Весной 1889 г. в Тобольской губернии были образованы специальные окружные комиссии, которым поручалось всесторонне изучить вопрос о возможности, полезности и необходимости присоединения инородческих обществ к русским волостям с подчинением их местным по крестьянским делам учреждениям. Итогом работы явилась специальная записка, содержащая мнения пяти окружных комиссий и заключение губернского совета. Лишь одна комиссия - Туринская - признала причисление аборигенов к русским волостям возможным и желательным. Остальные высказались более сдержанно.
Тюменская окружная комиссия ввиду разности вероисповедания, языка, обычаев, обоюдного нерасположения друг к другу русских и инородцев причисление аборигенов к русским волостям признала «положительно невозможным».
Против проектируемых нововведений выступала и Тобольская комиссия, члены которой ссылались, с одной стороны, на нежелательность такого причисления, высказанное на инородческих сходках, и на различия в традициях общественной жизни русских крестьян и коренных жителей - с другой. Комиссия не считала возможным присоединение коренных жителей к русским волостям еще и потому, что нравы и обычай инородцев были отличны от нравов и обычаев русских, которые подчас пренебрежительно относились к коренным жителям, считая их по религии «недостойными соприкосновения».
Члены комиссии Ялуторовского округа полагали, что присоединение аборигенов к русским волостям повлечет много злоупотреблений и неудобств по части землепользования. Неизбежность последних они видели в том, что населенные аборигенами земли должны были остаться в их пользовании и после присоединения к русским волостям. Комиссия в то же время высказалась в пользу организации самоуправления народов Сибири на основаниях общего положения о крестьянах 19 февраля 1861 г. Распространение этих узаконений на коренных жителей должно было способствовать более обоснованной раскладке внутренних денежных сборов и развитию «поземельного дела» в хозяйстве аборигенов. Только в этом случае, отмечается в решении комиссии, «устранится возможность того, что один пользуется многим, а другой малым, в то время как тот и другой несут повинности одинаково». В журнале заседания комиссии Тарского округа отмечалось, что присоединение аборигенов к русским волостям могло только затруднить деятельность волостных старшин по исполнению своих обязанностей и «вероятный выигрыш по успешному взысканию с инородцев податей был бы проигрышем во взыскании податей с русского населения». Члены комиссии доказывали, что предлагаемые мероприятия неизбежно носили бы искусственный характер. Все это заставило комиссию высказаться «безусловно» против присоединения аборигенов к русским волостям и против распространения на коренных жителей положения от 19 февраля 1861 г. «вследствие неразвитости инородцев в гражданском отношении... и низшей их культуры». Приведенные материалы, отмечала комиссия, являются основанием не для причисления аборигенов к русским волостям, а для пересмотра действующих о них законов РГИА. Ф. 1291. Оп. 84. Л. 15; Ч. 2 (1896 г.). Л. 5-8 об.. Однако заключения комиссий не были приняты во внимание членами губернского совета, который постановил ходатайствовать перед министром внутренних дел о разрешении причисления оседло проживающих аборигенов к русским волостям и о распространении на них действия закона от 1 марта 1883 г., вводившего в Тобольской и Томской губерниях институт чиновников по крестьянским делам.
Подобные же представления поступали и от чиновников Восточной Сибири. Иркутский губернатор К. Н. Шалашников в 1873 г. обращал внимание правительства на необходимость подчинения аборигенов действию общих законов. По его мнению, сохранение особых положений для управления аборигенами стало уже «не только бесполезным, но даже вредным» Там же. Ф. 1264. Оп. 65. Д. 236. Л. 11 об. - 12.. В 1876 г. генерал-губернатор Восточной Сибири П. А. Фредерикс предложил подчинить аборигенов «общим действующим в России законам, сравняв права и обязанности их с крестьянами» Там же. Ф. 1263. Оп. 1. Д. 4044 (1879 г.). Ж. ст., с. 473.. Преемник Фредерикса - А. Л. Анучин в отчете по управлению краем за 1880-1881 гг. резко выступил против сохранения «Сибирского учреждения» 1822 г., назвав его «анахронизмом, требующим окончательной отмены» Сборник главнейших официальных документов... Вып. 1. Т. 1. С. 122.. На необходимость изменения управления коренным населением региона указывал приамурский генерал-губернатор А. Н. Корф РГИА. Ф. 1291. Оп. 53. Д. 14, 1886 г. Л. 1-3..
