Статья: Уровень и характер межконфессиональной напряженности в нижнем Поволжье

Таким образом, прямой вопрос с предложением оценить характер межконфессиональных отношений в регионе может быть оценен как нечувствительный (не сенситивный) к выявлению реальных проблем, а значит неадекватный задачам исследования. Вопросы о личном опыте религиозной дискриминации респондентов дают более точную картину религиозной ситуации в регионе.

Скрытые страхи православного большинства

Целый ряд вопросов позволяют оценить скрытый уровень тревожности у представителей различных конфессий, проживающих в Нижнем Поволжье, который сложно зафиксировать с помощью прямых вопросов. Весьма позитивная картина межконфессиональных отношений омрачается «ложкой дегтя» - около трети респондентов (30,4 %) оценило рост численности одних национальностей и уменьшение других как негативный фактор для религиозной безопасности, а еще треть (34,7 %) затруднились ответить.

В формулировке вопроса не были конкретизированы национальности, увеличение численности которых вызывает тревогу у большинства населения. Но заметим, что мусульмане существенно реже отмечали отрицательное влияние изменения этнической картины региона на развитие межконфессиональных отношений (а именно в 18,4 % случаях при среднем показатели в 30,4 %). Таким образом, можно отметить, что демографические изменения особенно волнуют представителей не-исламских конфессий.

Уровень скрытой тревожности православного большинства ярко проявляет себя в ответах на вопрос «Согласны ли вы, что государству следует поддерживать в первую очередь культуру и религию большинства населения страны - русских?». 52,6 % исповедующих православие, проявив нетоле-рантность, согласились. Любопытно, что 85,7 % тех же самых (православных) респондентов во время опроса заявили о том, что «государство должно поддерживать культуры и религии всех народов России».

Однако скрытый уровень тревожности именно мусульманской общины (вероятно вызванной распространением исламофобии в российском обществе) позволяет констатировать значимость для респондента вопроса о вероисповедании его начальства (и наоборот). Данные проведенного исследования показывают, что 12,2 % мусульман считают крайне важной религиозную идентификацию начальства (хотя в среднем по выборке процент тех, кто обращает внимание на веру вышестоящих лиц около 5 %).

Высокий авторитет исламского духовенства может быть следствием высокого уровня тревожности мусульманской общины Нижнего Поволжья: 48,8 % представителей исламской конфессии отметили значимость мнения религиозных лидеров по общественным и политическим проблемам (средний показатель по региону составил всего 18,1 %). Среди мусульман больше, чем среди других конфессий распространено мнение, что сильным и справедливым может быть только государство с религиозной идеологией (35,8 % против 21,2 % в среднем по выборке). Мусульмане реже остальных соглашались с мнением, что чувства верующих оскорбить невозможно (25,5 % против 41,7 % в среднем по выборке), а государство должно быть светским (49 % мусульман против 76 % в среднем по выборке).

Таким образом, данные опроса позволили определить анкетные вопросы для выявления скрытой тревожности и напряжения в межконфессиональных отношениях Нижнего Поволжья. В результате был зафиксирован высокий уровень обеспокоенности вопросами веры среди представителей мусульманской общины, и в частности позитивное отношение к увеличению роли религии в общественнополитической жизни, а значит, и повышению уровня секуляризации общества.

Региональная специфика межконфессиональных отношений

Проведенное эмпирическое исследование позволило выяснить региональную специфику качества межконфессиональных отношений и сопоставить уровни религиозного напряжения в Астраханской, Волгоградской и Саратовской областях.

Региональный анализ ответов, данных на прямой вопрос: «Каковы, на Ваш взгляд, отношения между людьми различных национальностей и вероисповеданий в Вашем регионе?», позволяет объединить Астраханскую и Волгоградскую область в один кластер и противопоставить его Саратовской области. В Саратовской области оказалось меньше всего (почти в два раза) тех, кто оценил отношения между конфессиями как доброжелательные. При этом именно в Саратовской области был самый больший процент тех, кто затруднился оценить современный характер межконфессиональных отношений, их динамику за три последних года, а также определить важность такого фактора как трансформация этнического портрета региона для поддержания религиозной безопасности (см. табл. 1).

