Российский университет дружбы народов
Вклад Франсиско Хавьера Клавихеро в формирование креольского патриотизма новой Испании
И.Ю. Веселова
В данной статье рассматриваются проявления основных аспектов креольского патриотизма Новой Испании в работах мексиканского мыслителя Франсиско Хавьера Клавихеро. К этим аспектам относятся национальные символы, интерес к природе и географии региона, а также исследования доколумбового прошлого. Для понимания замыслов Клавихеро автор статьи обратился к историческому контексту. В статье были проанализированы некоторые факторы, повлиявшие на формирование национального самосознания в мексиканском обществе. Среди них автор выделил расцвет мексиканской науки во второй половине XVIII в., положение креолов в колониальной иерархии и отношение европейцев к Новому Свету и его жителям. Собранная информация позволила автору выявить почву, на которой сформировались патриотические взгляды мексиканского мыслителя. В связи с этим в статье также затрагиваются вопросы о национальном самосознании Клавихеро, о его восприятии Новой Испании как родины и его связи с мексиканским обществом. Автор отметил, что основной заслугой Клавихеро стало развенчание мифов о Новом Свете, и в частности о Мексике, а также помещение древних индейских культур в один ряд с культурами Античности.
Ключевые слова: Мексика, Клавихеро, Новая Испания, креолы, патриотизм, национализм, иезуиты
клавихеро креольский патриотизм
CLAVIJERO'S CONTRIBUTION
TO THE FORMATION OF THE CREOLES' PATRIOTISM
OF NEW SPAIN
Irina Veselova
Peoples' Friendship University of Russia
Department of World History
In this article we describe the major aspects of Creole patriotism in New Spain in the works of Mexican thinker Francisco Javier Clavijero. Among these aspects are national symbols, interest in region's nature and geography, as well as the pre-Columbian past studies. For understanding the ideas of Clavijero the author requested the historical context. In this article were analyzed some factors affecting the process of formation of a nation identity in Mexican society. Among them the author highlighted rising of the Mexican science in the second half of XVIII century, creoles position in colonial hierarchy and European's attitude towards the New World and its inhabitants. The information collected has enabled the author to pinpoint field in which patriotic views of the Mexican thinker were formed. In this, article also showed aspects about Clavijero's own national identity, about his perception of New Spain like homeland and his connections with Mexican society. The author noted that Clavijero's major contribution was countering myths about the New World, in particularly about Mexico and also he could put old Amerindian cultures in one range with ancient European cultures.
Key words: Mexico, Clavijero, New Spain, patriotism, nationalism, Creoles, Jesuits, Enlightenment
Введение
К концу XVIII в. стало очевидно, что в Новом Свете назревает время больших перемен. Революционные настроения, вылившиеся впоследствии в войну за независимость, имели ряд серьезных предпосылок. Не только политических, экономических и социальных, но и культурных. Синтез европейских, испанских идей и индейских традиций создал благоприятную почву для формирования идеологии сторонников независимости Новой Испании [1. Р. 169]. Тема становления мексиканской нации остается одной из ключевых тем мексиканской историографии. Ее неотъемлемой частью является проблема формирования креольского патриотизма, на базе которого впоследствии вырос мексиканский национализм. Данная статья посвящена характерным чертам креольского патриотизма и роли, которую сыграл в его формировании Франсиско Хавьер Клавихеро (1).
Исследование проблемы
Основными авторами, исследовавшими такие явления, как мексиканский национализм и креольский патриотизм, являются историки Д. Брэдинг, Ж. Лафайе и Э. Флорескано [2; 3; 4; 5]. В их работах формирование креольского патриотизма рассматривается как длительный исторический процесс, обусловленный множеством политических и социокультурных факторов. Поскольку в данной статье мы обратимся к фигуре Франсиско Клавихеро, следует упомянуть таких авторов, как Ч. Ронан и М. Леон-Портилья [6, 7]. Их работы дают нам представление о жизни и творчестве мексиканского мыслителя, а также частично затрагивают вопрос о его патриотических чувствах. В отечественной историографии мексиканский национализм обычно упоминают в связи с Войной за независимость [1], а вопрос о креольском патриотизме и вовсе выпадает из поля зрения отечественных исследователей.
Прежде чем говорить о креольском патриотизме, следует дать определение этому термину. Креольский патриотизм - это социальное чувство, возникшее у креолов в попытке самоидентификации, осознание себя как отдельной группы с собственной культурой и территорией, а также желание защищать интересы этой группы. Можно выделить три важнейшие составляющие процесса формирования креольского патриотизма: осознание связи с определенной территорией, обращение к индейскому прошлому и создание национальных символов [5. Р. 270].
