В соответствии с решением командования российскими силами на Средиземном море крейсерство кораблей было организовано на коммуникациях противника у берегов Морей, островов Кандии (Крита) и Родоса. Главные силы во главе с вице-адмиралом А. В. Елмановым, принявшим в марте 1774 г. командование от Спиридова, действовали в северной части Архипелага. С 21 по 30 мая отряд из шести линейных кораблей, двух фрегатов и четырех кораблей различных классов в ходе крейсерства у острова Хиос уничтожил и захватил в качестве призов 25 турецких судов39. Отряд кораблей под командованием Алексиано активно действовал у входа в Дарданеллы и вдоль румелийского побережья. В июне - июле мощная российская эскадра крейсировала на подходах к Дарданеллам от острова Митилена до острова Имброс.
Активность российского флота на важных для противника морских коммуникациях оказала существенное влияние на султана и Оттоманскую Порту. Успехи российских моряков в Архипелаге, в относительной близости от турецкой столицы, дополняли победы Дунайской армии Румянцева и формировали картину общего поражения Османской империи, как на суше, так и на море. Это исключало возможность продолжения войны и выдвигало в качестве единственного варианта действий Оттоманской Порты подписание мирного договора.
Политические и экономические трудности, ситуация внутри страны, сложные международные отношения неоднократно заставили Россию в ходе войны искать пути быстрого ее завершения. В июле 1770 г. армия Румянцева одержала победу над турецкими войсками в сражениях при Ларге и Кагуле. 12 августа в Санкт-Петербурге получили донесение Орлова о преследовании турецкого флота41. В России посчитали необходимым воспользоваться затруднительным положением противника. 12 августа 1770 г. на заседании Военного Совета решили приступить к мирным переговорам. Однако, не все были с этим согласны. За продолжение войны и наступление на Константинополь наиболее активно выступал Г. Г. Орлов42. По всей видимости, для поддержки его планов в столицу направился А. Г. Орлов, командовавший всеми военными силами России на Средиземном море. В середине ноября 1770 г. он передал командование Спиридову и 4 марта 1771 г. прибыл в Санкт-Петербург. По иронии судьбы, А. Г. Орлов не упрочил позицию сторонников продолжения войны, а наоборот, был назначен главной фигурой в предстоящем переговорном процессе. Екатерина II учитывала близость эскадр отечественного флота к турецкой столице. Это могло стать существенным аргументом в мирных переговорах с Оттоманской Портой. Кроме этого, Орлов пользовался высоким авторитетом у некоторых влиятельных лиц Османской империи, продемонстрировав стремление избегать напрасного кровопролития. Полная блокада Дарданелл российским флотом и срыв поставок продовольствия в турецкую столицу также поднимали роль Орлова среди российских военачальников.
Екатерина II наделила А. Г. Орлова полномочиями подписать “формальный ли мирный инструмент” или же только прелиминарный договор к заключаемому позднее торжественному трактату. Императрица рекомендовала выбрать дипломатическую тактику переговоров такую, чтобы турецкие представители первыми объявили все свои условия мира. При невозможности этого, обеим сторонам предоставлялось право заявить свои требования, а затем, чтобы не сорвать переговорный процесс, обсуждать каждое из них последовательно.
22 марта 1771 г. Екатерина II подписала рескрипт с полномочиями А. Г. Орлова на ведение мирных переговоров. Однако, рекомендовалось не спешить с предъявлением этого документа, а попробовать сослаться на свою самостоятельность как Главнокомандующего всеми российскими морскими и сухопутными силами в Средиземном море. Это подтверждает понимание императрицей относительной самостоятельности российского командования при решении политических и военных вопросов на отдаленном театре войны. О значимости предстоявшей политической акции Орлова говорят строки, написанные Екатериной II: “и наперед твердо уверить можете, что все вами там на месте постановляемое, нами за благо принято и обыкновенным образом ратифицировано будет…”.
В апреле 1771 г., находясь проездом в Вене, Орлов встречался с Кауницем, чтобы проинформировать правительство Австрии о российском варианте мирного договора. В ходе обсуждения данного вопроса австрийская сторона заявила о своем несогласии с требованием независимости Крыма и Дунайских княжеств. 9 мая Панин проинформировал Военный Совет о позиции Австрии, которая фактически сорвала попытку России начать мирные переговоры.
Россия и Османская империя в качестве главной проблемы выдвигали статус Крыма и свободу судоходства в Черном море. Однако появление отечественного флота в Архипелаге внесло корректуру в требования России. В рескрипте Орлову, подписанном 8 января 1770 г., Екатерина II излагала свои планы и рекомендовала занять порт на острове или материке. Она писала: “хотя б и ничего иного не сделали, то бы тем самым мы много преуспели, если бы доставили в руки России порт в тамошнем море, который стараться будем при мире удержать. Под видом коммерции он всегда будет иметь сообщение с нужными народами во время мира, и тем конечно сила наша не умалится в тамошнем крае…”.
