Видовое разнообразие модернизации в современной исторической парадигме
Развитие науки на данный момент идет быстрыми темпами. Не последнюю роль в этом процессе играют политические изменения, происходящие в различных государствах. Подтверждением данного тезиса могут являться политические процессы в России, имевшие место при распаде Советского Союза. Так, кризис эпистемологической парадигмы, наблюдавшийся в отечественной исторической науке на рубеже 1980-х - 1990-х гг., был связан со сменой политической идеологии в России, обусловленной глубокими трансформациями российского государства, начавшимися в период «перестройки». Как известно, основной смысл данного кризиса заключался в серьезной критике формационного подхода, господствовавшего в советский период, а также с определенными трудностями в использовании цивилизационного подхода для интерпретации исторических процессов, что было детерминировано, в том числе, и инерционностью сознания.
В этих условиях очень оживленно стала обсуждаться теория модернизации, главная характеристика которой - транзитарность - очень хорошо, на первый взгляд, подходила для объяснения и возможной перспективы развития процессов перехода от советской модели государственности к современным западным образцам [1]. Внешняя схожесть обозначенной тенденции развития с классическим типом модернизации (переход от традиционного общества к современному) вызывала бурный всплеск различных исследований, проведенных в русле модернизационного дискурса. Определенным итогом более чем четверть вековой истории модернизационой теории в отечественной исторической парадигме стал вывод либо о неприменимости в принципе транзитологии к современному развитию [2], либо о необходимости выработки национальной модели модернизации для Российской Федерации [3, с. 163-167].
Безусловно, следует признать, что переходы от традиционного общества к современному и от социалистического к современному имеют лишь внешнюю схожесть. Социалистический строй по своим особенностям очень отличается от характеристик традиционного общества, тем более что у исследователей нет, подчас, единства по поводу выделения типичных черт как для начальной, так и конечной стадий модернизационного транзита [4; 5]. Последнее связано с тем, что и сама теория модернизации не стояла на месте весь период своего существования, и ее современные варианты могут серьезно дистанцироваться от классической интерпретации. В частности известный польский исследователь П. Штомпка трактует модернизацию в очень широком плане: «…особый способ осуществления социального становления, обеспечивающий широкий доступ для населения к расширяющимся возможностям реализации человеческого потенциала» [6, с. 119].
Жесткая критика модернизационного дискурса и его эволюция не отрицают эвристической ценности теории модернизации для объяснения социальных процессов в отдельные периоды Российского (и не только) государства, в частности для XVIII - 60-х гг. XX века. И в данном случае хотелось бы процитировать двух известных отечественных исследователей, работающих в рамках теории модернизации. В частности, В.В. Алексеев во вступительной части к сборнику научных статей «Человек в условиях модернизации XVIII-XX вв.» так оценил методологический потенциал теории модернизации: «Если методика традиционного подхода хорошо разработана, широко используется и накопила огромный фактический материал, то критерии модернизационной парадигмы все еще дискутируются и не всегда используются в исторических исследованиях, не говоря уже об их умелой сочетаемости с модернизационной динамикой. Поэтому изучение истории сквозь призму теории модернизации, получив определенное признание, пока не достигло уровня, необходимого для глубокого понимания произошедшего с Россией в предшествующем столетии и того, что в связи с этим, ее ждет в настоящем» [7, с. 8]. А Б.Н. Миронов, дав серьезный анализ современных методологических концепций в новой редакции своего фундаментального труда «Российская империя: от традиции к модерну», охватывающего период истории России с конца XVII века до 1917 г., сделал ремарку следующего содержания: «Между тем, в настоящее время некоторые отечественные исследователи, перепутав моду с объяснительной ценностью модернизационной концепции и по причине слабого знакомства с мировой литературой, списали ее в архив. На самом деле слухи о смерти концепции оказались сильно преувеличенными» [8, с. 672].
