Размещено на http: //www. allbest. ru/
Дальневосточный федеральный университет
Восприятие Кристиной Даэ главного героя в мюзикле Э.Л. Уэббера "Призрак оперы"
Федоровская Наталья Александровна, д. искусствоведения, доцент
fedorovska@mail.ru
Аннотация
Федоровская Наталья Александровна
ВОСПРИЯТИЕ КРИСТИНОЙ ДАЭ ГЛАВНОГО ГЕРОЯ В МЮЗИКЛЕ Э. Л. УЭББЕРА "ПРИЗРАК ОПЕРЫ"
УДК 782.8 Искусствоведение
В статье рассматриваются особенности восприятия главного героя мюзикла Э. Л. Уэббера «Призрак Оперы» Кристиной Даэ, влияющие на формирование ее художественного образа. Установлено, что героиня проходит сложный путь: от экзальтированного восторга, через сочувствие, страх и сомнения, к ненависти, ярости и отчаянию и, наконец, к состраданию. Воспринимая внешность Призрака, Кристина оказывается во власти навязываемого обществом стереотипа чудовища-убийцы, но в финале преодолевает его, открывая свое сердце состраданию, принятию внутренней сущности главного героя.
Ключевые слова и фразы: Э. Л. Уэббер; «Призрак Оперы»; мюзикл; Кристина Даэ; художественный образ; конфликт личности и общества; стереотип чудовища-убийцы.
Annotation
PERCEPTION BY CHRISTINE DAAЙ OF THE MAIN CHARACTER IN A. L. WEBBER'S MUSICAL “THE PHANTOM OF THE OPERA”
Fedorovskaya Natal'ya Aleksandrovna, Doctor in Art Criticism, Associate Professor Far Eastern Federal University fedorovska@mail.ru
The article deals with the peculiarities of the perception of the main character of A. L. Webber's musical “The Phantom of the Opera” by Christine Daaй, which influence the formation of her artistic image. It is ascertained that the heroine passes a difficult way: from exalted delight through empathy, fear and doubt to hatred, rage, despair and finally to compassion. Perceiving the appearance of the Phantom Christine is in the power of the stereotype of the monster-killer imposed by the society, but in the final she overcomes it opening her heart to compassion, the acceptance of the inner essence of the main character.
Key words and phrases: A. L. Webber; “The Phantom of the Opera”; musical; Christine Daaй; artistic image; conflict between the individual and the society; stereotype of monster-killer.
Мюзикл Э. Л. Уэббера «Призрак Оперы», написанный по роману Г. Леру [1; 6], не один десяток лет привлекает внимание исследователей не только своими музыкальными, поэтическими, драматургическими достоинствами, но и ярко выраженной социальной и психологической проблематикой [2-5]. Несмотря на это, многие детали мюзикла остаются не до конца проясненными. Так, одно из центральных мест в мюзикле занимает конфликт между главным героем и окружающими его персонажами, каждый из которых дает прямую или косвенную характеристику Призраку, свидетельствующую об отношении персонажа к герою. В связи с этим представляет значительный интерес изучение посредством музыкально-поэтического и драматургического анализа особенностей восприятия Призрака Оперы Кристиной Даэ, влияющих на формирование ее художественного образа. уэббер драматургический стереотип мюзикл
Кристина Даэ - главная героиня мюзикла, ученица и муза Призрака, которая благодаря его усилиям получила возможность занять место примы в оперном театре. Анализ музыкально-поэтического текста и драматургии мюзикла показывает, что ее отношение к главному герою формируется постепенно, меняясь на протяжении всего произведения. Так, в номере «Ангел Музыки», интонации которого впоследствии станут главной положительной музыкальной характеристикой Призрака, она с восторгом рассказывает своей подруге Мег Жири о таинственном учителе: «Здесь в этой комнате он зовет меня нежно» [6, р. 39]. Здесь Кристина еще ничего не знает о внешности Призрака и формирует свое мнение о нем, исходя из личного общения с героем и своих идеальных представлениях об Ангеле Музыки, которого перед смертью обещал прислать ее отец.
Посещение подземного пристанища Призрака заканчивается эпизодом разоблачения, когда Кристина снимает с героя маску и видит его изуродованное лицо. Музыкальный текст всей этой сцены впоследствии множественным музыкальным эхом отразится в дальнейших сценах мюзикла. Отметим, что здесь кроме внешних эмоций: естественного испуга, слез и жалости, Кристина никак не реагирует на происходящее. Ее ответная реакция переносится в сцену на крыше оперного театра, куда после смерти Й. Буке Кристина приводит Рауля де Шаньи и во власти эмоций дает оценку действиям и внешности Призрака: «Он убьет меня! / И если ему понадобится убить / Тысячу человек / Призрак Оперы убьет и убьет снова! / Мой Бог, кто же этот человек, который охотится, чтобы убить? / Рауль, я видела его! / Смогу ли я когда-нибудь забыть ту внешность? / Смогу ли я когда-нибудь спастись от того лица, / Настолько искаженного, деформированного, / Что едва ли его можно назвать лицом» [Ibidem, р. 132-136].
