Влияние реэмиграции на сферу труда в условиях пандемии COVID-19: пример Литвы
И. Гечене-Янулионе
Аннотация
Сфера труда -- одна из основных сфер, где трансферт знаний может найти применение. В исследованиях, посвященных социальному трансферту, вопросам характеристики самого рабочего места уделяется мало внимания. В связи с этим статья посвящена изучению типов и способов социального ретрансферта мигрантов, а также разновидностей их принятия в конкретной сфере труда. Во время пандемии COVID-19 сфера труда пострадала наибольшим образом, поскольку многие рабочие места были закрыты из-за введения карантина и требований поддержания социального дистанцирования. В исследовании рассматривается влияние пандемии COVID-19 на трансферт социального опыта реэмигрантов в сфере труда на основе полуструктурированных интервью с высококвалифицированными реэмигрантами и их коллегами в Литве, проведенных в мае -- июле 2020 года. социальный трансферт мигрант литва
Ключевые слова: реэмиграция, сфера труда, пандемия COVID-19, социальный трансферт
Введение
Восстановление Литвой своей независимости в 1991 году открыло «железный занавес» и позволило литовскому народу свободно передвигаться по всему миру.
Однако после непродолжительного периода эйфории, наступившей от осознания возможности воссоединения разлученных семей и от свободы выбора страны проживания, экономика Литвы пережила длительный спад, вызванный крахом промышленности и либерализацией рынка. Экономические трудности вынудили часть литовского населения к экономической миграции.
За последние 30 лет уровень эмиграции в Литве был одним из самых высоких в Европейском союзе, и почти пятая часть населения покинула страну. В долгосрочной перспективе это привело к сокращению количества молодых трудоспособных людей и нехватке рабочей силы. Прекращение эмиграции и возвращение эмигрантов, которое страна переживает сейчас, рассматривается как один из способов решения указанной проблемы.
Реэмиграция дает стране возможность воспользоваться идеями, знаниями, ценностями и навыками своих граждан, возвращающихся из миграции. Феномен социального трансферта в последнее время оказался в центре внимания многих ис-следователей. Считается, что «возвращаясь в свою страну, циркулярные мигранты привносят новые навыки и идеи, которые способствуют инновациям и прогрессу в родной стране» [1, р. 3]. Однако в работах, посвященных проблемам социального трансферта, вопросам изучения рабочего места уделяется мало внимания [2]. В фокусе исследований в основном находится то, какие социальные навыки приобретают эмигранты, когда они работают в принимающей стране [2--4], а не то, как социальные трансферты осуществляются репатриантами и какое влияние они оказывают на рабочие места в стране происхождения. Таким образом, первая задача данной статьи -- изучение типов и способов социального трансферта реэмигрантов, а также разновидностей их принятия в сферу труда.
Во время пандемии COVID-19 сфера труда пострадала наибольшим образом, поскольку многие рабочие места были закрыты из-за введения карантина и требований поддержания социального дистанцирования. Кроме того, в результате введения режима изоляции были установлены ограничения на передвижение людей, что повлияло на миграционные тенденции. Вторая задача данной статьи -- изучение влияния пандемии COVID-19 на литовскую миграцию, а также особенностей социального трансферта (social remittance; по П. Бурдье, это социальный капитал, которые в форме знаний и навыков мигрант приносит с собой Levitt P., Lamba-Nieves D. It's Not Just About the Economy, Stupid -- Social Remittances Revisited. 21.05.2010 // MPI. URL: https://www.migrationpolicy.org/article/its-not-just-about- economy-stupid-social-remittances-revisited (дата обращения: 14.09.2020).) реэмигрантов в сферу труда. Материалами исследования послужили 15 интервью с высококвалифицированными реэмигрантами и 5 интервью с их коллегами в Литве, проведенные в мае -- июле 2020 года в рамках проекта «Социальные переводы реэмигрантов и рост благосостояния общества: проблемы и опыт в сравнительной перспективе», финансируемого Исследовательским советом Литвы. Вернувшиеся мигранты в этой статье определяются как лица, которые покинули Литву для постоянного проживания за границей в течение не менее одного года (12 месяцев) после 1990 года, но постоянно проживали в Литве на момент проведения исследования.
Теоретическая основа исследования
Теоретической базой настоящего исследования послужили работы по вопросам социального трансферта и его применения на рабочих местах. Термин «социальный трансферт» был впервые введен Х. Левиттом для обозначения «норм, практик, идентичности и социального капитала», чтобы подчеркнуть важность социального и культурного непрямого влияния на трансформацию стран происхождения [5, р. 927]. Мигранты могут привезти в страны происхождения демократические, культурные и социальные практики, знания и ноу-хау, а также знания того, как работают системы в других странах [6, р. 10]. Следует отметить, что мобилизация знаний и навыков мигрантов может играть даже более эффективную роль в стимулировании развития стран происхождения, чем любые финансовые трансферты или инвестиции [7, р. 73; 8; 9]. Также различают каналы социального трансферта: поездки мигрантов или возвращение в страны происхождения, социальные сети мигрантов [10] и средства массовой информации [2; 11].