По мнению Дэвида Брэдинга, первые ростки креольского патриотизма появились еще на рубеже ХУ1-ХУП вв., когда в среде потомков испанских конкистадоров, рожденных в Новом Свете, возникло недовольство тем, что Корона не сдержала свое обещание создать дворянское сословие в колониях [2. Р. 14-16]. Креол оказался «обездоленным наследником». С течением времени к этому противоречию добавились и другие. Во второй половине XVIII столетия процесс формирования креольского патриотизма достиг своей кульминации. Окончательно оформились некоторые национальные символы, широкий размах приобрело изучение природы и географии региона, а также появились блестящие работы, посвященные доколумбовому прошлому. Эти аспекты и связь Клавихеро с ними стоит рассмотреть подробнее.
Во второй половине XVIII в. метрополия приложила усилия для установки четких границ Новой Испании. Были ликвидированы английские поселения на Москитовом берегу, а также отправлены экспедиции в северные провинции Сонора, Калифорнию и Техас [8. Р. 401]. Испания пыталась таким образом продемонстрировать свою мощь в качестве колониальной державы. Наряду с колониальной политикой, направленной на упорядочение владений, в самом вице-королевстве начался процесс осознания собственной территории и своего места в мире.
Сбор информации о территории, флоре и фауне Нового Света, шедший на протяжении двух предыдущих столетий, с середины XVIII в. развернулся еще шире на волне растущего интереса местного населения. Интерес этот был обусловлен рядом факторов. С одной стороны, - практическими соображениями. Освоение новых земель сулило экономическую выгоду. С другой стороны, - научным интересом. Увеличилось число экспедиций в отдаленные, приграничные районы страны, проводились картографические работы. В 1748 г. была впервые опубликована карта территории Мексики, составлением которой еще в предыдущем веке занимался Карлос де Сигуэнса-и- Гонгора (2). Позже Хосе Антонио Альсате (3) добавил в нее новые данные и в 1768 г. отправил в Королевскую Академию наук в Париже [5. P. 271]. В процессе сбора данных, составления карт и списков растений и животных жители Новой Испании начали осознавать эту землю своей, связывать себя с ней.
Толчком к изучению естественной истории также послужили публикации европейских авторов. Многие из них никогда не были в Америке и описывали ее климат, флору, фауну и местных жителей, основываясь на фантастических заметках путешественников. По словам Клавихеро, он принялся за «Древнюю историю Мексики», чтобы «избежать досадной и преступной праздности, к которой приговорен; чтобы послужить своей родине, насколько позволяют силы, и чтобы восстановить во всей ее полноте правду, игнорируемую немыслимой толпой современных писателей, повествующих об Америке...» [9. P. VI]. К этой «толпе современных писателей» относились французские авторы Бюффон и Райналь, англичанин Робертсон и другие. Они критиковали климат, природу, а также физиологию и умственные способности жителей Нового Света. Среди них больше всех выделялся прусский аббат (голландец по происхождению) Корнелиус де Поу. Его работа под названием «Философские изыскания об американцах» была написана в 1768-1769 гг. Поу изобразил новый континент убогим, не идущим ни в какое сравнение с Европой, а индейцев - деградировавшими созданиями. Более того, автор счел климат Америки настолько губительным, что, по его мнению, сами креолы начали деградировать под его воздействием: «Наконец, мы пришли к тому, что можем смело утверждать, что креолы в четвертом, пятом поколении менее умны, менее способны к наукам, чем истинные европейцы.» [10. P. 165].
Произведение Поу стало одним из главных импульсов к изданию «Древней истории Мексики». Оно стремительно распространилось по Европе и достигло Италии как раз в тот период, когда Клавихеро уже начал собирать материал для своей будущей книги [11. P. 158]. Поу изобразил Америку и ее коренных жителей в столь неприглядном свете, что Клавихеро был возмущен. В качестве опровержения он написал девять кратких заметок (озаглавленных как «диссертации»), которые впоследствии добавил к основной части своей работы.
География и природа Новой Испании не являлись основной темой для Клавихеро. Включить ее в «Древнюю историю Мексики» его убедили друзья.
Следуя за общими настроениями, а также опровергая домыслы европейцев, он посвятил первую книгу работы естественной истории региона. Сам автор не видел необходимости в этом разделе и полагал, что некоторые персоны «сочтут его неуместным» [9. Р. VII]. Чтобы не отступать от темы, Клавихе- ро постарался вписать природные ресурсы, флору и фауну в исторический контекст, рассказав, как их использовало коренное население. Мексиканский мыслитель отметил, что даже для сбора таких отрывочных сведений ему пришлось приложить много усилий, поскольку его личный опыт и знание региона оказались недостаточными [9. Р. VII]. По мнению Клавихеро, тема географии и природы заслуживала отдельного серьезного исследования.