Внешнеполитические планы России в отношении Средиземноморья получили очередное подтверждение 16 сентября 1770 г. на заседании Военного Совета. Обсуждая проект условий мирного договора с Османской империей, Панин предложил дополнить его требованием амнистии участникам греческого восстания и оставления за Россией одного из островов Архипелага, контролируемых отечественным флотом.
Уступки России в решении польской проблемы изменили политическую позицию Пруссии и Австрии, что позволило возобновить попытки мирных переговоров. Обсуждая предварительные условия перемирия верховный визирь Мехмед-паша в послании Румянцеву первым поднял вопрос о флотах на Средиземном море. Обе стороны должны были уведомить командование в Архипелаге о перемирии и предоставлении им инициативы для принятия соответствующих мер в зонах своей ответственности.
28 апреля 1772 г. Румянцев из ставки в Яссах направил курьера Орлову с сообщением о предоставлении ему императрицей полномочий к заключению перемирия для скорейшего прекращения войны. Орлов мог действовать в Архипелаге согласно своим планам до получения известий из Дунайской армии о заключении перемирия. 19 мая в Журже уполномоченные сторон И. М. Симолин и Абдул-Керим подписали конвенцию о перемирии, которая не распространялась на Средиземное море.
27 июля 1772 г. в Фокшанах начал работу мирный конгресс. Россию представляли Г. Г. Орлов и дипломат А. М. Обрезков. На время ведения переговоров предусматривалось продление перемирия до 10 сентября. Орлов выступал категорически против его распространения на силы российского флота, действовавшие в Средиземном море. Он все еще надеялся на реализацию своего плана нанесения мощного удара против турецкой столицы со стороны Дарданелл. Обрезкову удалось уговорить Орлова только после сообщения о том, что перемирие в Архипелаге якобы уже обещано Россией правительствам Пруссии и Австрии. Поэтому в Фокшанах не в праве отменять решения императрицы. Орлов не знал, что к тому времени военные действия в Архипелаге были уже временно прекращены.
18 июня в порт Ауза на острове Парос, где базировались российские корабли, прибыл курьер с известием о подписании в Журже конвенции. А. Г. Орлову предписывалось оформить соглашение о перемирии в Средиземном море. Однако, в Аузе его не оказалось, так как он находился в Ливорно, то есть далеко за пределами района боевых действий. Не исключено, что это он сделал преднамеренно с целью поддержать планы своего брата, Г. Г. Орлова, который был сторонником продолжения военных действий в Архипелаге. Однако российское правительство заблаговременно наделило соответствующими полномочиями адмирала Спиридова. Не вникая в сложные отношения между братьями Орловыми и Паниным, адмирал 2(14) июля 1772 г. вместе с Мустафой-беем подписали документ о временном перемирии на море, суше и островах.
В артикуле 3 отмечалось, что военные силы обеих сторон должны были оставаться в занимаемых ими районах, а именно: российские - от острова Тассо к югу, юго-востоку и юго-западу, у архипелажских всех островов и на островах, где нет турецких крепостей с гарнизонами и населенных пунктов с турецкими жителями, до островов Станчио и Кандия; турецкие - в Дарданеллах и заливах вдоль анатолийского побережья, в Будруме и на островах Лемнос, Тенедос, Митилена, Хиос, Станчио, Родос и Кандия, возле берегов и портов европейского побережья и острова Негропонта, где имеются турецкие крепости и поселения. Кораблям турецкого флота, стоявшим в Дарданеллах, Будруме, на Родосе, в портах Туниса, Алжира и Адриатического моря, запрещалось плавание в Архипелаге. Корабли должны были оставаться в местах своей дислокации. Кроме этого, запрещалась перевозка войск и воинских грузов. В артикуле 8 предусматривалась продолжительность перемирия до 1 ноября 1772 года. Досрочное прекращение или продление действия перемирия зависело от решений, принимаемых в ставке Дунайской армии. Перемирие вступало в силу у острова Парос с момента подписания, а в остальных отдаленных районах Архипелага через девять дней.
А. Г. Орлов сообщал в Санкт-Петербург о нарушении турецкой стороной условий перемирия. В донесении от 7 ноября 1772 г. он отмечал, что противник в период временного прекращения военных действий формировал в портах Адриатики, Родоса и Кандии крупные десантные отряды. Их целью являлось уничтожение базы российского флота на острове Парос50.
