Выступая 12 августа 1913 г. в палате общин, председательствовавший на Лондонском совещании послов великих держав министр иностранных дел Великобритании Эдвард Грей не без цинизма, но очень точно сформировал суть проблемы: “Я не сомневаюсь, что, когда положение о границах Албании будет оглашено полностью, оно вызовет немало нареканий со стороны лиц, хорошо знакомых с местными албанскими условиями и рассматривающих этот вопрос исключительно с точки зрения этих местных условий, но следует помнить, что при выработке этого соглашения важнее всего было сохранить согласие между самими великими державами”. Цинизм великих держав очень четко проявил себя на Балканах. И тем не менее государства этого региона по-прежнему делали ставку на международную поддержку при планировании и осуществлении собственных военно-политических акций.
Следует иметь в виду, что в межвоенный период великоалбанские идеи не пользовались сколько-нибудь значительной популярностью и были лишены надежд на какую-либо международную поддержку. Созданный в ноябре 1918 г. группой косовских эмигрантов Комитет по защите Косово обратился к великим державам с просьбой о пересмотре границ, установленных Лондонским совещанием послов, и объединении всех албанонаселенных земель в одном государстве. В состав руководства данного Комитета вошли такие влиятельные в албанском национальном движении предвоенного периода и известные в Европе политические деятели, как Хасан Приштини и Байрам Цурри. Однако в результате соглашений, принятых по итогам первой мировой войны, в целом были сохранены в неизменном виде принципы разграничения Албании и ее балканских соседей. Почти полмиллиона албанцев оказались в границах Королевства сербов, хорватов и словенцев (позднее переименованного в Югославию), а 70 тыс. человек проживали на территории Греции. Это позволило радикальным албанским лидерам утверждать, что “почти половина тех, чья идентичность могла быть с полным правом определена как “албанская”, остались за пределами албанского государства”. Вполне объективной представляется точка зрения, согласно которой границы, нарисованные великими державами, сделали Албанию, по всем параметрам, самым отсталым государством в Европе.
Что касается самого Комитета по защите Косово, то он был разгромлен властями Албании в 1924 г. после того, как его члены вошли в конфликт с новым правителем Албании - Ахметом Зогу, который считал выходцев из Косово своими откровенными врагами. Тем более, что к этому времени Бай-рам Цурри уже занимал пост военного министра Албании, а Хасан Приштини возглавил правительство. К тому же Ахмет Зогу не очень симпатизировал великоалбанским идеям, считая более важной задачей укрепление Албании и монархической власти в целом. Это дает основание утверждать, что именно “победа Зогу над косоварами в сущности определила политику, которую поддерживала Тирана: прежде всего “Албания, - но не албанцы””.
Возрождение идеи “Великой Албании” происходило в годы второй мировой войны, когда Италия присоединила к оккупированной в 1939 г. Албании обширные территории соседних балканских государств, а именно: округа Приштины, Печи и Призрена (современный Косово), Тетово, Дебара, Кичево и Струги (нынешняя Македония), Улциня, Тузи и Плава (современная Черногория). Кроме того, косовские префектуры - Митровица, Вучитрн, Гнилане и Подуево оставались в составе оккупированной Германией Сербии.
В результате правящая албанская фашистская партия торжественно объявила в мае 1941 г., что почти все балканские земли, на которых проживают албанцы, отныне присоединяются к Албании. Исключение составляла лишь греческая область Эпир (Чамерия в албанской топонимике), в которую итальянские оккупационные власти назначили албанского Верховного комиссара Джемиля Дино. Однако сама эта область находилась под контролем базировавшегося в Афинах итальянского военного командования. Кроме того, македонские округа Скопье, Куманово и Преспа, косовский Качаник и южносербский Прешево были аннексированы Болгарией. В 1942 г. в Албании была создана организация “Балли Комбетар” (“Национальный фронт”), которая отстаивала антикоммунистические принципы и выступала за объединение всех территорий, населенных албанцами. Одна из прокламаций, обнародованная этой организацией осенью 1943 г., содержала призыв: “Вперед, за свободную, демократическую и этническую Албанию!”.
