Некоторые структурные перемены в Военном министерстве были определенно продиктованы происходившими в стране политическими процессами. 18 мая образована Комиссия по приведению армии в состав мирного времени. После признания Временным правительством автономии Украины и в связи с развернувшейся кампанией по украинизации войсковых частей и соединений при Военном министерстве возникло представительство Центральной Рады. Намечалась реформа Военного совета, предполагавшая включение в его состав до половины выборных, причем не только офицеров, но и солдат.
Дух демократизации, охватившей в 1917 г. все сферы государственной и общественной жизни, по-своему влиял на повседневную практику деятельности министерства и стиль работы его персонала.
В мае Военный совет обсудил подготовленное Главным штабом Положение о чиновниках военного времени (утв. Временным правительством 7 июня), которое допускало назначение на классные должности унтер-офицеров, солдат и ратников ополчения, а также разрешало замещение должностей вплоть до начальника управления офицерами и чиновниками независимо от их класса по Табели о рангах. Определенные новшества наблюдались в делопроизводстве ведомства. Порядок его в министерстве после Февральской революции сохранялся, однако постепенно складывался заметно упрощенный стандарт работы с документами. В 1917 г. в связи с частыми поездками министра по стране большинство документов подписывалось его помощниками.
Особым распоряжением помощника министра генерала В.Ф. Новицкого от 24 апреля всем учреждениям военного ведомства предписывалось экономить бумагу. Оно разрешало писать документы на полулистах, на четверти листа, использовать простую писчую бумагу, делать исправления в машинописных документах и не перепечатывать их затем набело 19.
Впоследствии А.И. Гучков отмечал, что либерализация служебной атмосферы в министерстве уже в весенние месяцы 1917 г. граничила с разложением и не отвечала задачам военного времени. Однажды в его кабинете при участии начальника ГУГШ генерал-лейтенанта П.И. Аверьянова был подготовлен срочный приказ, подлежащий немедленной рассылке. Гучков вспоминал: "Я говорю ему: "Распорядитесь, чтобы это сейчас было напечатано и разослано". Он сконфузился и говорит: "Нельзя. Да ведь пять часов". - "Ну так что же?" - "Да ведь мы ввели 6-часовой рабочий день. Еще писаря в штабе есть, но офицеров уже никого нет". Главное управление Генерального штаба - война идет!.. Я чувствовал, что все слякотно, все расползалось"20.
Важнейшим фактором, определявшим облик и активность Военного министерства в 1917 г, являлась политическая борьба, развернувшаяся в стране и армии. По сравнению с предыдущим периодом, в аппарате Временного правительства Военное министерство занимало наиболее влиятельное положение, а министерский пост принадлежал видным политическим деятелям, которые во многом определяли политику кабинета. Смена военных министров происходила в результате политических кризисов апреля и августа, что подчеркивает их ключевое положение в правительстве. В июле - августе 1917 г., когда пост военного министра сохранял за собой глава кабинета Керенский, была введена должность управляющего Военным министерством. Ее занимал известный деятель эсеровской партии Б.В. Савинков, которому принадлежала ведущая роль в организации взаимодействия политического руководства и Ставки Верховного главнокомандующего. В свою очередь, по представлению военного министра теперь осуществлялись назначения Верховного главнокомандующего. Каждый Верховный главнокомандующий 1917 г. был креатурой соответствующего военного министра. Так, назначение М.В. Алексеева состоялось только благодаря влиянию А.И. Гучкова, фигуры А.А. Брусилова и Л.Г. Корнилова стали выбором А.Ф. Керенского и отвечали его политическим замыслам; "своего" Главковерха не назначил лишь А.И. Верховский, так как пост был занят по совместительству министром-председателем Керенским.
