В этом контексте негативные слова героини приобретают иной смысловой оттенок. Становится очевидным, что девушка находится под сильным эмоциональным давлением любимого человека. Кристина понимает, что настоящего выбора у нее нет, что за нее уже приняли решение, которому ей придется подчиниться, иначе она рискует остаться одна, без защиты от Призрака. Девушка испытывает чувство вины перед наставником, в убийстве которого ее вынуждают участвовать, пытается оправдаться перед своей совестью и внутренним ощущением совершаемой ошибки. Она убеждает саму себя в разумности и правильности решения, которое приняли окружающие, и перечисляет чудовищные поступки Призрака, подробности которых она не знает, как аргументы в пользу этого решения. Так, Кристина внутренне остается одна, попадая в своеобразную социальную изоляцию, она не в состоянии преодолеть давление окружающих, не может поделиться своими сомнениями с любимым, который не хочет ее услышать.
В отчаянии героиня сбегает от всех на кладбище к могиле отца, чтобы разобраться с переживаниями и принять решение. Введение сцены на кладбище подчеркивает силу оказываемого обществом психологического давления: героиня пытается найти успокоение там, где законы мира людей уже не действуют. Однако возможности принятия самостоятельного решения ее лишает сначала появление Призрака, а затем и Рауля. Каждый из героев стремится склонить чашу весов в свою сторону. Так, Призрак обращается к Кристине на интонациях номера «Ангел Музыки», пытаясь воскресить в ее сознании воспоминания о прекрасном мире музыки, который их сблизил, и она вновь оказывается под его влиянием: «Отчаянно мой разум противится тебе / Но душа повинуется» [Ibidem, р. 230-231]. Слова Кристины свидетельствуют о том, что вопреки давлению общества и сопротивлению разума она тянется душой к Призраку, и лишь вмешательство Рауля заставляет девушку опомниться. Попытка оказать прямое давление на Кристину и возникновение угрозы Раулю, когда главный герой пускает ему под ноги огненные шары, качнули чашу весов и вынудили девушку ради любимого отбросить все сомнения и согласиться на участие в организации ловушки на Призрака.
Финальная сцена в Логове Призрака свидетельствует о том, что Кристина отбросила сомнения и решилась идти против бывшего наставника. Так, девушка гневно призывает к ответу Призрака, похитившего ее с представления оперы: «Насытил себя, наконец, / В своей жажде крови? / И теперь я должна стать жертвой / Страсти твоей плоти?» [Ibidem, р. 271-272]. Отметим, что здесь вновь наблюдается ставшее традиционным нарушение логики действия: Кристина своими словами намекает на убийство Буке и Пианджи, хотя знать о смерти последнего она ничего не должна, так как к тому времени, когда тело тенора было обнаружено, Призрак уже похитил Кристину. Слова героини отражают стереотип обязательного совершения преступления чудовищем-убийцей.
Попытка героя оправдать свои действия тем, что мир был к нему жесток, из-за обезображенного лица, заканчивается окончательным приговором Кристины, который она выносит на том же мотиве, что и чуть ранее Рауль, демонстрируя тем самым то, что жалость и сострадание покинули ее сердце, и она полностью приняла мнение окружения: «Твое поврежденное лицо / Не держит в ужасе меня теперь / Это в твоей душе то, что действительно обезображено» [Ibidem, р. 274]. Напомним, что в начале их знакомства Призрак просил Кристину увидеть человека за маской монстра. Теперь события повернулись таким образом, что для девушки поступки, которые совершил герой, делают невозможными любые отношения. Рассудок героини выносит безжалостный приговор: у чудовища, совершающего преступления, должна быть соответствующая душа.
Следующим этапом, демонстрирующим изменение восприятия Призрака героиней, становится сцена шантажа, в которой герой захватывает в плен пришедшего спасать Кристину Рауля и требует любовь Кристины в обмен на жизнь ее любимого: «Начни новую жизнь со мной / Купи ему свободу своей любовью / Отвергнешь меня и пошлешь любимого на смерть» [Ibidem, р. 279-280]. Эти слова звучат на интонациях речитатива Призрака к «Музыке ночи», но теперь они вторят эмоциональному эху слов Кристины о его мире из сцены на крыше, символизируя разрушение внутреннего мира Призрака и переход в состояние чудовища, которым его считали Кристина и другие.