В 1943 г. в Призрене германские оккупационные власти содействовали образованию так называемой “Второй Призренской лиги”, призванной координировать деятельность всех албанских движений на Балканах и землячеств за пределами региона, добиваясь этнической унификации. К этому времени, по данным албанских исследователей, в частности, Замира Штюллы, Косово и в целом Югославию покинули от 200 до 300 тыс. албанцев, большая часть которых переселилась в США и Турцию. Независимые историки оценивают масштабы албанской эмиграции из межвоенного Косово не столь большими числами. Так, Н. Малькольм, говорит о 90 - 150 тысячах.
Четыре года фашистской оккупации стали фактически единственным периодом существования “Великой Албании”. Подобная ситуация сохранялась вплоть до освобождения вышеуказанных территорий сначала от итальянской, а затем от германской оккупации. Державы антигитлеровской коалиции в рамках послевоенного урегулирования приняли решение вернуть Албанию к ее прежним границам, которые в целом соответствовали решениям Лондонского совещания послов великих держав 1912 - 1913 годов.
В одном из обращений Генерального Штаба национально-освободительной армии Албании к Иосипу Броз Тито говорилось буквально следующее: “Мы никогда не оставались без вашей помощи, о которой наш народ знает и за которую благодарен. Братство по оружию наших народов скреплено совместной борьбой, и пролитая кровь сцементировала эту дружбу, которую ничто не может разрушить”. Однако в ходе обсуждения принципов разграничения Албании и Югославии вектор дискуссий постоянно менялся. В декабре 1943 г. на встрече представителей коммунистических партий Албании и Югославии было принято решение, согласно которому единственным путем обретения свободы является предоставление всем народам, включая албанцев, возможности принять решение о своей собственной судьбе, включая право на самоопределение, вплоть до отделения. Однако уже в 1945 г. на конференции в Призрене это решение было пересмотрено, и представители коммунистов Косово поддержали вхождение данной области в состав Сербии, а не Албании. По свидетельству Е. Ю. Гуськовой, “за время войны территорию Косова, по разным данным, покинули от 100 до 200 тыс. сербов и черногорцев, а населили многие тысячи албанцев из Албании, которые так и остались в этих краях, используя благоприятную политическую обстановку в Югославии в 1944 - 1948 годах. Многочисленные манифестации албанского населения Косова, проходившие в 1945 г., выражали нежелание находиться в составе Сербии. Тито пытался успокоить ситуацию, с одной стороны, заявлением о предполагаемом вхождении Косова в состав Албании, а, с другой, - освобождением албанцев от ответственности за преступления против сербского населения, совершенные во время войны”. При этом албанцы получили в свое распоряжение земли сербов и черногорцев, не имевших возможности вернуться в Косово в том числе и в силу запрета, введенного на государственном уровне.
Известно высказывание Тито, обращенное к косовским албанцам весной 1945 г.: “Мы знаем, что вы пошли в немецкую армию, что вы боролись против нас, но это не значит, что мы призываем вас к ответственности. Мы знаем, что вы были обмануты, что не все из вас убийцы и преступники, что 90% из вас заблуждались, и что сейчас настало наше время вам помочь, объяснить, чего мы хотим. Мы не хотим, чтобы шиптари (оскорбительное наименование албанцев - П. И.) в Косово были людьми второго или третьего сорта. Мы хотим, чтобы у вас были свои права, равноправие, был свой язык, свои учителя, чтобы вы ощущали себя гражданами своей страны”. На этом основании ряд сербских историков считает, что само выделение области Косово и Метохия в составе Сербии “имело целью помочь объединению Албании с Югославией под властью Тито”.
По существу, Тито “намного больше интересовала судьба задуманной им балканской федерации, ядром которой стала бы Югославия. Он готов был пожертвовать Косово, чтобы сделать собственные планы привлекательными для Албании”.
Об этом свидетельствуют советские дипломаты. Посланник в Тиране Д. С. Чувахин после беседы с Энвером Ходжей по итогам его визита в Белград записал 3 июля 1946 г. в своем дневнике: “Тито считает необходимым принять все меры к сближению населения Косово и Метохии с населением Албании, и что одной из таких мер могло бы быть открытие албано-югославской границы и отмена таможенных пошлин на этом участке границы”.
По свидетельству Чувахина, албанский лидер считал, “что эта область (Косово - П. И.), населенная в подавляющем большинстве своем албанцами, несомненно, будет присоединена в свое время к Албании, но что это возможно лишь только тогда, когда и Албания, и Югославия будут государствами социалистическими”.
