Омский государственный педагогический университет
«Волочебнички волочилися...» - волочебные песни белорусских переселенцев Омского Прииртышья
С.А. Мясникова
Рассмотрены материалы Омского Прииртышья по волочебному обряду и песням. В качестве основных источников выступают фольклорные архивы города, опубликованные и неопубликованные этнографические записи из личных архивов исследователей. Определяется степень распространения обряда на территории региона, а также степень его сохранности в пассивной памяти исполнителей. Анализируются узловые моменты волочеб- ного обхода дворов: состав волочебников, наличие «чинов», время и день хождения, взаимоотношения с хозяевами дома. Автор поднимает вопросы классификации и систематизации волочебных песен, представляет мини-указатель сюжетов волочебных песен. Статья содержит краткую характеристику прииртышских текстов, наибольшее внимание уделено песням, содержащим перечисление святых и/или годовых праздников. Предпринимаются первые попытки сравнительно-сопоставительного анализа омских материалов с исконной традицией.
Ключевые слова: волочебные песни, волочебный обряд, белорусы, Омское Прииртышье, классификация и систематизация текстов.
Omsk State Pedagogical University, Omsk, Russian Federation
«The valicenti trailed...» - volochine songs of the Omsk Irtysh region Belarusians
волочебный обряд песня
The paper deals with the materials of Omsk Irtysh region on volochine ritual and songs. The main sources are the folklore archives of the city, published and unpublished ethnographic recordings from the personal archives of researchers. The distribution degree of the ritual in the region and the degree of its preservation in the passive memory of the performers are determined. The key moments of the volochine walk of the households are analyzed: composition of valicenti, the presence of "ranks", the time and day of walking, the relationship with the owners of the house. The author raises the problems of classification and systematization of volochine songs and presents a mini-index of volochine song subjects. The paper gives a brief characterization of the Irtysh texts. The main attention is paid to the songs, containing an enumeration of the saints and/or annual holidays. The first attempts of a comparative analysis of the Omsk materials with the original tradition are made.
Keywords: volochine songs, volochine ritual, Belarusians, Irtysh region, systematization of the texts.
Традиционная культура белорусов в условиях локального бытования на территории полиэтничного омского региона представлена в различных модификациях. Однородный или смешанный состав населения того или иного района области «определил различия в функционировании белорусской культуры: то консервацию национальных традиций в иноязычном окружении, то их соприкосновение или активное взаимодействие с культурой других народов» [Леонова, 2014, с. 183]. все группы переселенцев, не предпринималось. (В западной части страны воло- чебные песни бытовали также у русского и украинского населения, проживающего на границе с белорусскими землями. Это Смоленская, Псковская области, некоторые районы Калужской, Орловской и Черниговской областей [Валачобныя песні, 1980, с. 9].)
В Прииртышье волочебный обряд с песнями был записан от переселенцев Витебской, Минской, Гродненской, Могилевской, Виленской губерний в Се- дельниковском, Знаменском, Тарском, Тевризском, Тюкалинском, Колосовском, Муромцевском районах. Большая часть зафиксированных текстов хранится в фольклорном архиве Омского государственного педагогического университета (ФА ОмГПУ), в областном фонде фольклорно-этнографических материалов при Государственном центре народного творчества (ОФ ФЭМ ГЦНТ), в личных архивах исследователей традиционной культуры Омского Прииртышья.
По словам информаторов, волочебный обряд являлся необходимым компонентом пасхального празднества среди белорусского населения (примечательно, что сами омские белорусы далеко не всегда называют обряд именно волочебным, а исполняющих песни - волочебниками). По своей структуре волочебные песни очень схожи с колядками. Главная функция и тех и других - пожелания достатка, богатства, по жанру это, как правило, величальные песни, адресованные хозяину дома и его семье. Одна из исполнительниц перед тем, как спеть волочебную пес ню, сказала: Я спою вам колядку, которую пели старухи вечером, в первый день Пасхи (ФА ОмГПУ, ЭК-17/92, № 9). А некоторые информаторы, отвечая на вопросы по колядкам, сами начинают рассказывать о волочебных обходах дворов. Однако волочебный обряд не знает ряженых и масок, да и контекст исполнения колядок и волочебных песен разный.
Белорусские ученые, обратившись к этой проблеме, пришли к следующему выводу: «Функциональная близость волочебных и колядных песен - результат длительного исторического развития обрядового фольклора, первых архаичных явлений и обычаев. Все дело в том, что и волочебные, и колядные песни связаны с празднованием Нового года, только по разным календарным системам» (перевод наш. - С. М.) [Валачобныя песні, 1980, с. 6].
Этот вопрос довольно сложный, требует отдельного исследования. В рамках статьи мы коснемся его еще раз при анализе текстов волочебных песен.
Хранящиеся в архивах материалы не позволяют делать какие бы то ни было выводы о специфике бытования волочебного обряда на территории Омского Прииртышья, поскольку текстов зафиксировано немного (около 40), и они часто фрагментарны. Мы можем дать характеристику только самих архивных материалов, представив результаты анализа в нескольких обобщенных тезисах.
