразил мое внимание своим отзывом о моих отзывах о Белинском, социализме и атеизме, а потом о моем романе «Бесы». Отвечать ему по поводу моего романа я немного упустил время, хотя и хотел было; но о социализме непременно отвечу <.. .> Главное, никак не могу понять, что хотел мне сказать г-н Н.М., уверяя меня, что социализм в России был бы непременно консервативен? Не думал ли он меня этим как-нибудь утешить, предположив, что я консерватор во что бы ни стало. Смею уверить г-на Н.М., что «лик мира сего» мне самому даже очень не нравится. Но писать и доказывать, что социализм не атеистичен, что социализм вовсе не формула атеизма, а атеизм вовсе не главная, не основная сущность его, - это чрезвычайно поразило меня в писателе, который, по-видимому, так много занимается этими темами <...> Об г-не же Н.М. я именно вспомнил потому, что всё хочу ему ответить, но никак не удается Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: в 30 т. Т. 21. Л., 1980. С. 157..
Тут имеется в виду сразу несколько суждений Михайловского, связанных с «Бесами» и социализмом. Во-первых, то место, где Михайловский говорит следующее, обращаясь к своему оппоненту:
Но вы просмотрели и кроме этого многое, г. Достоевский, просмотрели любопытнейшую и характернейшую черту нашего времени. Если бы вы не играли словом «Бог» и ближе познакомились с позоримым вами социализмом, вы убедились бы, что он совпадает с некоторыми по крайней мере элементами народной русской правды Михайловский Н.К. Сочинения. Т. 1. С. 871..
Во-вторых, например, то место из первого номера «Отечественных записок» за 1873 г., где Михайловский более конкретно говорит, что он понимает под совпадением социализма с «некоторыми по крайней мере элементами народной правды»:
Экономическое зерно социализма не представляет у нас, в России, учения революционного, так как большинство нашего народа владеет продуктами своего труда и достигает это при помощи ассоциации - поземельной общины Михайловский Н.К. Литературные и журнальные заметки. Январь 1873 г. // Отечественные записки. 1873. Т. CCVI. № 1. С. 160..
Поэтому для Михайловского, как он неоднократно говорил, в Европе рабочий вопрос - вопрос революционный, ибо там он требует передачи условий труда в руки работника и экспроприации теперешних собственников. Но рабочий вопрос в России есть вопрос консервативный, ибо тут требуется только сохранение условий труда в руках работника, гарантия теперешним собственникам их собственности. Как народник Михайловский подчеркивал:
...коренные начала русской экономической жизни не требуют революции, изменения направления своего течения. Требуется только развитие этих начал. Будут ли при этом баррикады или нет, это все равно, т.е. в том смысле все равно, что не изменяет консервативного характера русского рабочего вопроса. С другой стороны, революция может совершиться и под звуки марсельезы и под звуки всякой другой песни Михайловский Н.К. Сочинения. Т. 1. С. 736..
К сожалению, Достоевский не исполнил своего намерения и больше ничего так и не написал Михайловскому в ответ. Проблематика собственно консервативного социализма, так поразившая Достоевского (что можно или следует понимать под этим термином), осталась у него без продолжения. Можно предположить, что он в рассуждениях Михайловского о русском социализме увидел свое, то, что лично волновало его. Если для Михайловского указания на консервативность русского социализма сводились к социально-экономическим условиям, к земельной общине как основе будущего социального устройства, то Достоевского, вероятно, в консервативности социализма заинтересовал прежде всего вопрос, может ли он и правда быть не атеистичен, раз его назвали консервативным. Ведь консервативность всегда была связана с признанием роли религии в обществе как первоочередной и очень важной.
Тем не менее некоторые авторы, литературоведы и исследователи творчества Достоевского отмечали, что его интерес к данной проблематике связан с социалистическими увлечениями молодости и с предполагавшимися К.Н. Леонтьевым полуеретическими оттенками его христианской мысли, допускавшей возможность «золотого века» и установления Царства Божия на земле:
На Достоевского аргументация Михайловского произвела глубокое впечатление. Ему показалось, что он нашел наконец формулу, соединяющую воедино и пленительность увлечений его молодости, и отрицание революции. Он увидел воскрешенными позиции «Времени». Ему почудилась возможность соединения несоединимого - примирения враждующих лагерей русской общественности, создания смеси из учений социализма и христианства, изменения лика мира сего путем прививки к монархии «золотого века» Кирпотин В.Я. Достоевский и Белинский. М., 1976. С. 192..
Вспомним, наконец, знаменитый фрагмент из «Дневника писателя» о «нашем русском социализме»:
Вся глубокая ошибка их в том, что они не признают в русском народе церкви. Я не про здания церковные теперь говорю и не про причты, я про наш русский «социализм» теперь говорю (и это обратно противоположное церкви слово беру именно для разъяснения моей мысли, как ни показалось бы это странным), - цель и исход которого всенародная и вселенская церковь, осуществленная на земле, поколику земля может вместить ее. Я говорю про неустанную жажду в народе русском, всегда в нем присущую, великого, всеобщего всенародного, всебратского единения во имя Христово.
И если нет еще этого единения, если не созижделась еще церковь вполне, уже не в молитве одной, а на деле, то все-таки инстинкт этой церкви и неустанная жажда ее, иной раз даже почти бессознательная, в сердце многомиллионного народа нашего несомненно присутствуют. Не в коммунизме, не в механических формах заключается социализм народа русского: он верит, что спасется лишь в конце концов всесветным единением во имя Христово. Вот наш русский социализм! Вот над присутствием в народе русском этой высшей единительно-«церковной» идеи вы и смеетесь, господа европейцы наши Достоевский Ф.М. Полное собрание сочинений: в 30 т. Т. 27. Л., 1984. С. 18-19..
