Статья: Вернакулярные регионы и государственные идеологии: таврийский кейс

Вернакулярные регионы и государственные идеологии: таврийский кейс

Николай Гоманюк

Херсонский государственный университет

Аннотация

В статье рассматриваются политические, экономические и геоэкологические аспекты распространения топонимии, имеющие отношение к названию "Таврия", генезис идеологической составляющей "таврийской" топонимии и каналы её распространения. В частности, речь идёт о месте топонимики в ходе реализации "Греческого проекта" Российской империи, в ходе строительства оросительных систем на юге Украины в годы Советского Союза, о таврийской топонимии в условиях рыночной экономики и о её использовании в ходе кампании декоммунизации в независимой Украине. На основе анализа переименований в XVIII-XXI веках, литературных источников, рекламных материалов, публицистики и глубинных интервью делаются выводы о влиянии идеологии на формирование ареалов вернакулярных регионов, о взаимосвязи топонимии с политическими, экономическими и экологическими проектами. Автор также обращает внимание на скрытую идеологическую окраску топонимов, апеллирующих к природе, географии, истории, экономике, то есть тех названий, которые часто относят к политически нейтральным.

Ключевые слова: Таврия, вернакулярный регион, топонимия, государственная идеология топонимия таврия идеологический

VERNACULAR REGIONS AND STATE IDEOLOGIES: THE TAVRIA CASE

Mykola Homanyuk

Kherson State University

The political., economic and geo-ecological issues of the use and current distribution in the south of Ukraine of Tavria toponymy, together with the development of an ideological component for Tavria toponymy use, are discussed in this article.

In particular, the author speaks about the functions of Tavria toponymy use in the following three historical periods: the implementation of the so-called "Greek project" of Russian Empire; the construction of irrigation systems in the south of Ukraine under Soviet Union; the time of independent Ukraine in the frame of market economy, and specifically during the decommunization campaign. The author draws his conclusions of a significant influence of ideology on the formation of areals of vernacular regions, and of a close relationship between toponymy adopted, and the political, economic and environmental programs and activities implemented in the corresponding times. The author bases his conclusions on an analysis of: toponymy renaming in the period from XVIII to XXI centuries; a number of examples found in literature, and, in modern times, advertising sources; and indepth interviews conducted by the author with a number of ordinary people inhabiting south Ukraine regions. The author also draws attention to the hidden ideological meaning of toponyms often referred to as politically neutral, because of their apparent appeal to nature, geography, history and economic reasons.

Keywords: Tavria, vernacular region, toponymy, state ideology

Введение, обзор литературы и методика исследования

В 2015-2016 гг. в Украине прошла очередная волна переименований, продиктованная политикой декоммунизации. С карты страны исчезли тысячи топонимов, которые были прямо или косвенно связаны с коммунистическими идеями и советским прошлым страны. На их место пришли новые названия. Анализируя их структуру, целый ряд исследователей предложили свои классификации топонимов, среди которых практически всегда встречается категория "идеологически (политически) нейтральные" (Drogushevska 2017; Males & Deineka 2020). К этой категории относят самые разные названия: абстрактные и исторические, названия, апеллирующие к природе, географии объекта, хозяйственной деятельности, лирическим метафорам. В эту категорию попали "нейтрально-положительные" названия (TakhtauLova 2017), "топографические" и "поэтические" (Gnatiuk 2018; Kudriavtseva 2020). Однако и здесь иногда высказываются сомнения в нейтральности таких переименований. Например, это касается топонимов с религиозным контекстом, которые противоречат конституционной поликонфессиональности и секулярности в Украине (Males & Dejneka 2020). Обращаясь к слогану известного современного художника Ай Вейвея "Всё есть искусство. Всё есть политика" (Ai Weiwei 2019), можно радикально усилить сомнение в нейтральности данной топонимической категории. В условиях политического противостояния даже самые "ботанические" на первый взгляд названия могут оказаться не лишёнными вполне конкретного идеологического смысла.

По Луи Альтюссеру, смысл идеологии состоит в искажении реальности, в создании несуществующей реальности. "Идеология - это "представление" о воображаемых отношениях индивидуумов с реальными условиями их существования" (Althusser 1971). Эта реальность обеспечивается идеологическими аппаратами государства (ИАГ). Под идеологическими аппаратами государства Альтюссер предлагает понимать "некоторое количество таких реальных явлений, которые предстают непосредственному наблюдателю в форме различных специализированных общественных институтов". Некоторые из ИАГ, - например, информационный (пресса, радио и т. д.), культурный (изящная словесность, искусство, спорт и т. д.), религиозный, школьный - пересекаются с топонимическими политиками.