1. Волочебный обход дворов осуществлялся в течение одного дня - Пасхального воскресенья, с раннего утра до позднего вечера, иногда захватывая ночь на понедельник. Волочебные песни исполнялись под окнами, однако при отсутствии волочебников песни могли петь обычные люди во время пасхального застолья: Просто за столом. Когда уже соберутся на пасху разговляться за столом, тогда яе поют (ФА ОмГПУ, ЭК-8/96, № 22).
2. Бытовали разносоставные группы волочебников. В исконной традиции во- лочебниками ходили взрослые мужчины и молодые парни, иногда к ним присоединялись их жены. Молодые девушки и дети не допускались [Валачобныя песні, 1980, с. 10]. На территории Омского Прииртышья сведения о составах во- лочебников разнятся:
* Волочебниками ходили только мужчины: Взрослые. Мужчины. Отец мой ходил даже волочебником у другую дяреуню (ФА ОмГПУ, ЭК-3/96, № 30);
* Собирался смешанный коллектив мужчин и женщин: Это мужики и бабы ходили под окошками (ФА ОмГПУ, ЭК-47/85, № 10);
* Ходили и взрослые, и дети. Возрастные ограничения действовали только при исполнении песен: величания пели старые люди, а песни с требованием угощения - дети....пели старухи вечером, в первый день Пасхи. <...> А парнишки [в конце] кричат: «Не даси коко - вырвет око, не даси яечко - сдохнет овечка!» (ФА ОмГПУ, ЭК-17/92, № 9);
* В волочебных обходах участвовали только молодые девушки и дети:... ходили такие вот уже... [Девушки?] - Ну. А вот нынче так ребятишки ходили, больших как-то не видно было (ФА ОмГПУ, ЭК-5/96, № 40).
Последние записи скорее свидетельствуют не о бытовании некой «детской» или «девичьей» волочебной традиции, а о разрушении исконной традиции. Воло- чебный обход дворов, как и любой другой календарный обряд, утрачивает свои глубинные мифологические смыслы, ритуальную символику и становится детской забавой, сохраняя наиболее интересный для детей момент - получение угощения.
Наличие музыкантов среди волочебников было обязательным условием. Играли на скрипках, цимбалах, гармошке.
3. Наличие волочебных «чинов». От минских переселенцев в Прииртышье зафиксировано разделение волочебников на «чины» - «начинальник» (запевала) и «подохопники» (подпевалы): Под вечер идут волочебники с подохопниками, т. е., с подпевалами, и поют под окна. Начинает начинальник... [Новоселова, 1977, с. 42]. Переселенцы из других губерний не дают названия «чинов», но отмечают наличие запевалы и подхватывающих: Одни запевает, и ентые подхватывает и - хором! (ФА ОмГПУ, ЭК-8/96, № 22).
4. Одаривание волочебников. Прииртышские материалы свидетельствуют о том, что в большинстве случаев волочебников ждали и готовились к их приходу. Как правило, их одаривали салом, яйцами, вином, пирогами, колбасой, сыром. После исполнения величаний волочебников могли пригласить в дом за стол: Ну, а потом приглашают в хату. Если в хату приглашают, то вина каждому дают выпить помаленьку. А если к окошку позвала хозяйка, тогда она даст яички, сало или даже деньги. А потом уже заходят. Или яичницу нажарят, или просто яички едят. Затем вино пьют (ФА ОмГПУ, ЭК-1/80, № 12). После обхода дворов волочебники разбирали угощения и гуляли по деревне.
5. Разновременное исполнение волочебных песен. В ряде районов Белоруссии волочебные ритуалы играли не только в день Пасхи, но и на праздник святого Егория Вешнего [Валачобныя песні, 1980, с. 11]. Это были исключительно женские празднества («валачобніцтва жанчын у дзень веснявога Юр'я») со своими обрядами и символикой. В предыдущей работе, посвященной характеристике архивных материалов ОмГПУ по пасхальному обходу дворов, мы уже отмечали, что в Омской области сведения о подобных «женских волочебных обходах» нам не встретились [Мясникова, 2016, с. 123]. Однако жительница с. Атирка Тарского района Любовь Венедиктовна Юдова, 1933 года рожд., исполняя волочебную песню, использовала не наиболее распространенный на территории Прииртышья рефрен Христос воскрес, сын божий!, а редко встречающийся Люм, ти-ли-ли-ли- ли, ли-ли-ли-ля. На вопрос о времени исполнения этой песни женщина ответила: А не знаю. Мама ее и зимой пела, и пела как бы перед Паской, но не сразу... если уже в Паску, то это уже не «люм, ти-ли-ли», а «Христос воскрес, сын божий» (ОФ ФЭМ ГЦНТ, С Ом/Т-6, № 8). Подобный комментарий к песне дала исполнительница из п. Тевриз Анна Герасимовна Петухова, 1905 года рожд.: Если пели в коляду, то после каждой строчки повторяли «Зелен явар кудрявый», а если пели на Пасху, то повторяли: «Воскрес Христос, сын божий» (ФА ОмГПУ, ЭК-2/83, № 86). Смена рефрена расширяла область применения волочебных песен, предоставляя возможность исполнения их в иное время года при иных обстоятельствах. Здесь нужно добавить, что в Прииртышье также был зафиксирован рефрен Зялёна ёлка, зялёна (ФА ОмГПУ, ЭК-30/80, № 298).
