Вариативность моделей современной городской многодетности: возрождение традиции, новые браки или сетевые эффекты
О.Н. Борисова, И.В. Павлюткин
Аннотация
В настоящее время исследования многодетных семей формируют достаточно ограниченный взгляд на эту социальную группу, поскольку не учитывают ее внутреннюю гетерогенность. Между тем многодетные семьи могут различаться как в категориях родства, так и в структуре семейных отношений. Анализ основных социально-демографических показателей, используемых для описания многодетных семей, показывает, что они не являются однородными и могут различаться по таким признакам, как количество детей, интервал рождений и стабильность брака. Настоящее исследование основано на данных опроса 502 многодетных семей в нескольких регионах России. С помощью иерархического кластерного анализа на основании показателей, отражающих вариативность рождаемости и паттернов брака, в исследовании выявляются типы многодетных семей. Также авторы определяют ключевые причины их формирования и устойчивости. В исследовании обнаружены 5 устойчивых моделей, характеризующих следующие типы многодетных семей: планирующий, традиционный, новый религиозный, формальный и многодетность в повторном браке. Выделенные типы дополнительно различаются с помощью факторов, определяющих рождаемость и брак: образование, религиозность и параметры социаль-ных сетей. При объяснении моделей многодетных семей особое внимание уделяется социальной составляющей религиозности, способствующей стабильности брака и увеличению рождаемости.
Ключевые слова: многодетная семья, модели многодетности, рождаемость, религиозность, религиозная социализация, социальный капитал
В общем массиве публикаций, тематически связанных с вопросами организации семейной жизни и рождаемости, существует весьма ограниченный набор, касающийся исследования типов современных многодетных семей и причин перехода к многодетности. Известны универсальные статистические данные об общей доле многодетных и уровне их концентрации в тех или иных регионах страны. Например, утверждается, что 82% многодетных попадают в число бедных, а количественные показатели располагаемых материальных ресурсов оказываются значительно ниже средних показателей по населению в целом. Вместе с тем отсутствуют социологические данные, позволяющие охарактеризовать ее как социальную группу, выделить свойства, а также выявить признаки, указывающие на сходства или различия типов многодетности. В имеющихся работах многодетные семьи чаще всего определяются как обобщенная гомогенная группа с характерным низким уровнем социально-экономического благосостояния, выступающим важной категорией для мер социальной и психологической поддержки. В итоге можно утверждать, что о современной многодетности мы знаем крайне мало, и этот образ связывается либо с «обочиной» общественного развития, либо с низким качеством жизни.
Вместе с тем современная городская многодетность представляет собой сложное явление, интересное для изучения по двум причинам. Во-первых, в условиях распространенной нормы двудетности и среднего уровня рождаемости, достигающего 1,6 рождений, семьи с тремя и более детьми уже выделяются на фоне остальных семей, перешагивая такую социальную норму. Однако на фоне общего спада рождаемости отсутствуют исследования, объясняющие, почему современные городские семьи все-таки осуществляют переход к жизни с несколькими детьми. Во-вторых, многодетность также указывает на отклонение от общей нормы брачности-разводимости, поскольку в России каждый второй брак заканчивается разводом, почти половина из которых происходят в первые 5 лет брака. Такая информация позволяет утверждать, что в значительной доле случаев многодетные семьи представляют собой особого рода «отфильтрованную» группу семей, которая отличается от остального населения как по показателям детности, так и по критерию устойчивости брака. Иными словами, современная большая семья - это не только и не столько определенный тип мотивации и поведения в сфере рождаемости, но и особый тип брачного поведения. Акцентирование внимания лишь на одном из этих признаков не позволяет понять причины формирования этой группы, а также уловить вариативность моделей многодетных семей.
Цель данной работы заключается в том, чтобы пролить свет на многообразие моделей современной городской многодетности и выделить ключевые признаки, лежащие в основе формирования данного типа семей. Статья построена следующим образом. В первой части текста обсуждаются факторы, влияющие на дифференциацию многодетности. Во второй части описаны данные, используемые для анализа вариативности моделей многодетных семей, а также методы и процедура анализа (кластерный анализ). Далее приведены результаты кластерного анализа и дана содержательная интерпретация кластеров на основании сравнения их по нескольким признакам, обсуждаемым в исследованиях факторов, которые влияют на рождаемость: уровень образования, религиозность, размер социальной сети, ценность брака, социально-экономическое положение. Текст заканчивается обсуждением разнообразия моделей современной городской многодетности и вклада различных факторов в ее формирование.