Социальные трансферты могут иметь большое значение для страны происхождения, реэмигранты, в свою очередь, могут быть значимыми источниками исследований и инноваций, а также их участниками, посредниками в передаче технологий и повышении квалификации [12, р. 20]. Внедряя культурный капитал, приобретенный мигрантами в принимающих странах, страны происхождения перенимают новое культурное и гражданское сознание и опыт [13, р. 77]. В фокусе исследований также оказывается «скрытое и динамическое влияние» социальных трансфертов на изменение политического сознания, политических ожиданий и норм [14, p. 19], отмечается, что социальные трансферты могут повлиять на организационную культуру страны происхождения, например путем введения норм подотчетности и прозрачности [6, p. 10--11].
В течение последнего десятилетия были опубликованы исследования по вопросам привнесения социального капитала мигрантов из Центральной и Восточной Европы в страны их происхождения. [3; 4; 15 -- 23], влияния социального капитала на социальные изменения в странах происхождения [24; 25], а также исследования причин возникновения препятствий к принятию социального трансферта [26 -- 29].
Сфера труда -- одна из трех основных сфер, помимо семейной жизни и политики, в которой можно использовать социальные трансферты [30]. Однако в литературе «вопросам использования социального трансферта на рабочих местах уделяется крайне мало внимания» [2, p. 2]. Исследования чаще фокусируются на том, какие знания и социальные навыки приобретают эмигранты, работая в принимающей стране [2--4]. Среди потенциальных социальных трансфертов упоминаются следующие: нормы, ценности, идеи, практики, поведение, знания, социальные навыки, рабочая культура, ноу-хау, стратегии, идентичность, социальный капитал и т.д. И. Грабовска упоминает также важность социальных навыков, применяемых на рабочем месте: «когнитивные навыки, самоуправление и дисциплина, контакты с другими людьми и навыки организации труда» [4, p. 88]. Вернувшиеся мигранты в особой степени обладают следующими навыками: они способны « (1) осуществлять межкультурную коммуникацию и взаимодействие; (2) решать эмоциональные вопросы и (3) проявлять инициативу и действовать независимо» [3, p. 6]. Таким образом, необходимо изучить, «каким образом вернувшиеся мигранты используют свой миграционный опыт и приобретенные социальные навыки» [3, p. 5].
Анализируются факторы, которые влияют на передачу социального опыта на рабочих местах: время, модели взаимодействия на конкретном рабочем месте и степень принятия социального трансферта на рабочем месте. Время является первым фактором, поскольку чем дольше мигранты осуществляют трудовую деятельность в принимающей стране, тем сильнее меняется их мировоззрение и быстрее усваиваются «правила игры» [2, p. 3]. Фактор времени также значим для первичной социализации, поскольку если она происходит за пределами страны происхождения, вернувшимся мигрантам «будет труднее приспособиться и / или делиться опытом» [31, p. 503]. Более того, «по причине отсутствия возможности применить при возвращении свои навыки и компетенции [полученные за границей] может иногда возникать временная задержка», например невозможность применить языковые навыки [3, p. 14].
Вторым фактор является модель взаимодействия на рабочем месте. И. Грабов- ска рассматривает «модели взаимодействия с принимающим сообществом», в особенности модели обучения на рабочем месте в принимающем сообществе, вопросы «различия отношения мигрантов к обучению, а также их способов общения и взаимодействия на принимающих и исходных рабочих местах и в ситуациях, имеющих отношение к трудоустройству» [3, p. 4]. Подобным образом могут быть изучены личные особенности и различные модели передачи социального трансферта на рабочих местах в странах происхождения. Например, М. Каролак утверждает, что актуализация социальных трансфертов на рабочем месте зависит от стратегий адаптации, принятых репатриантами, и в его исследовании реэмиграция, активизм, адаптация и / или предпринимательство были упомянуты как основные стратегии адаптации репатриантов [19, p. 35].
Третий фактор связан со степенью и моделями принятия социальных трансфертов на рабочем месте в стране происхождения и учитывает то, что рабочие места могут значительно различаться по степени своего принятия. Основными препятствиями для принятия указываются низкие доходы, существование иной культуры труда в стране происхождения, что менее связано с формальными правилами, но с более широким понятием культуры на рабочем месте и человеческими отношениями. Это повышенная степень давления, более строгая иерархия, недостаток «более мягких навыков» (навыки работы в команде, ведения переговоров, достижения компромисса), отсутствие таких правил, как «баланс работы и личной жизни», регламентированного взаимодействия с клиентами и т.д. [2; 19]. Еще одно препятствие вызвано существованием довольно недружественного отношения к вернувшимся мигрантам и их миграционному опыту, поскольку «независимо от того, какое количество человеческого капитала вернувшиеся мигранты привезут из-за границы, успешная интеграция репатриантов маловероятна, если их миграционный опыт не будет рассматриваться в качестве преимущества на рынке труда родной страны» [1, p. 12].