В ответ героиня бросает в лицо Призраку: «Слезы, что я могла бы пролить / Над твоей беспросветной судьбой / Остыли и обратились слезами ненависти» [Ibidem, р. 280]. Когда гнев, слезы и мольбы оказываются безответными, Кристина жертвует собой ради спасения любимого на интонациях из номера «Ангел Музыки», как музыкального эха светлого образа главного героя: «Несчастное создание мрака, / Какую же жизнь ты знать мог? / Бог даст мне мужество показать тебе, / Что ты не одинок» [Ibidem, р. 286-287].
Преодолевая давление общественного мнения, жизненную ситуацию, которая, казалось, только подтверждает чудовищную натуру Призрака, Кристина принимает решение, основываясь на личном восприятии главного героя. Первоначально ее выбор воспринимается поступком, предопределенным Призраком: принесение себя в жертву во имя любимого, уступка обстоятельствам, совершение под давлением того, что он от нее требует. Однако Кристина делает не совсем тот выбор, который ей предлагается. Ее слова «ты не одинок» указывают на то, что именно выбирает героиня: она жертвует собой не только во имя спасения жизни Рауля, как того требовал от нее Призрак, но и сознательно расплачивается своей свободой за предубеждение к герою всего общества, чья бесчеловечность и жестокость в конце концов привели его к совершению преступлений. Это окружение вынуждало и саму Кристину идти против внутреннего голоса, который заставлял сомневаться, страдать, испытывать чувство вины, но ситуация складывалась таким образом, что девушка не могла открыто противостоять довлевшему над ней общественному мнению.
Финальные слова Кристины и последующая за ними сцена поцелуя Призрака становятся переломными и приводят действие мюзикла к неожиданной развязке: Призрак отпускает влюбленных без каких-либо условий. Это решение неожиданно для Рауля, воспринимающего главного героя исключительно в рамках стереотипа чудовища-убийцы, но интуитивно ожидаемо Кристиной, которая знала о светлой стороне души главного героя и, несмотря на все происходящее, верила в нее.
Таким образом, на протяжении всего мюзикла Кристина проходит сложный путь формирования своего личного отношения к главному герою: от экзальтированного восторга, через сочувствие, страх и сомнения, к ненависти, ярости и отчаянию и, наконец, к состраданию. Сложность этого пути продиктована внешностью героя, воспринимая которую она оказывается во власти навязываемого обществом стереотипа чудовища-убийцы. Серьезное влияние на Кристину оказывает совершение героем преступлений, ставших прямым следствием отторжения Призрака обществом, которое воспитало в нем ненависть к окружающим. Сначала героиня не хочет задумываться над причинами происходящего, предпочитая отстраниться и обвинить во всем чудовище. Однако в конце она проникается состраданием к жизни Призрака и пытается компенсировать своей жертвой ненависть, отчуждение и одиночество, на которое его обрекли окружающие.
Кристина, как и Призрак, вступает, по сути, в конфликт с обществом, который происходит в сознании героини и проявляется в ее внутреннем противодействии мнению окружающих относительно главного героя. Кристина испытывает чувство вины и одиночества, ей приходится выдерживать давление окружающих и непонимание любимого. Внутреннее сопротивление Кристины доводам разума и очевидным фактам основано на интуитивном восприятии сущности героя, которую общество не хочет видеть, так как она не укладываются в рамки выбранного стереотипа. Все это значительно расширяет художественный образ главной героини, который получает психологическую глубину и психологическую достоверность.
Список литературы
1. Леру Г. Призрак Оперы. М.: Азбука, 2011. 352 с.
2. Федоровская Н. А. Концепция «Музыки Ночи» в мюзикле Э. Л. Уэббера «Призрак Оперы» // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2012. № 5 (31). Ч. 1. С. 183-187.
3. Федоровская Н. А. Мюзикл Э. Л. Уэббера «Призрак Оперы» в конструкциях и концепциях. Владивосток: Изд-во ДВФУ, 2014. 312 с.