Многодетность как демографическое и социальное явление
Формальное определение многодетной семьи включает как семьи, в которых в единственном браке рождается трое детей со средним интервалом рождений в 5 лет, так и семьи, в которых пятеро детей объединяются в результате двух разводов, снижая средний интервал рождений до 2,5 лет. Если в ходе модернизации общества вариативность моделей родительства и супружества начинает увеличиваться, то становится сложно говорить о многодетной семье как о гомогенной социальной группе, поскольку она включает семьи с разными моделями перехода и различными контекстами семейной жизни. Феномен устойчивого брака с несколькими детьми представляется в теориях модернизации как элемент остатка традиции, высокой религиозности общества, отсутствия свободы выбора, незначительно относящихся к идее культурной эволюции [Инглхарт 2018]. Исследователи рождаемости обычно останавливаются на вопросах определения факторов первых или вторых, но не третьих и последующих рождений, что может быть связано как с небольшой долей таких рождений, так и с определенными установками самих ученых, которые не позволяют вписать многодетность в существующие теории демографического перехода, культурной модернизации или социальной нормы детности [Norris, Inglehart 2011; Van de Kaa 1996; Малева, Тындик 2013]. Достаточно редко можно встретить работы, посвященные изучению третьих и последующих рождений [Westoff, Potter 2015], а исследования больших семей (6 и более детей) и вовсе являются исключением [Bossard, Boll 1975]. Лишь в небольшом количестве работ показано, что факторы третьих рождений существенно отличаются от факторов первых и даже вторых рождений [Balbo, Mills 2011; Berghammer 2009].
В литературе, предлагающей разные модели объяснения рождаемости и устойчивости брака, обсуждается набор факторов, которые имеют значение для дифференциации многодетности: религиозность, образование, опыт родительской семьи, отношения в браке, социальное окружение. Если сам список этих факторов оказывается сегодня конечным, то отдельный интерес представляют также и направления связи между этими факторами и признаками семьи и рождаемости, в том числе когда речь заходит об изучении современной большой семьи.
Родительская семья. Анализируя причины многодетности, прежде всего следует остановиться на воспроизводстве моделей родительской семьи. Поскольку основные установки относительно собственной семьи и деторождения формируются во многом под влиянием родительской семьи, нельзя отрицать ее роль и в процессах формирования новых семей [Mцnkediek, Bras 2018; Rijken, Liefbroer 2009], однако такое влияние может быть двунаправленным. Часто говорится о прямом перенимании родительского опыта - например, вероятность развода у детей повышается, если у родителей был развод [Wolfinger, Kowaleski-Jone, Smith 2003], а количество детей в родительской семье имеет значимое влияние на вероятность третьего и последующих рождений [Pikalkova 2003]. В то же время может быть и обратная реакция, когда происходит инверсия родительского опыта. Например, дети из малодетных или разведенных семей стремятся к созданию большой крепкой семьи [Забаев, Емельянов, Павленко, Павлюткин 2012], стараясь преодолеть негативно оцениваемый опыт собственных родителей. Помимо непосредственно формирования образа семьи, родительская семья является источником не только материальной, но и эмоциональной, ресурсной помощи и поддержки, что может позитивно сказываться на желании родить ребенка [Buhler, Philipov 2005].
Отношения в браке. Для осуществления рождений высоких порядков отдельное значение играют характер и особенности отношений между супругами. Наблюдается линейная связь между стабильностью брака, уверенностью в супруге и рождением вторых и третьих детей [Малева, Синявская 2006], а ненахождение в союзе на момент рождения ребенка оказывает негативный эффект на последующие рождения [Pinnelli, De Rose, Di Giulio, Rosina 2000]. В то же время стоит отметить, что само по себе рождение ребенка является одним из факторов снижения риска развода, эффект которого уменьшается по достижении ребенком шести лет [Чурилова, Гутина 2014]. Нестабильность союзов имеет прямое негативное влияние на появление детей первого, второго и третьего порядка, в то время как создание нового союза благоприятствует рождениям [Pinnelli, De Rose, Di Giulio, Rosina 2000].
Таким образом, брак имеет определяющее значение при рассмотрении многодетности, в частности, именно поэтому необходимо обратить особое внимание на роль мужчины-отца [Борисова 2017; Павлюткин 2011]. В семейных отношениях важность включения мужчины признается как в снижении нагрузки на женщину и уменьшении соответствующего напряжения между работой и домом, так и в предоставлении дополнительной уверенности/гарантий, снижении неопределенности для женщины, что положительным образом сказывается на рождениях [McDonald 2000].
Отдельно следует остановиться на роли брака еще в одном отношении. С одной стороны, стабильность и устойчивость союза способствуют новым рождениям, однако в ситуации, когда большое количество семей распадается, переход к двудетности, а тем более трехдетности, оказывается затруднен [Coppola, Di Cesare 2008]. В то же время в этих условиях создается реальность нового типа рождаемости - multipartnered fertility [Carlson, Furstenberg 2006; Cherlin, Furstenberg 1994]. Иными словами, вступление в новый союз рассматривается как потенциальный источник рождений [Захаров, Чурилова, Агаджанян2016].