В конце февраля 1773 г. в реляциях о ходе войны в предыдущий период, составленных в Санкт-Петербурге, подтверждались неоднократные нарушения со стороны турок условий первого перемирия в Архипелаге. Усиливались гарнизоны в крепостях на островах, осуществлялась концентрация войск и транспортных судов в портах европейского и азиатского побережья. Таким образом, успех мирного конгресса в Фокшанах признавался сомнительным. Оттоманская Порта считала возможным для себя перемещения военных сил в Адриатике и у берегов Сирии, объявляя это внутренним делом Османской империи. А. Г. Орлов выражал протест, однако требования по соблюдению условий перемирия оставались напрасными51. Турецкая сторона сорвала мирные переговоры и 28 августа 1772 г. покинула Фокшаны. 19 сентября в Архипелаге стало известно о прекращении перемирия.
29 октября 1772 г. в Бухаресте в очередной раз возобновились переговоры о завершении войны. По вине турецких представителей процесс приобрел затяжной характер. 19 ноября Обрезков вынес на обсуждение вопрос об Архипелаге. При этом отмечалось, что под контролем России находится 44 острова, которые предусматривалось вернуть османской империи. Три острова, которые определит главнокомандующий российскими силами в Средиземном море А. Г. Орлов, должны были остаться за Россией. Оттоманской Порте предоставлялась возможность изменить это требование, уступив России в других вопросах.
25 ноября 1772 г. А. Г. Орлов писал Екатерине II по поводу получения им 17 ноября известия от Обрезкова из Бухареста о заключении очередного перемирия на четыре месяца: “Сие уже и обезоружило меня перед вооруженным неприятелем, который под наружными миролюбия видами выигрывает только время для своих выгод, не имея ни малейшей по-видимому склонности к совершенному перемирию… По разрыве первого и истечении срока второго 40-дневного перемирия заняты мною разные в Архипелаге острова и посты, которые достаточно защищены и усилены для нужной предосторожности от коварного неприятеля, почему и невозможно мне теперь никоим образом остаться в прежнем положении по силе первого на здешние места перемирия. А для переговоров о новом удаляется умышленно Порта от присылки ко мне своего министра, находя в том знатные для себя выгоды к произведению вероломных покушений, о чем хотя и неоднократно от меня к капитану-паше писано было. Однако ж все мои представления остались безответны…”.
26 февраля 1773 г. Панин информировал А. Г. Орлова о возникших трудностях на мирных переговорах в Бухаресте. Турция надеялась на войну между Швецией и Россией. Представители султана отказывались от ранее уже согласованных пунктов договора и настаивали на продолжении перемирия. Российская сторона не могла согласиться с этим, поэтому в ближайшее время ожидалось возобновление военных действий.
В Архипелаге ситуация повторялась. В начале марта 1773 г. А. Г. Орлов писал императрице о том, что после получения указаний от Обрезкова из Бухареста, военные действия российских сил в Средиземноморье были прекращены до 9 марта. Однако турецкие местные власти в Архипелаге продолжали получать фирманы, в которых Оттоманская Порта требовала строительства новых и ремонта поврежденных кораблей, а также выделения людей на формирование воинских подразделений. Под видом мул и других чиновников из Константинополя на судах направлялись офицеры турецкой армии с многочисленными свитами, чтобы принять под командование гарнизоны в Египте.
9 марта 1773 г. мирный конгресс в Бухаресте завершился. Боевые действия на всех театрах войны возобновились. На Военном Совете под руководством А. Г. Орлова было принято решение о проведении широкомасштабных операций от Адриатики до берегов Сирии и Египта. На этот раз активная деятельность российских кораблей не прекращалась до самого окончания войны.
В отличии от предыдущих длительных переговоров в Фокшанах и Бухаресте согласование всех вопросов в Кючук-Кайнарджи продолжалось только с 5 по 10 июля 1774 года. По мнению Румянцева этот успех был достигнут исключительно благодаря победам российского оружия, так как на время переговоров перемирия не заключалось. Немалая заслуга в этом принадлежала отечественному флоту, успешно действовавшему в Восточном Средиземноморье.
Известие о завершении войны достигло Архипелага 25 июля 1774 года. Екатерина II в личном послании А. Г. Орлову от 28 июля сообщала о подписании мирного договора и разрешала готовить флот к возвращению в Россию.
Однако и после завершения войны российские эскадры являлись существенным аргументом внешней политики своей страны. Сам факт пребывания отечественного флота в Архипелаге имел важное значение. 11 августа 1774 г. Екатерина II подписала рескрипт А. Г. Орлову, в котором требовала ускорить убытие эскадр из Средиземноморья. Это объяснялось необходимостью всеми мерами сохранить в целостности достигнутые результаты мирного договора, учитывая важность приобретенных государственных выгод. По мнению императрицы, поведение России в этих условиях должно было показать умеренность ее интересов и желание укрепить мир. Требовалось избегать малейших поводов к неудовольствию Порты или к ее недоверию по отношению к России. Екатерина II подчеркивала, что для скорейшей практической реализации условий договора самым удобным для России и убедительным для Оттоманской Порты будет возвращение ей владений, которые она потеряла в ходе войны. В связи с этим требовалось, чтобы отечественный флот в скорейшем времени покинул острова Архипелага.