Принципиально новым явлением для всей российской армии стало формирование политического аппарата Военного министерства. Первым шагом к нему было образование в структуре министерства Комиссии для переработки законоположений и уставов в точном соответствии с новыми правовыми нормами под председательством генерала А.А. Поливанова. К ее задачам относились обновление командного состава армии, подготовка декларации о гражданских правах военнослужащих, выработка предложений по улучшению их служебного и материального положения, об изменении порядка награждения солдат и офицеров, о войсковых комитетах в армии. Знаковой являлась фигура ее председателя - генерала А.А. Поливанова, бывшего царского военного министра с либеральной репутацией, пострадавшего от происков "темных сил", человека близкого Гучкову. Комиссия практически целиком состояла из генералов и офицеров Генерального штаба, что указывало на то ведущее положение, которое после революции заняла эта группа военной элиты. В ее состав вошли как опытные военные администраторы (генералы П.И. Аверьянов, А.П. Архангельский, А.З. Мышлаевский) и фронтовые начальники (полковники Ф.И. Балабин, П.А. Половцов), так и офицеры ГУГШ, зарекомендовавшие себя работой в Военной комиссии Временного комитета Государственной думы (полковники Г.А. Якубович, Г.Н. Туманов, Л.С. Туган-Барановский). Такое сочетание лиц с разным военным опытом, взглядами и интересами заведомо создавало предпосылки для внутренних конфликтов и волокиты. Все это не способствовало слаженной работе комиссии и придавало ей типичный канцелярский облик. Сотрудник комиссии полковник Половцов по этому поводу иронично замечал: "Поливановское сборище понемногу превращается в бюрократическую комиссию"21.
Итогом работы комиссии Поливанова стала Декларация прав солдата и гражданина (далее - Декларация), регламентировавшая взаимоотношения военнослужащих в новых условиях. Подготовленная совместно с военной секцией Исполкома Петросовета, Декларация была результатом политического компромисса и сочетала весьма противоречивые положения. С одной стороны, она требовала строгого соблюдения воинской дисциплины, допускала применение начальниками оружия, отрицала принцип выборности командного состава, с другой - подтверждала гражданские права военнослужащих, в том числе право состоять в любых политических и общественных организациях и открыто высказывать свои взгляды, разрешала применение наказаний только в судебном порядке, отменяла обязательное отдание воинской чести. Такой документ не мог оправдать ожиданий высшего командования и послужить для восстановления в армии традиционного порядка. За это А.И. Деникин обвинял офицерский состав поливановской комиссии в "преступном оппортунизме"22. Уяснив реакцию Ставки, подписать Декларацию отказался и сам Гучков, что стало одной из причин его отставки.
С приходом в Военное министерство А.Ф. Керенского комиссия Поливанова была реорганизована в Особое совещание по преобразованию армии под председательством генерал-лейтенанта С.В. Покатова, в структуре же министерства создавалось новое управление - Кабинет военного министра. Основные его функции первоначально сосредоточивались в трех делопроизводствах: политическом ("согласование деятельности военного ведомства с общей политикой Временного правительства"), осведомительном (связь с печатью и общественностью) и делопроизводстве "по сношению с войсками". Непосредственное руководство Кабинетом осуществляли помощники Керенского - Г А. Якубович, Г Н. Туманов, В.Л. Барановский 23.
События июльского политического кризиса требовали от лидеров Временного правительства усиления пропагандистской работы и политического контроля в армии. С этой целью 3 августа приказом военного министра и министра-председателя А.Ф. Керенского путем выделения политической части из Кабинета военного министра было образовано Политическое управление Военного министерства. Первым исполняющим должность начальника управления в соответствии с Положением о чиновниках военного времени, т. е. без учета чина, стал офицер военного времени поручик Ф.А. Степун, до войны - доктор философии, близкий к эсерам. Политическое управление Военного министерства не случайно появилось в августе 1917 г., так как задумывалось для военно-административного и пропагандистского сопровождения корниловской программы оздоровления обстановки в стране и армии. После августовского кризиса и поражения выступления генерала Л. Г Корнилова оно претерпело сокращение, а возглавил его подпоручик В.В. Шер - один из помощников нового военного министра А.И. Верховского.
Политическая активность должностных лиц Военного министерства определялась не только служебными обязанностями и положением, зачастую она была их личной инициативой, индивидуальным выбором. В условиях углублявшегося кризиса власти многие видные военные администраторы разочаровывались действиями официальных властей и структур и вовлекались в конспиративные группы и организации антидемократического, контрреволюционного толка. Полковник Б.А. Энгельгардт вспоминал об одной из встреч с начальником ГУГШ генералом П.И. Аверьяновым. Тот прямо утверждал, что опасность для власти и армии исходит от вождя большевиков Ленина и считал необходимым устранить его физически: "Мы назначили за его голову 200 тысяч рублей золотом"24. Нашелся даже желающий - боевой офицер, эсер, но он не вызвал доверия 25.