Социальное окружение. Наряду с доминирующими теоретическими перспективами, концентрирующимися, с одной стороны, на идеационных, с другой стороны, на экономических силах, определяющих рождаемость, в последние годы свое развитие получает идея социальной укорененности фертильного поведения [Bernardi, Klдrner2014; Keim2011; Голева, Павлюткин2016]. Решение о рождении перестает быть автономным, оказывается зависимым и происходит благодаря социальным механизмам сетей - «заражению», поддержке, обучению и давлению [Bernardi, Klдrner2014]. Особенную роль они приобретают в условиях слабости социально-экономических институтов поддержки [Di Giulio, Bьhler, Ette, Fraboni, Ruckdeschel2012; Штейнберг2009; Синявская2010]. Утверждается, что развитость социальной сети семьи, ее характеристики способны влиять на репродуктивное поведение. Семья в данном случае рассматривается как особая социальная система, включающая и внутренние отношения (между супругами, детьми и поколениями), и внешние (с расширенной семьей и социальным окружением). Так, рождения в среде сверстников и друзей способны увеличить вероятность рождений в ближайшие два года [Balbo, Barban2014], а рождение ребенка у ближайших родственников способствует более быстрому старту деторождения [Lyngstad, Prskawetz2010]. Более того, социальные сети и окружение могут опосредовать влияние прочих факторов, ключевых для теорий рационального принятия решений и ценностных сдвигов: например, они позволяют объяснить влияние образования и религиозности как факторов включенности в определенную сеть отношений [Голева, Павлюткин2016].
Образование и религиозность считаются двумя наиболее существенными факторами, которые вносят вклад в ценностные сдвиги и, как результат, в демографические изменения и модели брачности. При этом, как показывают исследования, они влияют на характеристики рождаемости и брака противоположным образом. Традиционно сам факт получения женщиной высшего образования стабильно связывался с более низкими показателями рождаемости [Martin 1995]. Во-первых, продолжительный срок получения образования, последующее применение его на рынке труда, построение карьеры отодвигают основные события жизненного цикла, такие как создание семьи и рождение детей, что показано на примере разных стран Европы [Balbo, Billari, Mills2013; Isen, Stevenson2010]. В итоге это приводит как к снижению общего уровня рождаемости, так и минимизации рождений более высокого порядка. Во-вторых, включение женщин в высшее образование ведет к усвоению новых идей и ценностей, увеличивает спектр возможных стилей жизни, способствует независимости женщины, выводя ее за пределы сугубо традиционных ролей. Выход женщины на рынок труда и профессиональная самореализация также увеличивают интервалы между рождениями. Вместе с тем известны работы, которые доказывают ориентацию на большее число рождений в более образованных парах, хотя и с временным лагом [Kravdal, Rindfuss2008]. Получение высшего образования может влиять на модель брака, когда женщина скорее выходит замуж за более образованного мужчину, что способствует повышению уровня жизни и имеет эффект для осуществления нескольких рождений [Oppenheimer1994].
Религиядо сих пор выдвигается на первый план при объяснении рождения нескольких детей в семье и устойчивости брака. Разные признаки религиозности оказывают положительное влияние на все показатели, связанные с рождением и браком: вероятность рождения последующего ребенка, идеальное и желаемое количество детей, а также стабильность брака [Donati2014; Lehrer2004; Philipov, Berghammer2007; Waite, Lehrer2003; Забаев, Мелкумян, Павлюткин, Пруцкова, Орешина2013]. Статистически численность детей выше в религиозных семьях, чем в нерелигиозных, что показано на примере ряда стран Западной и Восточной Европы, при этом имеет значение эффект деноминации [Heineck2012; Peri-Rotem2016; Карабчук, Кечетова2017; Рощина2018]. Религия может влиять на рождаемость разными способами, снижая издержки на рождение и воспитание детей, что наблюдется в католических странах [Berman, Iannaccone, Ragusa2018], или опосредуя общение между разными семьями с детьми в случае православных приходов [Забаев, Орешина, Пруцкова2014]. Она выступает своеобразной площадкой, источником социальных сервисов, важным институтом по поддержке семьи [Врублевская2016; Berman, Iannaccone, Ragusa2018], предоставляющим альтернативу имеющимся мерам государственной политики. Религия создает условия как для обмена ресурсами, так и для снижения неопределенности за счет демонстрации позитивного опыта и создания собственных институтов поддержки семьи. Следует обратить внимание на такой аспект религиозности, как опыт религиозной социализации, в ходе которой происходит усвоение ценностей и выработка представлений относительно семьи и деторождения [Berghammer2009; Пруцкова2015]. Причем данная характеристика имеет большее значение для мужчин, нежели для женщин, в том числе при реализации определенных моделей рождаемости [Berghammer2009].