Вышеприведенные результаты могут быть объяснены наличием у респондентов из Саратовской области неосознаваемой тревожности состоянием межконфессиональных отношений, что обусловило низкую популярность доброжелательной оценки и высокую долю затруднившихся с ответом. При этом парадоксально, но в Саратовской области процент испытывавших неприязнь со стороны окружающих из-за религиозной принадлежности оказался всего 7,9 % (в Астраханской области аналогичный показатель составил 13,6 %, а в Волгоградской - 9,2 %). На вероисповедание начальства обращают внимание в Саратовской области 3,3 % респондентов, что в два с половиной раза меньше, чем в Волгограде и в три раза меньше астраханских показателей. Таким образом, можно сделать вывод о распространении в Саратовской области тревожности населения о развитии межконфессиональных отношений в будущем.

Спецификой Астраханской области является наибольшее количество респондентов, пожаловавшихся на дискриминацию по религиозному признаку. Кроме этого следует отметить большее одобрение роста роли религии в обществе, чем в соседних регионах. Например, 12 % жителей Астраханской области полностью согласились с тем, что мнение религиозных лидеров по общественным и политическим проблемам является значимым. В Волгограде и Саратове данный показатель составил всего лишь 4,9 % и 4,8 % соответственно. Примерно такое же количество респондентов (и в той же региональной пропорции) пожелало увеличить количество религиозных передач. Кроме того в Астрахани, по сравнению с Саратовом, оказалось на 10 % больше тех, кто согласен на преподавание в школе дисциплин, связанных с религией. Как оценивать данную тенденцию пока неясно. С одной стороны, эксперты часто отмечают религиозное многообразие астраханского региона как сильный ресурс его устойчивости, с другой стороны, четверть жителей Астраханской области полностью согласились с идеей защиты культуры и религии большинства. Бросаются в глаза резкие диспропорции астраханских показателей, с одной стороны, и волгоградских и саратовских, с другой (табл. 2). Распределение ответов на вопрос, следует ли государству поддерживать в первую очередь культуру и религию большинства населения страны, может свидетельствовать о наличии в регионе у русских эмоционально окрашенного недовольства и тревоги состоянием межконфессиональных отношений.

Таким образом, респонденты Саратовской области, в отличие от астраханцев и волгоградцев, продемонстрировали меньше интереса и знаний относительно угроз религиозной безопасности . Астраханская область отличается большей религиозностью населения, а также высоким уровнем озабоченности угрозами, связанными с религиозной сферой.

Таблица 1

Отношения между людьми различных вероисповеданий в Нижнем Поволжье, в %

Таблица 2

Распределение ответов на вопрос «Государству следует поддерживать в первую очередь культуру и религию большинства населения страны - русских?», в %

(Де)секуляризация как фактор поддержания религиозной безопасности

Обострение межконфессиональных отношений, дискриминация представителей конфессиональных меньшинств, экстремизм на религиозной почве являются явными угрозами национальной безопасности. Наряду с очевидными проблемами духовно-религиозной сферы следует отметить процессы и явления, чье значение для системы религиозной безопасности является дискуссионным. Основной проблемой, вызывающей споры в научном и экспертном сообществе, является выбор модели взаимоотношения между духовными организациями и атеистическим сообществом в публичной сфере. С одной стороны, атеисты и часть ученых считают, что угроза религиозной безопасности может исходить из роста влияния традиционных (основных) религий на общество. С другой стороны, духовные лидеры традиционных конфессий и часть ученых называют прозелитизм нетрадиционных религий, атеизм граждан, общую бездуховность общества и религиозно некомпетентные действия государственных чиновников факторами дестабилизации религиозной ситуации. религиозный экстремизм православный мусульманский

Отечественное государство и общество традиционно недоверчиво относятся к атеистам и представителям нетрадиционных религиозных деноминаций. Угроза активного прозелитизма обнаруживается в нежелательном размывании духовных скреп российской цивилизации. Все «нетрадицинное» объявляется нежелательным, в том числе и с опорой на социологические доказательства. Например, в исследовании Института социологии РАН (2014-2015 гг.) была выявлена корреляция между патриотизмом и приверженностью к традиционной религии. Оказалось, что суждение о том, что «Родина у человека одна и нехорошо ее покидать», разделяют 58 % православных и мусульман, 51 % атеистов и 43 % верующих всех конфессий. Космополитические настроения, наоборот, доминируют в группе внеконфессиональных верующих - 57 %, среди атеистов поддерживают такие настроения 48 %» [Мчедлова 2016].