К изучению окружающего пространства добавилась временная составляющая. Уже в XVII в. начали появляться первые работы, обосновывающие преемственность Америки по отношению к Европе. В 1648 г. был опубликован труд Мигеля Санчеса под названием «Образ Девы Марии, Матери Божьей Гваделупской, чудесным образом явившейся в Мехико» [12]. В этой и других подобных работах прослеживалось традиционное креольское убеждение о том, что Америка была истинным местом положения Рая, и ее предназначение заключалось в спасении от разложения и жестокости, от которых страдала Европа. В представлении Санчеса Конкиста стала сражением между силами зла в лице индейцев и божественными посланниками в лице конкистадоров. Последним в битве покровительствовала Дева Мария. Речь шла о той самой Деве Марии Гваделупской, которая по легенде явилась впоследствии мексиканскому крестьянину индейского происхождения Хуану Диего.
Работа Санчеса была традиционной апологетикой деятельности церкви в Новом Свете. Однако в ней проявился один важный аспект, дающий нам представление о том, как формировались первые национальные символы. Санчес популяризировал образ Девы Марии - защитницы Мексики. Культ достиг своего апогея век спустя в 1746 г., когда делегаты от всех диоцезов Новой Испании собрались, чтобы объявить Деву Марию Гваделупскую своей общей покровительницей [3. Р. 2]. Решение было одобрено Святым Престолом в 1754 г. Несмотря на библейский образ Девы Марии, этот символ трудно назвать заимствованным, поскольку речь шла о ее явлении на территории Новой Испании.
Клавихеро не мог обойти стороной столь важный религиозный символ. Последняя его работа, написанная незадолго до смерти, представляла собой краткое повествование о явлении Девы Марии Гваделупской, распространении ее культа и чудесах, творимых ее образом. Эта работа раскрывает перед нами два важных аспекта: патриотическое чувство, присутствовавшее у Клавихеро, а также его глубокое почитание религиозных символов. Падре Франсиско отметил, что «можно бесконечно перечислять все благодеяния, которыми Мексика обязана Деве Марии Гваделупской» [13. Р. XXXV]. Работа была опубликована на итальянском языке. Клавихеро, как и другие авторы-иезуиты в изгнании, познакомил Европу с зарождавшимися мексиканскими символами.
Помимо оригинальных были также заимствованные и впоследствии адаптированные символы. Один из примеров - Святой Хуан Непомусено. Фигура Святого Хуана Непомусено приобрела особое значение в среде иезуитов Новой Испании к середине XVIII в. История жизни чешского Святого Иоанна Непомука привлекла внимание мексиканского иезуита Хуана Антонио де Овьедо [14. P. 174]. В 1727 г. он написал и опубликовал биографию мученика. Его коллега-иезуит Антонио Темпис, находившийся в миссии в Калифорнии, проповедовал Священное писание среди индейцев перику. К 1736 г. волнения среди индейцев прекратились. Темпис написал в своих заметках, что в деле христианизации ему помогла история жизни Хуана Непомусено [14. P. 149]. Популярность культа Непомусено быстро росла. Он распространился из миссий с севера страны в церкви крупных городов, а затем проник и в повседневную жизнь жителей колонии. В описи живописи, оставшейся после смерти Бласа Клавихеро, отца Франсиско, фигурируют несколько изображений Святого Хуана Непомусено [15. P. 67]. Чешский мученик стал защитником от клеветы, наговоров и оскорблений.
Еще будучи на родине, Клавихеро сделал перевод с итальянского языка жития Непомусено, написанного Чезаре Калино. Книга была опубликована в Мехико в 1762 г. Появление этого перевода было связано со скандалом, разразившимся после публикации в 1761 г. «Поучительных воспоминаний» - посмертной биографии Мануэля Клавихеро, младшего брата Франсиско. Негативная реакция одного из родственников, представленного в сочинении не с лучшей стороны, стала для Клавихеро испытанием. В ожидании разрешения сложившейся ситуации он обратился к жизни Святого Хуана Непомусено, покровителя священнослужителей и защитника от клеветы. Со стороны мексиканского мыслителя это был знак признательности Непомусено, поскольку он «ощутил на себе воздействие его благодати» [16. P. II]. Для Клавихеро, желавшего очистить свое имя после скандала с «Поучительными воспоминаниями», Святой Хуан Непомусено стал символом стойкости. С того момента образ Святого Хуана неоднократно проявлялся в его жизни, особенно в связи с изгнанием и упразднением Ордена. Ссылка побудила Клавихеро, как и других мексиканских иезуитов, еще больше ассоциировать себя с фигурой чешского мученика [14. P. 175]. Любопытно, что Непомусено также являлся одним из покровителей Университета Мехико, которому Клавихеро посвятил «Древнюю историю Мексики».
Образ Святого Хуана Непомусено - пример «импорта» и адаптации культа, с добавлением собственных ритуалов. Это была распространенная для иезуитов практика [17. P. 403]. С одной стороны, она способствовала культурному обмену, а с другой порождала новые символы для самоидентификации.