В работах по критической топонимике изменения на картах часто связываются с продвижением идеологий, политическими трансформациями и процессами формирования идентичностей. Изучая годонимику, Маоз Азарьяху приходит к выводу о том, что наименование улиц в коммеморативных целях является фундаментальной чертой современной политической культуры, поскольку "объединяет в себе господствующие идеологические структуры с пространственными практиками в повседневной жизни" (Azaryahu 1994). Как "результат подавляемого стремления к свободному выражению национальной идентичности" рассматривает пост- югославские переименования в Хорватии Ивана Црленко (Crljenko 2012), влиянию идеологии на названия улиц, площадей и парков в Словакии посвящены работы Славомира Бухера и др. (Bucher et al. 2013), региональным особенностям переименования, вопросам укрепления национальной идентичности и важности региональных топонимов в Украине посвящены работы Алексея Гнатюка (Gnatiuk 2018).

Разрабатывая тему взаимодействия литературы и государственной идеологии в Российской империи, Андрей Зорин указывал, что "литература - лишь одна из возможных сфер производства идеологических метафор. Исторически эту роль с успехом играли также театр, архитектура, организация придворных, государственных и религиозных празднеств и ритуалов, церковное красноречие и многие другие области человеческой деятельности. В XX в. такую функцию чаще исполняют кино, реклама и различные жанры СМИ" (Zorin 2001: 36). В указанной работе много внимания уделяется и топонимии, а именно метафорической античной, в том числе таврийской, как важном проводнике идеологии во времена присоединения Крыма. Связи " Крымского текста" с " мифом Тавриды" как с " южным полюсом Петербургского литературного мифа" посвящены работы Александра Люсыя (Ljusyj 2003). Важным компонентом мифа Тавриды является его идеологическая, в частности имперская, составляющая.

А. Зорин в своих работах неоднократно обращается к Тавриде/Таврии, подчеркивая идеологические причины внедрения греческой топонимики в Северном Причерноморье в годы противостояния с Османской империей. "Таврийский" кейс можно успешно использовать для изучения производства идеологических метафор и в пост-имперский период, и в наше время. Одним из последствий кампании декоммунизации в Украине стало появление на территории степной Украины пяти населённых пунктов с названием "Таврийское". При этом в регионе уже существовало пятнадцать населённых пунктов с таким же или подобными названиями (Homanyuk 2019). И все они появились в периоды социально-политических и экономических трансформаций.

В предлагаемом кейс-стади на примере одного топонима - Таврии - рассматриваются различные варианты производства идеологических метафор, идеологические аппараты государства как их "средства доставки" и произведённый ими эффект на юге Украины. Обращаясь при этом к концепции "пространственного поворота", согласно которому " пространства не существуют, пространства создаются" (Schultz цит. по Shenk 2016), можно выйти на более широкий спектр проблем взаимодействия идеологии, топонимии и топонимики, восприятия пространства, формирования идентичностей и так называемых вернакулярных или перцепционных регионов как "продукта восприятия пространства среднестатистическим человеком" (Jordan 1974: 293), т. е. географических районов, "бытующих в обыденном сознании общества или его части в виде образа определённой территории, обладающей названием и специфическими качествами" (Smirnjagin 2013: 35). В формате вернакулярного региона имидж территории, её образность и топонимия приобретают принципиальное значение, а продуцируемый ИАГ текст - литературный, публицистический или рекламный - инструментальную ценность.

Переходя в советское время, литература не только изображает широкомасштабное преобразование общества и природы, как в других регионах Советского Союза, например, в среднеазиатской Голодной степи (Bichsel 2017), но служит каналом формирования положительного общественного мнения в отношении грядущих изменений. И это тоже может отражаться в региональной топонимике. Процессы взаимодействия действующей идеологии, восприятия различных аспектов пространства и топонимия этого пространства взаимодействуют друг с другом, но механизмы этого взаимодействия, вовлекаемые в него ИАГ, и последствия в зависимости от характера идеологии ещё недостаточно изучены.

Целью статьи является выявление взаимосвязи между процессами формирования вернакулярных регионов, их границ и топонимии, и политическими, экономическими и экологическими проектами, осуществляемыми в рамках той или иной идеологии.