Проведенное эмпирическое исследование позволило зафиксировать мнения атеистов и внеконфессиональных верующих о проблемах религиозной безопасности, выявить уровень обеспокоенности процессами десекуляризации. По данным проведенного опроса атеистов оказалось 17,2 % от общего количества респондентов. Кроме того 14,9 % опрошенных идентифицировали себя с теми, кто верит в Бога (в высшую силу), но конкретную религию не исповедует. Объединение атеистов и верующих в Бога (или высшую силу) позволяет сформировать номинальную группу тех, кто не имеет аффилиации ни с одной религиозной организацией, структурой или общиной. Обе категории в совокупности дают заметную и весомую треть от всех участвующих в опросе, что оправдывает определение процесса десекуляризации общественной жизни как фактора недовольства части населения, потенциально угрожающего системе религиозной безопасности.

Атеисты оказались настроены наиболее скептически и негативно по многим показателям. Например, реже всех отмечали наличие доброжелательных отношений между конфессиями в регионе. Среди них был также самый высокий процент затруднившихся ответить (19,1 %). Также атеисты достаточно часто (в 13,7 % случаях) указывали на враждебное отношение, связанное с религиозными убеждениями. Однако с нарушением прав и дискриминацией за последний год столкнулись лишь 5 % атеистов.

Большинство атеистов (64, 1 %) резко против государственной поддержки религии «русских». Среди них самый высокий процент (74,4 %) тех, кто не желает, чтобы в школе преподавались религиозные дисциплины, а также тех, кого раздражает религиозная музыка в публичных местах (57,3 %). В то время в среднем по выборке раздражение испытывали (религиозными уроками) 34,2 % и (религиозной музыкой) 30,7 % респондентов соответственно. Закон о защите прав верующих поддержали только 24,6 % атеистически настроенных респондентов, хотя по всей выборке данный показатель одобрения доходит до 45 %. Среди атеистов самый низкий уровень (1,8 %) поддержки тезиса: сильным и справедливым может быть только государство с религиозной идеологией (средний по выборке уровень одобрения составляет 21,2 %).

Таким образом, атеисты Нижнего Поволжья проявили открытое недовольство состоянием религиозных отношений в регионе. Данная группа предстает в роли объекта системы религиозной безопасности, который под давлением трансформируется всубъекта, протестующего против процессов секуляризации.

Выводы

Опрос среди населения Нижнего Поволжья позволил выявить скрытую напряженность в межконфессиональных отношениях. Отягчающим и потенциально опасным обстоятельством является поддержка политизации религии среди тех групп, кто подвергается давлению, связанному с конфессиональной идентификацией. Данные опасения опираются также на результаты опроса в Башкирии, где был проверен тезис о более высоком проценте сочувствующих экстремистам среди тех, кто считает правильным пересмотреть принципы светскости в публичной и политической сферах и, например, разрешить создавать партии на религиозной основе. Действительно, сравнительный анализ показал, что среди поддерживающих создание религиозных партий оказалось 7 % согласных с утверждением, что «вооруженные защитники чистоты веры - настоящие герои, которые заслуживают уважения» (против 2,6 % в среднем среди населения региона) [Рыжова 2015]. Политизация атеистически настроенных граждан в будущем может стать фактором, дестабилизирующим религиозную ситуацию.

Опрос позволил апробировать методику выявления уровня тревожности как религиозного большинства, так и меньшинств. Наиболее сенситивными вопросами оказались те, что были связаны с миграционной и конфессиональной политикой государства. Ухудшение религиозной ситуации увеличивает долю респондентов, одобряющих увеличение роли государства в регулировании межконфессиональных отношений и предоставление больших преференций религиозному большинству.

В связи с этим стратегия, направленная на изучение и решение внутренних проблем религиозных меньшинств, могла бы стать основной, а противодействие внешним (зарубежным) религиозным угрозам - дополняющей, комплементарной. Анализ страхов, опасений религиозных меньшинств позволит достичь большей ясности и прозрачности в межконфессиональных отношениях, нежели введение охранительно-запретительных мер - бессильных в информационном обществе, но повышающих уровень общественного недоверия и социальной закрытости.

СПИСОК ЛИТЕРА ТУРЫ

1. Авксентьев, Аксюмов, Васильченко 2016 - Авксентьев В., Аксюмов В., Васильченко В. Конфликт вокруг хиджабов: религия или политика? // Россия и мусульманский мир. 2016. № 10. С. 53-67.