Американский исследователь Алейда Ассман придает мемориальным местам два параметра -- устойчивые формы сохранения применительно к локациям и устойчивые формы повторяемости применимо к датам, которые позволяют мемориальному месту сохранять актуальность, сообщать не только информацию, но и эмоциональный фон событий, к которым мемориальное место привязано, а также осуществлять практики ритуального повторения, реактуализирующие события прошлого в настоящем [2, с. 236]. Русский исследователь Дарья Бутейко соотносит виртуальные мемориалы с их местами в физической реальности через параметры соотнесения с местом памяти, аутентичности, эффекта присутствия, которые переносятся в виртуальную реальность с рядом сложностей: так, соотнесение с местом памяти применимо в узко ограниченных ситуациях виртуальной диорамы, задача передачи аутентичности или взаимодействия с достоверными историческими артефактами возможна только в контексте работы с архивными документами, а эффект присутствия, необходимо требующий социальной среды других посетителей, в условиях преимущественно индивидуальных виртуальных мемориальных экспозиций остается фундаментально нераскрытым [3, с. 83-85]. Тем не менее, приводимые Д. Бутейко примеры успешного воплощения мемориальных и музейных пространств в виртуальной реальности демонстрируют не только жизнеспособность, но и актуальность такого рода проектов. Таким образом, виртуальный мемориал представляет собой форму воплощения мемориальных практик, характеризующуюся совмещением форм повторяемости и форм сохранения, использованием особенностей виртуального времени и пространства в виртуальной реальности для создания физически нереализуемых интерактивных реальностей, посвященных значимым историческим локациям или датам.
В ходе нашего исследования, тем не менее, нами было зафиксировано определенное расхождение виртуальных практик памяти с указанным выше определением. Процесс анализа виртуальной ме- мориализации югославских войнах 1991--2009 гг. был сосредоточен на мемориальных зданиях и памятниках, посвященных, в первую очередь бомбардировке Белграда войсками НАТО в 1999 г. как одному из самых узнаваемых и обширно представленных в медиа и новостной повестке событий, связанных с данным периодом. Исследование продемонстрировало примечательную особенность, связанную с памятными практиками данных бомбардировок: официальных мемориалов и памятников, посвященных событиям 1999 года, не так много. Среди тех, которые удалось обнаружить, есть мемориальная плита «Почему?» (серб. Зашто), посвященная сотрудникам Радиотелевизионной станции, погибшим при бомбардировке здания РТС 23 апреля 1999 года; памятник «Мы были просто детьми» (серб. Били смо само деца), чтящий память детей, погибших во время авиаударов; возведенный в 2000 году Вечный огонь, являющийся одним из немногих памятников тех событий, постройка которого была санкционирована государством и производилась полностью на государственные средства; мемориальная часовня в городе Ниш. Условно к официальным мемориалам бомбардировок можно отнести разрушенную авиаударами 29 апреля 1999 года Авальскую телебашню, для белградцев символизировавшую город. При этом представленность данных мемориалов в виртуальном пространстве еще скромнее: мемориальная часовня имела веб-страницу, которая на момент проведения исследования была удалена, действующий веб-сайт имеется только у Авальской телебашни [11]. Ближайшим аналогом веб-страницы, посвященной указанным выше мемориальным строениям, можно назвать страницы памятника «Мы были просто детьми» на сайтах, посвященных туризму и не размещенных в доменах Сербии [9; 13]. На самих страницах не содержится упоминаний об исторических событиях, либо они представлены в крайне скупом виде. Так, на сайте Авальской телебашни разрушение здания в ходе бомбардировок описывается следующей фразой: «Авальская башня была уничтожена бомбардировками 1999 года, и новая Авальская башня была построена и открыта для посещения в апреле 2020» [10]. Страница, посвященная памятнику «Мы были просто детьми» на одном из сайтов, содержит комментарий посетителя, представляющий собой выдержку из англоязычной Википедии, в кратком виде описывающую исторический контекст строения [13]; на другом сайте информация о памятнике предоставлена непосредственно ресурсом и содержит немного больше информации: так, в справке указано посвящение памятника трехлетней девочке Милице Ракич [9]. Из этих данных нами было сделано предположение, что официальные усилия по виртуализации мемориальных практик, посвященных бомбардировкам, не ведутся или ведутся в очень ограниченном объеме.