В основу данного исследования были положены также концептуальные основы конструктивизма, в частности механизмы формирования наций по Бенедикту Андерсону (Anderson 1991), где и нация, и границы её ареала мыслятся как воображаемая целостность, мысленный конструкт. Теоретические положения Б. Андерсона можно использовать также для отдельных регионов. Айвер Нойманн в своих работах утверждает, что регионы воображаются в соответствии с теми же механизмами, по которым, согласно Б. Андерсону, воображаются нации (Neumann 1999). Этот подход можно применить и для вернакулярных (перцепционных) регионов.

В предложенном исследовании я обращался к разным источникам. Одни из них представляют ИАГ, другие - повседневность, сознание обычных граждан (при этом в разных политических условиях функции этих источников могут меняться). К первой группе можно отнести литературный мейнстрим (романистику, поэзию), пропагандистскую публицистику, кино, театр и песенное искусство как культурный ИАГ. Бенедикт Андерсон в своей работе "Воображаемые сообщества" подчёркивал ключевую роль печатной публицистики и литературы в процессе формирования целостных представлений о том самом "воображаемом сообществе" (Anderson 1991). Ко второй группе можно отнести литературу второго ряда (локальные писатели, любители), рекламные материалы, интервью с обычными гражданами. Топонимию можно отнести и к ИАГ, и к повседневной реакции на деятельность ИАГ. В качестве ономастических источников я также рассматриваю эргонимику (собственные имена деловых объединений людей) и прагматонимику (обозначение товарных знаков и марок товаров) (PodoL'skaja 1988). Как показывает опыт отдельных авторов (Zelinsky 2010; Gnatiuk 2014), эргонимика и прагматонимика являются ценными источниками данных, касающихся восприятия пространства, очерчивания границ вернакулярных районов и ареалов распространения тех или иных идей. Я также обращаюсь к социологическим данным. Для оценки воздействия топонимических политик, осуществляемых ИАГ, я использую данные глубинных интервью, проведенных в 2014-2017 гг. в Херсонской области и Крыму (всего 18 человек разного пола и возраста). В методико-методологической части я обращался преимущественно к дискурс-анализу и плотному описанию, а также использовал элементы статистического анализа и картографического метода.

Расширение Таврии

По мнению исследователей, происхождение топонима "Таврия" - греческое. По Геродоту, северная граница Таврии (Таврики, Тавриды) проходила по линии современных Евпатории-Симферополя-Феодосии. Позже так стали называть весь Крымский полуостров. С образованием Крымского ханства и утверждением в юго-западном Крыму Османской империи сфера употребления топонима Таврида/Таврика сокращается (Yanko 1973: 145; Murzajev 2001; Yas' 2013).

Возвращение на карту топонима "Таврида/Таврия" и последующее расширение границ Таврии связаны с завоеванием Северного Причерноморья Российской империей, осуществлённым в рамках так называемого "Греческого проекта", одной из целей которого было создание зависимого от России греческого государства. Присоединение Крымского ханства должно было стать его промежуточным этапом. Идеологически проект подпитывался историческими и религиозными мотивами, что нашло отражение в литературе того времени. Историческая Таврида становится важной частью идеологического конструкта (Zorin 2001). В итоге на завоёванных землях в 1784 г. создаётся Таврическая область, включавшая в себя кроме Крыма-Тавриды ещё часть южного левобережья Днепра. Впоследствии Таврическая область была реорганизована в Таврическую губернию с административным центром в Симферополе, которая просуществовала с 1802 по 1921 гг.

В довоенном Советском Союзе официальная "таврийская" топонимика исчезла с карт. Территория Тавриды/Таврии была распределена между несколькими областями. Но в 1950 г. Совет Министров СССР принимает постановление "О строительстве Каховской ГЭС на реке Днепр, Южно-Украинского канала, Северо-Крымского канала и об орошении южных районов Украины и северных районов Крыма" (Sovmin 1950), и о Таврии опять вспоминают. Таврийская степь становится местом, где ведётся одна из "Великих строек коммунизма" (Рис. 1). Рукотворные реки должны были не только создать "прекрасные условия для больших, невиданных урожаев в южных степях Советской Украины", но и "отобразить идею величия советского народа, который успешно строит коммунизм под проводом партии Ленина-Сталина" (Grauzhis et al. 1953). Поэтому вход в Южно-Украинский канал должен был открываться 62-метровыми монументами Ленина и Сталина, выполненными из кованой меди и розового гранита (Grauzhis et al. 1953). Вот как эти идеи отражались на страницах газет и книг:

"Изнемогая от жары, степи Таврии давно ждали человека, который властной рукой укротит чёрные силы стихии. И вот этот человек, вооружённый первоклассной техникой отечественного производства, пришёл. Это - советский человек" (Kovaljov et al. 1958: 176).