Следует отметить, что эпистемологическую значимость теории модернизации не отрицают и ее критики. В частности, Б.Г. Капустин, проведя детальный анализ транзитологии, заключает следующее: «Конечно, перенести это описание (современного общества - К.С.) на нынешнюю Россию невозможно. Но можно поставить вопросы: (1) о специфической природе модернизационных процессов в разных сферах общественной жизни (вместо того, чтобы подводить их под единый стандарт); (2) о противоречиях между этими процессами (вплоть до того, что одни из них гасят и обращают вспять другие); (3) о тех коллективных политических действиях и решениях, которые необходимы, чтобы взять под контроль указанные негативные явления. В любом случае, даже благоприятное развитие демократии и рынка в России (чего нет сейчас) не гарантирует успешную модернизацию общества как целого. А без этого эйзенштадтовская тема «хрупкости современности», о которой шла речь выше, становится действительно, актуальной» [2, с. 22].
А О.Г. Буховец, причисляющий себя к скептикам относительно использования теории модернизации, замечает: «Высказывались, в частности, предостережения, что простое принятие «импортированных» моделей «к исполнению», без предварительной их настройки на то особенное и индивидуально-неповторимое, которое присуще нашей части мира, может завести нашу науку в очередную эпистемологическую ловушку» [9, с. 48].
Таким образом, представленные позиции критиков модернизационной теории говорят не столько в пользу отрицания ее научной состоятельности в принципе: очевидно, что они выступают против ее огульного применения в виде своеобразного лекала для истории современной России без учета своеобразия и особенностей последней. Информация из такого большого количества достаточно объемных цитат, содержащих подчас прямо противоположные точки зрения, на наш взгляд, показывает дискуссионность модернизационной парадигмы, что само по себе актуализирует необходимость ее исследования. Также в приведенной выдержке из статьи Б.Г. Капустина фактически намечены возможные направления развития модернизационного дискурса: данная статья, как раз, и будет посвящена выявлению специфики модернизационных процессов в различных сферах жизнедеятельности общества.
На данный момент, как уже отмечалось выше, у модернизации существуют две наиболее распространенные трактовки:
а) узкая (классическая) как переход от традиционного (аграрного) общества к современному (индустриальному);
б) широкая как «особый способ осуществления социального становления, обеспечивающий широкий доступ для населения к расширяющимся возможностям реализации человеческого потенциала» [6, с. 119].
Для исторических исследований, на наш взгляд, наиболее приемлема первая, так как она содержит базовые смысловые концепты, на основании которых возможно делать выводы о вариантах трансформации различных стран в исторической перспективе. В таком же плане рассуждает и известный отечественный исследователь социальной истории России Б.Н. Миронов: «Например, при изучении длительного процесса перехода от традиционного к современному обществу, включающего множество разнообразных исторических изменений разного масштаба и характера, наиболее эффективным является все-таки модернизационный подход… Однако за последние 50 лет концепция развивалась и в своем современном виде существенно отличается от того, чем была в момент своей наибольшей популярности в 1960-е гг. Неомодернизационная перспектива придала ей новый импульс. Благодаря этому концепция модернизации до сих пор является прагматичной и работоспособной при изучении исторической динамики, особенно, России, поскольку наша страна не решила еще все задачи модерна, в то время как самые продвинутые страны уже решают задачи постмодерна» [8, с. 671-672]. Для политологических, социологических, экономических и др. наук вторая, более широкая, трактовка будет более ценной, поскольку она в большей степени отражает реалии современного этапа развития общества. Потому мы в своей статьей преимущественно ориентировались на классическое понимание теории модернизации.
Если проблема типологии модернизации вызвала достаточно оживленную дискуссию среди российских ученых, так как необходимо было проанализировать возможность вписываемости Российского государства в поле модернизации [3; 8; 10; 15], то относительно видового разнообразия модернизационных процессов активных споров не наблюдается. Более того, виды модернизации четко учеными не определяются, хотя, на наш взгляд, в том или ином контексте исследуются. В данном случае необходимо привести характерные черты двух основных концептов модернизации - традиционного (аграрного) и современного (индустриального) обществ. Однако этому посвящены две ранее опубликованные нами статьи [4; 5], потому мы будем опираться на основные выводы, сделанные в них.