Здесь мы видим, что именно в русском народе (большинство которого на тот момент - крестьяне с их поземельной общиной) Достоевский соединяет церковь и «социализм», пусть и берет последнее слово в кавычки, и называет это «нашим русским социализмом». Стоит заметить в связи с этим, что вопрос, может ли социализм в принципе быть не атеистичен и консервативен, остается дискуссионным вплоть до сегодняшнего дня. Удачный синтез консерватизма и социализма означал бы, что в созданном в соответствии с ним обществе, с одной стороны, воплотился бы принцип «кто не работает, тот не ест». В нем не было бы всевластия денег и кричащего социально-экономического неравенства. С другой стороны, отношения между людьми, семейные и прочие, были бы традиционными в высоком, хорошем смысле этого слова. Религия, а не господство атеизма освящала бы повиновение властям не за страх, а за совесть, жертвенную заботу власти о подвластных и правильную иерархию внутри семьи (покорность детей родителям, жены мужу). О таком синтезе говорил английский христианский мыслитель, богослов и писатель Клайв Стейплз Льюис в своем труде «Просто христианство». Он заметил, что таким и было бы истинно христианское общество:
И тем не менее Новый завет, не вдаваясь в детали, дает нам довольно ясный намек на то, каким должно быть истинно христианское общество. Возможно, он дает нам немного больше, чем мы готовы принять. В Новом завете говорится, что в таком обществе нет места паразитам: «Кто не работает, пусть не ест». Каждый должен трудиться, и труд каждого приносит пользу; такое общество не нуждалось бы в производстве глупой роскоши и в еще более глупой рекламе, убеждающей эту роскошь покупать. В таком обществе нет чванливости, самовосхваления, притворства.
С одной стороны, христианское общество соответствовало бы идеалу сегодняшних «левых». С другой - христианство решительно настаивает на послушании, покорности представителям власти, которые соответствуют занимаемой должности, на покорности детей родителям и (боюсь, это требование уж очень непопулярно) покорности жен своим мужьям.
Кроме того, это общество должно быть жизнерадостным. Беспокойство и страх в нем - отклонение от нормы. Естественно, члены его взаимно вежливы друг с другом, ибо вежливость - тоже одна из христианских добродетелей.
Если бы такое общество действительно существовало и нам с вами посчастливилось бы его посетить, оно произвело бы на нас любопытное впечатление. Мы увидели бы, что экономическая политика напоминает социалистическую и по существу - прогрессивна, а семейные отношения и стиль поведения выглядят довольно старомодно - возможно, они даже показались бы нам церемонными и аристократическими. Каждому из нас понравилось бы что-то, но боюсь, мало кому понравилось бы все как есть Льюис К.С. Просто христианство // Льюис К.С. Христианство. М., 2020. С. 189-190..
Льюис в последних словах правильно указывает на то, что раздробленному естественному человеку, падшему Адаму, понравились бы лишь отдельные стороны этого общества: одним - социально-экономическое равенство (левые). Другим - иерархия и повиновение в отношениях между людьми (правые). Но совместить то и другое как целое, создать его, принять и поддерживать вряд ли людям было бы под силу. Одновременное наличие экономического равенства и правильной иерархичности, повиновения высших низшим в отношениях между людьми поэтому утопично. Если говорить метафорически, это в каком-то смысле сочетание льда и пламени, и поэтому в реальной общественно-исторической жизни разве оно возможно? Это было бы под силу лишь восстановленному в его целостности человеку и человечеству.
Что касается известной статьи знаменитого революционера П.Н. Ткачева «Больные люди» Ткачев П.Н. Больные люди // Ткачев П.Н. Избранные сочинения на социально-политические темы: в 4 т. Т. 3. М., 1933. С. 5-48., то она интересна прежде всего тем, что это отклик на роман «Бесы» человека, который был близким соратником Нечаева, вместе с ним одним из руководителей радикального меньшинства, которое стремилось придать студенческому движению политический характер. Весьма возможно, что вместе с Нечаевым Ткачев был автором «Программы революционных действий», напечатанной в № 1 листка «Народная расправа» Программа революционных действий // Историко-революционная хрестоматия. Т. 1. М., 1923. С. 79-85.. Нечаевский кружок часто собирался на квартире Ткачева, и там обсуждались планы совместных действий.
Познакомились они осенью 1868 г. Ткачев был старше Нечаева на три года и уже успел к тому времени дважды посидеть в Петропавловской крепости и однажды в Кронштадтской, закончить Петербургский университет и обрести известность среди молодежи как литератор радикальных взглядов. Стаж его революционной деятельности к 1868 г. насчитывал уже семь лет - огромный срок по тем меркам и условиям. Однако в отличие от нечаевской роль Ткачева в студенческих волнениях и событиях 1868-1869 гг. большей частью осталась неосвещенной, в тени, несмотря на то, что он был гораздо опытнее и образованнее неокрепшего тогда Нечаева. Тем не менее иногда в литературе можно встретить такое название тогдашнего кружка сторонников Нечаева, как «кружок Нечаева и Ткачева» Цейтлин А.Г. «Новь» // Литературное наследство. Т. 76. М., 1967. С. 110..