Эти проекты и предложения готовили почву для будущих преобразований. Однако к числу реализованных программ этого времени относится лишь реформа местного управления аборигенами в Иркутской губернии, осуществленная в 80-х гг. XIX в. Согласно реформе степные думы у бурят были упразднены, вместо них учреждались более мелкие, но зато, по признанию царских чиновников, более гибкие административные единицы - инородные управы [6;10], бывшие по Уставу 1822 г. промежуточным звеном между степными думами и родовыми управлениями. Вместе с ликвидацией степных дум были упразднены и должности тайшей - главных родоначальников, замещаемые преимущественно по наследству. Эта реформа была вызвана развитием капиталистических отношений в улусах, выдвижением на первый план нарождающегося кулачества. Анализ сведений о должностных лицах инородческого самоуправления позволяет заключить, что к этому времени выборы на должность новых людей постепенно вытесняют наследственное начало. Так, у хакасов Енисейской губернии ведомства Кизильской степной думы все 45 должностей родового управления занимали выборные лица православного исповедания. Аналогичная картина наблюдалась в Иркутской губернии. Однако, несмотря на старания местной администрации обеспечить приоритет выборных должностных лиц из христиан, этого не удалось добиться. В Верхоленском округе, например, 58,7 % должностных лиц исповедовало шаманизм, 8,4 % - ламаизм. Иная картина наблюдается в густонаселенном русскими крестьянами Балаганском округе. Здесь из 218 должностных лиц лишь 13 человек, т. е. 6 %, принадлежали к язычникам. В Нижнеудинском округе все 16 должностных лиц бурят и то-фаларов занимали должности по выборам и исповедовали православие Подсчитано по данным: ГАИО. Ф. 24. Оп. 9. К. 2690. Д. 176. Л. 5-44.. В Якутской области во главе родов, наслегов и улусов стояли выборные лица Памятная книжка Якутской области на 1896 г. Якутск, 1895. Вып. 1. Ст. Якутский род до и после прихода русских. С. 48.. Такая же ситуация наблюдается в Западной Сибири ГАТО. Ф. 3. Оп. 45. Д. 1257..
Имущественное положение выборных должностных лиц не может быть проиллюстрировано ввиду отсутствия точных массовых данных. Однако бесспорно, что многие из них были людьми состоятельными, о чем свидетельствуют неутихавшая борьба между бедняцким и зажиточными полюсами улусов, «рекомендации» царских законов отдавать предпочтение при выборах людям «крепкого достатка» ГАИО. Ф. 24. Оп. 9, к. 2031. Д. 42. Л. 3-42 и др.. Однако наряду с этим родоначальниками подчас являлись лица и среднеимущие, размеры хозяйства которых не отличались от размеров хозяйств рядовых улусников [9]. Следует отметить, что в некоторых исследованиях высказывается мысль о складывании в
ХУШ - первой половине XIX в. процесса становления частной собственности родоначальников на землю, например, у алтайцев и якутов [1, с. 292294; 2, с. 84, 110; 11, с. 263-270]. Г. П. Башарин распространяет этот тезис и на начало XX в. Однако никто из исследователей, разделяющих эту точку зрения, не смог привести документальных материалов о существовании земельной ренты рядовых улусников в пользу родоначальников. Имеющиеся в литературе примеры «темных поборов» и т. д. следует рассматривать лишь как факты злоупотребления родоначальниками служебным положением, но отнюдь не как плату рядовых улусников за пользование землей, якобы принадлежащей родоначальникам. Имеющиеся в распоряжении автора архивные материалы о развитии имперского законодательства по аграрному вопросу и землеустройству аборигенов убедительно свидетельствуют о том, что самодержавие никогда не допускало мысли о принадлежности сибирских земель местным народам. Монопольное право владения и распоряжения этими землями всегда оставалось за государством. Не случайно закон от 8 июля 1901 г. «Об отводе частным лицам казенных земель в Сибири» навсегда запрещал инородцам приобретение земель в собственность ПСЗ-3. Т. 21. Отд. I. № 20338.. Экономическим и юридическим собственником земли являлось государство, а народы Сибири, в том числе родоначальники, тойоны и т. д., были лишь пользователями.
Таким образом, в 1870-1880 гг. правительство и местная администрация признали необходимым изменить организацию управления народами региона. В правительственных кругах все отчетливее наблюдается тенденция к подчинению аборигенов русскому законодательству. Однако конкретных реализованных предложений было в принципе немного. Самодержавие считало, что аграрная реформа должна предшествовать административным преобразованиям.
Тенденция к унификации системы управления русским крестьянским и коренным населением объективно отражала процесс усиления взаимного влияния русского и коренных народов Сибири, наметившийся в ходе дальнейшей колонизации края и развития капитализма вширь. Ее реализация могла привести к отмене системы управления аборигенами, основанной на родовых началах Устава 1822 г. Изучение причин, факторов и последствий этого процесса неминуемо должно стать полем для исследования представителями разных гуманитарных направлений науки. Это обеспечит преодоление междисциплинарных барьеров, а в конечном итоге поможет глубже понять последствия и возможные риски наметившихся процессов.
Список литературы
исторический сибирь геополитический
1. Башарин Г. П. История аграрных отношений в Якутии. (60-е годы XVIII - середина XIX в.). М. : Изд-во Акад. наук СССР, 1956. 428 с.