Для анализа видового разнообразия перехода от традиционного общества к современному будет использован комплексный подход, который четко был сформулирован В.Г. Хоросом [10, с. 13]. Из него следует, что виды модернизационных процессов необходимо рассматривать через ее проявления в различных сферах жизнедеятельности общества, т.е., на наш взгляд, следует говорить об экономической, политической, социальной, демографической и духовной модернизации.
Необходимо заметить, что специальных исследований, посвященных теоретическим положениям для различных видов модернизации, не так уж и много. Чаще всего публикации носят прикладной характер, а их авторы ставят задачи детального изучения конкретных аспектов видового разнообразия модернизационных процессов либо в историческом плане (определенные процессы в отдельной(-м) стране (регионе) в какой-либо временной промежуток), либо в современный период (чаще всего по отдельным странам или регионам). Крупнейшие теоретики модернизации касаются ее отдельных видов только в самом общем варианте, преимущественно когда определяют суть ее основных процессов. Однако есть и исключения из этого правила.
В частности, в качестве примера можно привести серьезное монографическое исследование Д. Травина и О. Моргания «Европейская модернизация» [11]. Несмотря на столь широкое название в этом двухтомнике акцентируется внимание, в первую очередь, на экономической модернизации [11, с. 63]. Причем авторов занимают в основном процессы в рамках ее догоняющего типа, который трактуется достаточно широко, так как присущ всем странам Европы, за исключением Англии и Нидерландов. Д. Травин и О. Моргания подчеркивают, что экономическая модернизация предполагает переход от традиционного или административно-командного типов экономических систем к рыночной экономике, которая при этом должна быть способной «обеспечивать самовоспроизводящийся рост» [11, с. 95]. Исходя из этих определенных условий, авторы выделяют следующие черты экономической модернизации:
1. Формирование института частной собственности. При этом ликвидируются ограничения, сковывающие экономические отношения как при феодализме, так и при плановой экономике (поземельная зависимость, крепостное право, цеховые и гильдейские корпорации, господство государственной собственности). Также создаются правовые основы, охраняющие «права собственника … как от вмешательства со стороны преступного сообщества, так и от вмешательства со стороны бюрократа» [11, с. 104].
2. Создание условий для функционирования единого национального рынка и развития международной торговли. В этом случае предполагается устранение внутренних пошлин и появление конкуренции [11, С. 105].
3. Организация системы коммерческого и банковского кредита, а также системы аккумулирования капитала через формирование акционерных обществ посредством эмиссии ценных бумаг. Здесь Д. Травин и О. Моргания рассматривают необходимость действия соответствующего законодательства, а также рассуждают на тему глубины вмешательства государства в экономические процессы [11, с. 106-124]. Итог этих размышлений представлен во всем исследовании и заключен в тезисе об умеренной степени такого вмешательства в виде проведения сначала монетарных мер для установления устойчивого курса национальной валюты, а затем осуществления перехода к эффективной фискальной политике.
Наметим основные характеристики экономической модернизации, опираясь на особенности, которые выделены нами ранее как присущие традиционному и современному обществам в экономической сфере. Ее фундаментом будет скачок в развитии технологий, способствующих промышленной революции, что в итоге приводит к смене традиционной экономической системы классическим рынком с его опорой на законы стоимости, спроса и предложения, а также на механизм конкуренции, который будет определять дальнейшее экономическое развитие. В рамках данного перехода монизм коллективной (общинной) собственности будет трансформироваться в преобладание частнособственнических отношений, что в конечном итоге приведет к плюрализму форм собственности в принципе. Индивидуализация производства и потребления приобретает массовый характер, что способствует развитию торговли в национальном и мировом масштабах. В результате производитель и потребитель приобретают максимальную степень свободы, которая позже ограничивается государственным вмешательством в экономику через инструменты фискальной и кредитно-денежной политик.