В то же время Кристина пытается сопротивляться негативным мыслям о своем наставнике, чей волшебный голос ее поразил: «Но его голос наполнил мою душу / Удивительным, сладостным звуком. / В той ночи была музыка в моей душе, / И с той музыкой мой дух начал парить! / И я услышала то, что я никогда не слышала прежде. / В его глазах / Вся печаль мира / В тех умоляющих глазах, что и угрожают, и обожают» [Ibidem, р. 136-138].
Обратим внимание на резко негативную характеристику, сочетающеюся одновременно с восхищением и жалостью. Сначала Кристина дает бескомпромиссную оценку героя, многократно повторяя словоформу «kill». В ее словах звучит не только естественные в данном случае страх и паника, но и пугающая ожесточенность, гиперболизация возможности совершения преступлений человеком, о котором она раньше говорила с экзальтированным восторгом.
Наиболее простой и кажущейся на первый взгляд единственной причиной столь серьезных перемен стало убийство Й. Буке. Однако по сюжету Кристина не могла знать, что именно Призрак виновен в смерти смотрителя, так как ее в это время не было на сцене, а тень Призрака видела только Мег Жири. После того, как тело Й. Буке падает на сцену, Кристина, не общаясь ни с кем, сразу уводит Рауля на крышу. Девушке не известно и о способности Призрака убивать пенджабским лассо [4]. Она может лишь предположить, что главный герой виновен в произошедшем, так как ранее присутствовала на сцене в тот момент, когда Призрак сорвал спектакль, непостижимым образом лишив Карлотту голоса. Позитивная характеристика, данная в номере «Ангел музыки», должна была стать главной основой для сомнений и неприятия факта убийства.
Поэтому возникает ощущение, что героиня делает вывод лишь на основании внешности героя, о которой в ужасе рассказывает Раулю. Личное общение с ним, когда в номере «Музыка ночи» Призрак демонстрировал лучшие качества и раскрывал перед ней свою душу, не имеет никакого значения [2]. Увидев героя без маски, Кристина готова сразу без сомнений поверить в его виновность и даже посчитать, что Призрак может ее убить. Вместе с тем, главный герой никогда не угрожал Кристине (ни в романе, ни в мюзикле), но ее отвращение и страх перед ним столь велики, что в ее представлении он выглядит маньяком-чудовищем, способным на массовые убийства. В данном случае ее не интересуют причины, побудившие героя совершить преступление.
Становится очевидным, что слова Кристины с одной стороны продиктованы личным отношением к ситуации, когда человек, находясь во власти страха, не способен думать о причинах и следствиях, и начинает в первую очередь заботиться о самом себе («он убьет меня») и предполагать самое плохое: «убьет и убьет снова». С другой стороны - отражают восприятие других героев мюзикла и всего того, что происходит на сцене: разоблачение Призрака, рассказ Й. Буке и его убийство. Таким образом, нарушается логика действия, согласно которой герой не должен знать о том, что происходит в сцене, в которой не принимает участия, в контексте мюзикла это нарушение приводит к особому эффекту.
Действие спектакля построено таким образом, что мнение Кристины о Призраке формируется не только на основе ее собственных впечатлений, но и под влиянием мнения второстепенных персонажей (Й. Буке, балерин, хористок и др.), которые ранее создали негативный образ главного героя. Кристина же лишь воспроизводит стереотипную модель общественного мнения. В результате реплики других героев проясняют для зрителей то, что происходит в сознании главной героини, указывают на причины принятия решений. В этом случае Кристине нет необходимости точно знать о происходящем событии, ее действиями движут не факты, а стереотипная модель поведения.
Именно мнение общества стало для Кристины отправной точкой в негативной характеристике героя. Узнав об убийстве, она автоматически активизирует стереотипное сознание, согласно которому внешность отражает внутреннюю суть человека и если он выглядит как чудовище, то значит он преступник и убийца. Это объясняет и ее слова, что герой ее убьет, и то, что он будет убивать снова и снова, и то, что он охотится и т.д. Рассказ Й. Буке создал необходимое смысловое пространство, показал царящие в обществе законы и в завуалированной форме объяснил причину поведения Кристины: страх и паника подавляют разум и девушка транслирует сформированный в обществе стереотип чудовища-убийцы.