Если же обратить внимание на неофициальные способы сохранения культурной памяти и проживания культурной травмы, то явно обнаруживается тот факт, что тема бомбардировок по- прежнему вызывает интерес, что выражается в формировании мест памяти в каналах неформального виртуального взаимодействия, как правило, без привязки к конкретной или значимой дате. Примером такого спонтанного формирования можно назвать ветки сообщений, или треды (от англ. Thread -- нить), в социальной сети Reddit, посвященные историческим событиям югославских войн в целом и бомбардировки Белграда в частности. Наиболее часто выявленной в ходе исследования функцией данных веток сообщений является не столько чествование событий, сколько приглашение к дискуссии; тем не менее можно регулярно обнаружить отдельные ветки сообщений, выступающие не только местом чествования памяти погибших, но и способом консолидации свидетелей бомбардировок и трансляции их опыта, переживаний и воспоминаний тех времен в относительно безопасной, свободной от осуждения среде [19]. Другими примечательными образцами сохранения культурной памяти, гораздо более соответствующими данному ранее определению мемориала, являются веб-сайты, предлагающие виртуальные экскурсии по улицам Белграда, разрушенным авиаударами. На одном из сайтов предлагается совершение самостоятельных экскурсий по Белграду через Google Maps, чтобы через камеру с эффектом имитации окружения, создающую эффект присутствия, увидеть панораму города, разрушенного авиаударами и полностью от них не оправившегося; авторы записей на веб--сайте настаивают, что желание совершить такую экскурсию должно исходить не из нездорового интереса к трагедии, а из искреннего желания понять и испытать от первого лица дух и настроение тех событий [17]. Другой сайт предлагает ознакомиться с фотографиями улиц Белграда, сделанными автором записи во время посещения города, с акцентом на памятных зданиях, разрушенных и полуразрушенных постройках, и с гораздо более обширной исторической справкой. На сайте приведена историческая справка как о Сербии, так и о событиях 1999 года, детальное описание расположения запечатленных на фотографиях зданий, координаты и руководство к посещению [15]. В обоих примерах нами было обнаружено примечательное отношение к травме со стороны авторов записей: так, на веб-сайте, предлагающем пользователям провести виртуальную экскурсию через Google Maps, колумнист Майкл Тертл пишет, что он «не предлагает обращаться к туризму по местам боевых действий из поверхностных соображений, но из соображений формирования полной картины исторических событий через понимание и непосредственное лицезрение мест боевых действий» [17]. Питер Хоэнхаус, владелец и автор сайта dark-tourism.com, пишет следующее: «Я бы предложил сделать их [руины -- прим. пер.] достопримечательностями для дарк-туризма, выставить стоимость посещения, но не лишать город столь уникальных и драматичных объектов!» [15]. В обоих случаях наблюдается сдержанное, уважительное отношение к трагичным событиям, призывы сохранить разрушенные здания как неортодоксальные мемориалы, свидетельства масштабной атаки на столичный город.
Структура нашего исследования, как мы уточняли ранее, предполагает продвижение по уровням усложнения интерактивности пользователя в виртуальной реальности, где следующим уровнем выступает виртуальная коммуникация. Текстовое общение с другими пользователями демонстрирует не только усложнение взаимодействия пользователя с виртуальной реальностью, но и вводит ощущение пребывания в мире, среди других личностей, придает виртуальной коммуникации элементы экзистенциальности. В коммуникации посредством онлайн-форумов мы обнаруживаем такую форму экзистенциального взаимодействия в виртуальной реальности, как виртуальное здесь- бытие. Виртуальное здесь-бытие понимается как совокупность проявлений пребывания индивида в виртуальной среде, составляющих его виртуальный образ в историческом развитии [8, p. 105]. Виртуальная коммуникация о событиях югославских войн осуществляется на Reddit, американская платформа-агрегатор тематических сообществ общей и узкотематической направленности, и на отдельных онлайн-форумах. На Reddit такая коммуникация осуществляется в сообществах, посвященных общей истории [12], Югославии [18], сообществах жителей Балканских стран [19], жителей Сербии [14]. Именно данные сообщества формируют ситуации общения, позволяющие собеседникам почувствовать себя непосредственными участниками события, или ситуации заинтересованности во взаимодействии с носителями травматического нарратива. Также коммуникация о событиях югославских войн осуществляется на отдельных онлайн-форумах на общеисторическую тематику [21], тематику альтернативного развития истории [20], форумах, посвященные видеоиграм на историческую и военную тематику [16; 22]. Данные форумы хоть и не связаны с травматическим событием напрямую, но позволяют проявиться дискурсу травмы и ретранслируют символические элементы и нарративы травматического события.
Несмотря на фиксацию виртуальной коммуникации о событиях югославских войн на онлайн-форумах, в целом демонстрируется слабый уровень проявления виртуального здесь-бытия: пользователи предпочитали не афишировать личную информацию какого-либо рода о себе, за исключением Reddit, где присутствует возможность ознакомиться с профилем пользователя, посмотреть историю его сообщений и размещенных им тредов по всему сайту, не только в рамках одного сообщества. Периодически в ходе беседы на Reddit в ветке сообщений писали люди, имевшие непосредственный опыт травмы югославских войн [18], в такой ситуации виртуальное здесь- бытие проявлялось значительно более отчетливо, в целом можно даже сделать предположения касательно наличия у авторов таких постов уникальной субъектности.