В дальнейшем обсуждение проблемы Косово и государственного устройства самой Албании в первые послевоенные годы проходило в рамках осуществления идеи создания Балканской федерации. Первым шагом на этом пути, по мнению Сталина и Тито, должно было стать объединение Албании с Югославией. По свидетельству Милована Джиласа, советский лидер однажды заявил ему в присутствии В. М. Молотова: “У нас нет особых интересов в Албании. Мы будем согласны, если Югославия проглотит Албанию!”.
В марте-апреле 1947 г. в Белграде проходили трудные переговоры о заключении двустороннего торгового соглашения на основе предложений югославской стороны. Документ предусматривал отказ Албании от монополии на внешнюю торговлю, поскольку все экспортно-импортные операции “должны были осуществляться исключительно югославскими организациями”. В течение 1947 г. Тирана и Белград достигли договоренностей о парификации монетной системы, предусматривавшей уравнение албанского лека с югославским динаром, а также об унификации цен, таможенном союзе, обязательности согласования народнохозяйственных планов и создании совместных обществ. Эта линия в целом отвечала резолюции V Пленума ЦК Коммунистической партии Албании 1946 г., в которой, в частности, говорилось: “Наша (албанская - П. И.) политика должна ориентироваться на более тесную и конкретную связь с Югославией”. Однако это встретило возражения со стороны той части албанского руководства, которое усматривало в форсированном углублении хозяйственной интеграции с Югославией угрозу национальному суверенитету Албании. При этом ссылались на высказывание И. В. Сталина, который в ходе встречи с албанской правительственной делегацией во главе с А. Ходжей, состоявшейся в Москве в июле 1947 г., заявил: “Албания должна встать на свои собственные ноги”.
В конце 1947 г. Албания и Югославия приступили к обсуждению мер по объединению армий двух стран. В качестве первого шага в этом направлении предусматривалась передислокация 2-й пролетарской стрелковой дивизии югославской армии в один из потенциально конфликтных районов - город Корча недалеко от албано-греческой границы. Однако советско-югославский конфликт, достигший своей кульминации в середине 1948 г., похоронил планы создания югославско-албанской федерации. Следуя в русле резолюции Информбюро “О положении в Компартии Югославии” от 28 июня, албанское правительство уже 1 июля объявило об аннулировании всех двусторонних договоров и о высылке из страны югославских советников, число которых, по некоторым данным, приближалось к 600 человек. Подобное развитие событий, а также усиливавшееся противодействие западных держав, опасавшихся появления на Балканах “малого СССР”, свело на нет все усилия по созданию Балканской федерации как в ее максимально расширенных границах, включая Албанию, Югославию, Болгарию, Румынию и Грецию, так и виде тройственного объединения Белграда, Тираны и Софии или хотя бы в форме албано-югославских надгосударственных структур.
В период правления Энвера Ходжи, особенно в последние годы его жизни, претензии Албании на Косово и в целом ее великоалбанские настроения, если открыто и не афишировались, то по крайней мере широко распространялись среди косовского населения, особенно среди студентов Университета в Приштине.
Распад в начале 1990-х гг. единой Югославии окончательно перевел проблему “Великой Албании” в русло практических дел. Появившиеся к тому времени различные геополитические концепции переустройства Балкан и всей Центральной и Восточной Европы способствовали росту национального самосознания народов обширного региона, укрепляли центробежные тенденции и ставили национальные движения на путь сепаратизма. Оборотной стороной этого процесса явилось распространение “идеи “большого государства” в разных Балканских странах”. Приверженцы такой идеи опирались на традиционные концепции, которые в большом количестве стали появляться вместе с образованием новых национальных государств непосредственно на Балканах. В 1992 г. албанские радикалы собрались в македонском городе Струга для того, чтобы провозгласить создание так называемой “Республики Иллирида” и потребовать федерализации Македонии. В настоящее время радикальные лидеры македонских албанцев продолжают открыто призывать к превращению своей страны в славяно-албанскую конфедерацию “Республика Македония - Иллирида”. При этом они угрожают тем, что самоопределение будет развиваться по косовскому образцу. Это несмотря на то, что официальной позицией албанских партий правящей коалиции остается сохранение нынешнего государственного устройства страны.