2. Башарин Г. П. Социально-экономические отношения в Якутии второй половины XIX - начала XX века. Якутск : Кн. изд-во, 1974. 216 с.
3. Дамешек Л. М., Дамешек И. Л. Ясак в Сибири в XVIII - начале XX века. Иркутск : Изд-во ИГУ, 2014. 303 с.
4. Дамешек Л. М., Дамешек И. Л., Перцева Т. А. Сибирские реформы М. М. Сперанского 1822 г.: опыт административного регулирования интересов центра и региона. Иркутск : Изд-во ИГУ, 2017. 341 с.
5. Дамешек Л. М., Дамешек И. Л. Сибирская реформа М. М. Сперанского 1822 г. как проявление принципов имперского регионализма.// Вестник Томского государственного университета. 2018. № 426. С. 88-95.
6. Дамешек Л. М. Избранное. В 3 т. Т. 1. Сибирские инородцы в имперской стратегии власти (XVIII - начало XX в.). Иркутск : Оттиск, 2018. 456 с.
7. Дамешек Л. М., Дамешек И. Л. Избранное. В 3 т. Т. 2: Сибирь в системе имперского регионализма (1822-1917 гг.). Иркутск : Оттиск, 2018. 416 с.
8. Зайончковский П. А. Российское самодержавие в конце XIX столетия. (Политическая реакция 80-х - начала 90-х годов) М. : Мысль, 1970. 442 с.
9. Залкинд Е. М. Общественный строй бурят в XVIII - первой половине XIX в. М. : Наука, 1970. 400 с.
10. История Бурятии. Улан-Удэ : Изд-во БНЦ СО РАН, 2011. Т. 2. 621 с.
11. Потапов Л. П. Очерки по истории алтайцев / Акад. наук СССР. Ин-т этнографии им. Миклухо-Маклая. 2-е изд., доп. М. ; Л. : Изд-во Акад. наук СССР, 1953. 444 с.
12. Реформы в России с древнейших времен до конца XX в. М. : РОССПЭН, 2016. Т. 3. 765 с.
13. Топчий А. Т. Крестьянские реформы в Сибири (1861-1899 гг.). Томск : Изд-во Том.ун-та, 1979. 277 с.
14. Чернуха В. Г. Внутренняя политика царизма с середины 50-х до начала 80-х гг. XIX в. Л. : Наука. Ленингр. отд-ние, 1978. 248 с.
References
1. Basharin G. P. History of agrarian relations in Yakutia. (60s of the XVIII - mid-XIX century). Moscow: Publishing house of the Academy of Sciences of the USSR, 1956. 428 p.
2. Basharin G. P. Socio-economic relations in Yakutia in the second half of the XIX-early XX century. Yakutsk: KN. Izd-vo, 1974. 216 p.
3. Dameshek L. M., Dameshek I. L. Yasak in Siberia in the XVIII-early XX century. Irkutsk: ISU Publishing house, 2014. 303 p.
4. Dameshek L. M., Dameshek I. L., Pertseva T. A. Siberian reforms of M. M. Speransky 1822: experience of administrative regulation of interests of the center and region. Irkutsk: ISU Publishing house, 2017. 341 p.
5. Dameshek L. M., Dameshek I. L. the Siberian reform of M. M. Speransky in 1822 as a manifestation of the principles of Imperial regionalism.// Bulletin of Tomsk state University. 2018. No. 426. Pp. 88-95.
6. Dameshek L. M. Izbrannoe. In 3 vols. 1. Siberian foreigners in the Imperial strategy of power (XVIII-early XX century). Irkutsk: Ottisk, 2018. 456 p.
7. Dameshek L. M., Dameshek I. L. Favorites. In 3 vols. Vol. 2: Siberia in the system of Imperial regionalism (1822-1917). Irkutsk: Ottisk, 2018. 416 p.
8. Zayonchkovsky P. A. Russian autocracy at the end of the XIX century. (Political reaction of the 80s-early 90s) Moscow: Mysl, 1970. 442 p.
9. Zalkind E. M. the Social system of the Buryats in the XVIII-first half of the XIX century. Moscow: Nauka, 1970. 400 p.
10. The History Of Buryatia. Ulan-Ude: publishing house of the BNC SB RAS, 2011. Vol. 2. 621 p.
11. Potapov L. P. Essays on the history of the Altaians / Academy of Sciences of the USSR. Institute of Ethnography. Miklukho-Maklaya. 2nd ed., additional M.; L.: Publishing house of the Academy of Sciences of the USSR, 1953. 444 p.
12. Reforms in Russia from ancient times to the end of the XX century. Moscow: ROSSPEN, 2016. Vol. 3. 765 p.
13. Topchiy A. T. Peasant reforms in Siberia (1861-1899). Tomsk: publishing house of Tom. UN-TA, 1979. 277 p.
14. Chernukha V. G. Internal policy of tsarism from the mid-50s to the early 80s of the XIX century. Leningr. otd-nie, 1978. 248 p.