В ходе анализа нами были определены следующие особенности. Для сообществ Reddit общей направленности характерно взаимодействие пользователей, не являющихся представителями нарратива культурной травмы, преобладающая аудитория характеризуется как внешняя аудитория нарратива травмы, проявляющая интерес к культурной травме как сюжету, виртуальное здесь-бытие не проявляется либо проявляется ограниченно, собеседники предпочитают сохранять относительную анонимность [12]. Для форумов Reddit узкой направленности характерны консолидация пользователей в группы на почве культурной травмы, уникальной для каждой группы, преобладает формат рассказа личного опыта, либо опыта близких родственников [18; 19]. В сообществах подобного вида имели место межгрупповые конфликты, заключавшиеся во взаимных претензиях на почве травматических событий, характерна высокая эмоциональность участников, проявления субъектности и более явная демонстрация здесь-бытия в виде соотнесения себя с виртуальным аватаром, в том числе как инструмента идентификации «свой-чужой» для каждой из групп.
Онлайн-форумы, не связанные с Reddit, продемонстрировали примерно такой же характер взаимодействия пользователей, как и сообщества общей тематики на Reddit. Пользователи классифицировались как аудитория нарратива, обменивающаяся информацией о травматических событиях; соответственно, непосредственного проживания травмы, сходного с носителями, здесь не обнаруживалось. Общение характеризуется взвешенностью, эмоциональной безучастностью, сдержанным отношением к точкам зрения собеседников, граничащим с безразличием [21]. Виртуальное здесь-бытие обнаруживало себя в ограниченных количествах, преобладало отсутствие ярко определенной субъектности. Исключением стали сообщества, посвященные альтернативной истории: здесь были замечены попытки конструирования виртуальной реальности посредством текстовых сообщений на форумах с целью создания версии истории, в которой травматического события не произошло, либо в котором событие, легшее в основу нарратива культурной травмы, было переосмыслено с целью устранения источника травмы [20]. Подобное взаимодействие с культурной травмой в определенной степени обнаруживает те же инструменты, которые используются в создании господствующего нарратива культурной травмы, но их применение служит, скорее, цели деконструкции реального травматического нарратива, нежели его замещению. Виртуальное здесь-бытие все еще обнаруживается в меньшей степени по сравнению с тем уровнем, который был зафиксирован в узкотематических сообществах на Reddit, но в целом проявления субъектности участников были выражены гораздо более явно, чем в условиях коммуникации на общие темы. В этическом плане взаимодействие стремится к нейтральности, с призывами не провоцировать конфликт или ожесточенное обсуждение; тем не менее, авторы сообщений все еще признают необходимость отделить свою позицию от позиций, которых придерживалось правительство Слободана Милошевича, в частности, для возможности вести уравновешенный и конструктивный диалог [20].
Результаты проведенного анализа позволяют нам сделать следующие выводы. Виртуальные мемориалы обнаруживают в себе схожий функционал сохранения и повторения времени и памяти, что и реальные мемориалы и памятные даты. Особенность виртуального восприятия времени позволяет интенсифицировать ощущение вневременности и точнее передать эмоции, заложенные в идею мемориала культурной травмой. Далее переживание травмы в виртуальной реальности посредством коммуникации с другими носителями нарратива культурной травмы интенсифицируется ограниченным погружением в атмосферу исторического события через диегетические текстовые практики. Ощущение дистанцированности пользователя от физической реальности позволяет прожить травму в форме рассказа, направленного не только на других носителей, но и на аудиторию. Широкая аудитория нарратива травмы, пребывающая вне матрицы культурной травмы, в свою очередь, проще вовлекается в эту символическую матрицу. Обнаруженные в ходе анализа нравстенные оценки культурной травмы разнились в интенсивности в зависимости от вида ознакомленности с травматическими событиями: свидетели предпочитали либо не распространяться на эту тему, ограничиваясь краткими замеаниями, либо же стремились сделать акцент на личном опыте, на том, что пришлось пережить лично им и как травматические события сказались на их жизни; не имевшие личного опыта члены широкой аудитории выражали сдержанное почтение и сочувствие жертвам травматических событий, в то же время осуждая режим Слободана Милошевича и обозначая дистанцию между личным интересом и возможными обвинениями в националистических взглядах.
Список источников
1. Александер Дж. Культурная травма и коллективная идентичность // Социологический журнал. 2012. № 3. С. 6--40.
2. Ассман А. Длинная тень прошлого: Мемориальная культура и историческая политика / Алейда Ассман; пер. с нем. Бориса Хлебникова. М.: Новое литературное обозрение, 2014. 328 с.
3. Бутейко Д. А. Виртуальные мемориалы: опыт трансформации российских и немецких мемориальных музеев в онлайн-формат // Tempus et Memoria. 2020. Т. 1. № 1--2. С. 82--88.
4. Величковский Б. М., Игнатьев М. Б. Виртуальная реальность // Большая российская энциклопедия. Том 5. Москва, 2006. С. 371-372.
5. Носов Н. А. Виртуальная реальность // Вопросы философии. 1999. №10. С. 152-164.
6. Ушакин С. «Нам этой болью дышать»? О травме, памяти и сообществах // Травма: пункты: Сборник статей / Сост. С. Ушакин и Е. Трубина. М.: Новое литературное обозрение, 2009. С. 5--41.