Источники информации
В данной статье использованы два источника информации: статистические данные о миграции и полуструктурированные глубинные интервью с вернувшимися мигрантами и их коллегами. Количественные данные о миграции основаны на информации, представленной Литовским статистическим управлением, находящейся в свободном доступе, и на опубликованных источниках научной литературы. Их анализ был осуществлен с целью определения миграционной ситуации в Литве и изучения влияния пандемии COVID-19 на литовскую миграцию.
Качественные данные были собраны на основе 15 интервью с вернувшимися мигрантами и 5 интервью с их коллегами по работе в Литве. Опрос состоялся в мае -- сентябре 2020 года через Skype или Messenger в связи с пандемией COVID-19. Интервью проводились на выбранном респондентом языке -- литовском или английском -- и записывались при условии информированного согласия участников. Имена респондентов, названия мест, компаний и т.д. не разглашались. В настоящем исследовании данные интервью были использованы в целях изучения различных типов социальных трансфертов репатриантов, способов их передачи и их принятия в трудовой сфере.
Интервьюирование реэмигрантов проводилось путем комбинирования целенаправленной и удобной выборки для обеспечения неоднородности группы опроса. Основных критериев отбора было два -- респонденты должны были проживать за границей не менее одного года и иметь высшее образование. Первый критерий был применен в силу того, что респондентам необходимо было провести достаточное количество времени в принимающей стране, чтобы приобрести новые знания и социальные навыки, иметь опыт адаптации и достаточное количество времени для знакомства с конкретными культурными аспектами и их принятия. Второй критерий основан на теоретических предположениях и более ранних исследованиях, которые показали, что именно высококвалифицированные мигранты могут сделать самый большой вклад в развитие страны своего происхождения [9; 12; 32 -- 35].
Также вернувшиеся мигранты отбирались с использованием принципа максимальной вариативности выборки, чтобы гарантировать различия по полу, возрасту, профессии, времени эмиграции и времени возвращения. Таким образом, выборка была достаточно сбалансированной по следующим признакам: по полу (8 женщин, 7 мужчин), возрасту (6 человек в возрасте от 20 до 30 лет, 9 -- в возрасте от 40 лет, в выборку не вошли респонденты старшего возраста, поскольку статистически литовские мигранты являются молодыми), и по профессии (исследователи, специалисты в области информационных технологий, финансов или электронной коммерции, инженеры, бизнес-менеджеры, библиотекари, педагоги и работники культуры). Некоторые из них покинули Литву в 1993 году (самое раннее) или 1997 году, другие уехали только в 2012 году (самое позднее), однако большинство провели за границей около 8 -- 10 лет. Некоторые вернулись в Литву в 2006 году (самое раннее), другие -- только в 2018 году (самое позднее). Таким образом, все респонденты имели опыт работы за границей и достаточное количество времени для интеграции в трудовую сферу Литвы после возвращения. Стоит отметить, что не все респонденты возобновили работу сразу по возвращении в Литву, часть из них не нашла подходящей работы или просто хотела сделать перерыв.
Интервью были разработаны с целью анализа качественных биографических данных респондентов, которые делились своими историями миграции: как и почему они решили эмигрировать, их опыт учебы и работы (если применимо) за границей, а также опыт после возвращения в Литву. Интервью также содержали большие блоки вопросов о семье, работе и участии в общественной деятельности, однако в данной статье основное внимание уделено сфере труда. Интервью были направлены на определение типов социальных трансфертов, способов их передачи, факторов, влияющих на успех или неудачу в получении и передаче социальных опытов репатриантами, и воздействия, которое эти трансферты оказывают на жизнь местного населения, населенных пунктов, населения страны и жизнь общество в целом. В интервью также содержались некоторые вопросы о влиянии пандемии COVID-19 на семью и работу интервьюируемых.
Помимо интервью с вернувшимися мигрантами были также проведены опросы их коллег по работе с использованием метода «согласованного интервью». Этот подход был применен и адаптирован по примеру, приведенному в исследовании А.К. Ахмадова и Г. Сассе [36], в котором использовался метод согласованных интервью с членами семей и друзей респондентов. По словам этих авторов, данный метод «выходит за пределы самооценки мнений и поведения в индивидуальных биографических нарративных интервью и позволяет добавить компаративный аспект путем сравнения рассказов мигрантов с рассказами членов их семьи или друзей в стране происхождения» [36, p. 11]. «Это сопоставление помогает верифицировать информацию, представляемую мигрантами, а также указывает на изменения их мнения или поведения, которые они сами могут не осознавать» [Ibid.].