Одним из слабо разработанных на сегодняшний день является вопрос классификации и систематизации волочебных песен, записанных в Омской области. Рассмотрим несколько вариантов классификаций, встречающихся в публикациях.
Составители белорусского сборника волочебных песен классифицировали имеющийся у них этнографический материал по функционально-тематическому принципу, конкретно - по адресату. Получилось четыре раздела: «Гаспадару і гаспадьіні», «Дзяучыне» (незамужняя взрослая дочь хозяина), «Хлопцу» (незамужний взрослый сын хозяина), «Бабцы». В каждом разделе исследователи выделяют свою систему образов, сюжетов, поэтических воплощений [Валачобныя песні, 1980, с. 14].
Л. В. Новоселова в статье «Весенний период народного календаря в Западной Сибири (пасхальный цикл)» пишет, что «в сибирских условиях не сохранилась традиция дифференцированного исполнения волочебных песен - “хозяину”, “дочери хозяина”, “неженатому паничу, сыну хозяина”, “для старой жанчыны”» [Новоселова, 1977, с. 42-43]. Мы не можем согласиться с этим утверждением, поскольку имеющийся на сегодняшний день фольклорный материал в большинстве своем довольно легко классифицируется именно по адресному функционально-тематическому признаку, предложенному белорусскими учеными. И даже сами информаторы в некоторых случаях указывают, кому пели ту или иную песню:
Деуке пяют. Деуку посадють. Сами под окном стоят волочёбники, а деука у хате, а мальцы пяють ей: «Красна девка / Устань рано / Мыйся бело / Прибяри- ся / Причашися. <...>».
[И все? А вот там еще зажинаеть]
Тоды пяют хозяину: «Здравствуй, хозяин с хозяюшкой! - Все дома?» Хозяину пяют: «Родил в поле // Все в городе // В черном хлеве // Всёй сямейке...» (ОФ ФЭМ ГЦНТ, С Ом/Сд-6, № 16).
Применив белорусскую классификацию к прииртышским текстам, получаем следующую картину:
1. Раздел «Гаспадару і гаспадыш».
ФА ОмГПУ, ЭК-10/73, № 26, 50; ЭК-30/88, № 48; ЭК-17/92, № 9; ЭК-47/85, № 10; ЭК-30/80, № 297; ЭК-3/96, № 29, 30; ЭК-2/96, № 53; ЭК-1/80, № 11; ЭК-2/76, № 246; ЭК-3/76, № 37.
Сидорская, 2006, с. 127-131.
ОФ ФЭМ ГЦНТ, С Ом/Сд-5, № 6; С Ом/Т-4, № 2; С Ом/Сд-6, № 16; С Ом/Т-6, № 8.
Авсень-коляда, № 26, 27, 28, 29.
Мясникова, зап. в Муромцевском р-не.
2. Раздел «Дзяучыне».
ФА ОмГПУ, ЭК-2/73, № 103; ЭК-20/80, № 2; ЭК-30/80, № 298; ЭК-2/83, № 86.
ОФ ФЭМ ГЦНТ, С Ом/Сд-3, № 5; С Ом/Сд-6, № 16.
Сидорская, 2006, с. 129-131, 182-183.
Авсень-коляда, № 30.
3. Раздел «Хлопцу».
ФА ОмГПУ, ЭК-8/96, № 21.
4. Раздел «Бабцы».
ФА ОмГПУ, ЭК-7/73, № 88.
Бековец, 2012, с. 219.
ОФ ФЭМ ГЦНТ, С Ом/Сд-4, № 11.
Как видно, наибольшее количество омских текстов относится к разделу «Гас- падару і гаспадыш», наименьшее - к разделу «Хлопцы». Требует специальной оговорки раздел «Бабцы», к которому прииртышские записи относятся лишь условно, поскольку не имеют ярко выраженного сюжета и развитого диалога между бабкой и волочебниками, характерного для белорусских записей, а ограничиваются сообщением о приходе гостей к бабке «посушиться».
Следующий принцип систематизации выстраивается по характеру содержания. По пути выделения сюжетов пошла Т. Г. Леонова, предложив четыре сюжета волочебных песен:
* Идем-бредем вдоль улицы... Во дворе дома, к которому подошли, святые всех праздников, каждый делает свое дело: Егор «ржу пускает», Микола «яр засевает», Илья «жито дожинает» и т. п.;
* Под оконце иду... Во дворе дома прибыль: Да сорок коров отелилося / Да сорок назначилося;
* Под оконце иду... / А когда ты не спишь, / Гукай со мною;
* Славление Христа и требование с угрозами угощения [Леонова, 2014, а 192].
Мы предлагаем сделать иную систематизацию прииртышских текстов, выделив сюжеты (законченное повествование, имеющее завязку и развязку) и содержательные элементы (устойчивые текстовые единицы, кочующие из одного текста в другой в разных контаминациях). Сюжеты