Если первая часть номера «Рауль, я была там» основана на устоявшемся в обществе стереотипе чудовищаубийцы, то вторая - на личном знакомстве с героем. Здесь Кристина акцентирует внимание на голосе и глазах Призрака. В контексте мюзикла голос главного героя становится воплощением не только таланта и необыкновенной одаренности в целом, но и символизирует его внутренний мир. Не случайно слова о волшебном голосе Призрака звучат вместе с воспоминаниями о его глазах, которые традиционно воспринимаются зеркалом души и отражением внутренней сути человека. Кристина страшится внешности Призрака, но интуитивно, сама того до конца не осознавая, ощущает духовную близость с глубоко спрятанной в изуродованном теле сущностью главного героя.
Музыкальное наполнение сцены на крыше создает дополнительный эмоционально-семантический пласт, который подчеркивает психологический подтекст этой сцены и углубляет художественный образ героини. Обратим внимание на использование здесь музыкальных фрагментов номеров, звучащих ранее. Так, в начале сцены звучат интонации дуэта Кристины и Призрака, музыкально воскресающие характеристику героя как зловещего повелителя Оперы. Затем вводится еще одна музыкальная реминисценция - повтор речитатива Призрака из номера «Музыка ночи», где герой представил Кристине свой мир [Там же]. Теперь вместе с текстом эти интонации звучат отраженным восприятием героини мира Призрака, которое искажено ее страхом и ужасом. Появляющиеся следом интонации арии «Музыка ночи», свидетельствуют о том, что Кристина, вопреки доводам разума, не отторгает героя, а сохраняет неизменным тот душевный порыв, который он хотел ей донести. В заключении звучит музыкальный фрагмент, впервые появляющийся в эпизоде возвращения маски Кристиной Призраку. Если первоначально его звучание было чисто инструментальным, то здесь, благодаря поэтическому тексту, он наполняется дополнительным смыслом - состраданием, болью и разочарованием.
Эти реминисценции создают музыкально-смысловой и семантический подтексты мюзикла, подчеркивая эмоциональное состояние героини, передавая ее душевные порывы, реакцию на происходящее, тонко показывают, как меняется восприятие ситуации от точки зрения. Если ранее Кристина воспринимала сначала ситуацию, как сбывшуюся мечту, волшебный, безопасный сон, то страх перед Призраком превратил ее воспоминания в кошмар, наполненный болью и разочарованием, от которых она пытается всеми силами избавиться.
В душе Кристины начинается борьба между благодарностью и необъяснимой симпатией к учителю и ужасом перед чудовищем и убийцей. Кульминацией сомнений становится сцена, в которой Рауль и директор Оперы, требуют, чтобы героиня помогла им поймать и уничтожить Призрака, участвуя в постановке оперы «Дон Жуан». Девушка умоляет не вмешивать ее в эту историю, но Рауль настаивает. В ответ она с отчаянием произносит: «Ложен каждый путь, / Какой ответ могу я дать? / Должна ли я рискнуть своей жизнью, / Чтоб получить шанс на жизнь? / Могу ли я предать человека, / Который когда-то пробудил мой голос? / Стану ли я его добычей? / Есть ли у меня другой выбор?/ Он убивает не задумываясь / Он уничтожает все, что есть добро / Я знаю, что не могу отказаться / И сожалею что не могу» [6, р. 211-212].
Обратим внимание на то, что в словах героини присутствует негативная характеристика: «Он убивает не задумываясь / Он уничтожает все, что есть добро». При таком отношении к герою возникает естественный вопрос - почему Кристина терзается сомнениями и размышляет о выборе? Если на одной чаше весов оказывается ее жизнь и свобода, а на другой лишь формальная благодарность учителю-убийце, то выбор, казалось, очевиден. Однако героиня страдает из-за необходимости принятия этого решения, что свидетельствует о наличии скрытых в подтексте истинных причин ее сомнений. Пролить свет на них позволяют ключевые слова: «Я знаю, что не могу отказаться и сожалею, что не могу».
Кристина действительно не может отказаться от просьбы, так как она озвучена любимым, который пообещал защитить ее от внушающего страх главного героя. Отметим, что Рауль пользуется этим чувством страха, чтобы оказать давление на Кристину: «Ты сама говорила, / Он был ничем иным, как человеком, / До тех пор, пока он жив, / Он будет охотиться на нас вплоть до нашей смерти» [Ibidem, р. 210-211]. Обратим внимание на то, что эти слова звучат музыкальным эхом слов Кристины в сцене на крыше: «В его глазах / Вся печаль мира / В тех умоляющих глазах, что и угрожают, и обожают» [Ibidem, р. 138]. Если у героини эти интонации были наполнены жалостью, состраданием, то благодаря словам Рауля мотив наполняется смысловым подтекстом смертного приговора. В то же время по сюжету Призрак не охотился на Кристину, никогда не угрожал ее жизни, но в глазах общества, чье мнение здесь выражает Рауль, он выступает как чудовищеубийца, которого необходимо уничтожить.