Революционный 1917 г. ставил перед государственными институтами особые задачи, возможно, даже сверхзадачи. Однако аппарат, доставшийся Временному правительству новой России в наследство от царского, оказался не готов эффективно действовать в сложной, быстро менявшейся обстановке. Рефлексия и самокоррекция, инициатива и творчество были органически ему не свойственны. Деятельность Военного министерства, как любого бюрократического организма, становилась результативной и оправданной лишь при неукоснительном исполнении исходящего от него управляющего воздействия подчиненными структурами и лицами, а важнейшим его приоритетом оставалось самовоспроизводство. В условиях июльского и августовского кризисов Военное министерство не вышло из подчинения Временного правительства. Технически оно продолжало выполнять возложенные на него задачи, но окончательно проиграло борьбу за армию.
Осенью 1917 г. глубокий конфликт, расколовший власть и общество, стал очевиден даже для высших военных администраторов. Последний военный министр Временного правительства А.И. Верховский, который показал себя в дни корниловского выступления преданным сторонником Керенского, занял свой пост 30 августа. Приступая к работе, он надеялся затормозить процесс разложения армии, добиться некоторой общественной стабилизации, опираясь на авторитет демократических организаций и допуская контакты и компромиссы с любыми политическими силами. В течение полутора месяцев на посту министра Верховский пришел к убеждению, что уже не существовало ни мер, ни доводов, которые заставили бы армию воевать, и спасение России состояло не в продолжении войны, а в немедленном мире. При этом он хорошо понимал, что отказ от ответственных решений таил угрозу для власти: "Тот, кто сейчас возьмет вопрос о приближении мира в свои руки, тот и получит власть"26. В середине октября 1917 г Верховский неоднократно ставил перед правительством вопрос о необходимости шагов, направленных на заключение мира, но, не встретив у членов кабинета поддержки, 19 октября заявил о своей отставке.
Октябрьский политический переворот и образование первого советского правительства - Совета народных комиссаров - положили начало формированию нового государственного аппарата. Уже 26 октября 1917 г. в первом составе Совнаркома возник орган высшего военного управления - Комитет по военным и морским делам, который вскоре (23 ноября) был преобразован в Народный комиссариат по военным делам. Создаваемые советской властью государственные институты не были связаны бюрократической традицией и целиком ориентировались на решение конкретных практических задач. Примером такого отношения являлся и первый советский Наркомвоен. Руководство им осуществляла коллегия народных комиссаров, каждый из которых отвечал за одно крупное направление: В.А. Антонов-Овсеенко был назначен главнокомандующим революционными войсками по борьбе с антисоветскими силами на Юге России; Н.В. Крыленко -- Верховным главнокомандующим действующей армией; П.Е. Дыбенко стал председателем Верховной морской коллегии; Н.И. Подвойский - председателем коллегии по руководству Военным министерством.
Приступая к созданию своего военно-административного аппарата, новая власть, тем не менее, была весьма заинтересована в использовании организационного ресурса старых учреждений. Советское правительство не пошло на немедленный роспуск министерств, сохранявших за собой ответственные функции. В особенности это касалось Военного министерства, которое продолжало решать задачи снабжения многомиллионной армии военного времени. Продолжение работы главных военных учреждений после октябрьского переворота стало возможным в результате добровольной и активной работы на стороне советской власти ряда генералов.
С первых дней революции функции неформального посредника между Наркомвоеном Н.И. Подвойским и управляющим Военным министерством генералом А.А. Маниковским взял на себя Генерального штаба генерал-майор С.И. Одинцов. Такая схема взаимодействия не отличалась надежностью, но временно обеспечила работоспособность министерства. В конце ноября 1917 г. управление Военным министерством перешло к коллегии во главе с Подвойским, но фактически его должен был осуществлять специалист, хорошо знакомый с работой высших военных органов. Назначение начальником Генерального штаба и одновременно помощником управляющего Военным министерством принял генерал-лейтенант Н.М. Потапов, который с июля 1917 г, будучи генерал-квартирмейстером Генерального штаба, имел контакты с Военной организацией при Петроградском комитете РСДРП(б)27. Таким образом, работу Генштаба и министерства возглавил генерал, известный служащим и пользовавшийся авторитетом у них, что позволило избежать протестов и саботажа с их стороны. В свою очередь, аппарат министерства оказался под контролем Наркомвоена.