Уничтожение леса, как обстоятельство сокрытия его хищения
Вестов Фёдор Александрович, Шамьенов Наиль Рушанович
Вестов Фёдор Александрович кандидат юридических наук, доцент, профессор кафедры уголовного, экологического права и криминологии, Саратовский национальный исследовательский государственный университет им. Н. Г. Чернышевского (г. Саратов).
Шамьенов Наиль Рушанович магистрант кафедры уголовного, экологического права и криминологии, Саратовский национальный исследовательский государственный университет им. Н. Г. Чернышевского (г. Саратов).
Аннотация. В статье рассматриваются вопросы квалификации незаконной рубки лесных насаждений и возможности сокрытия данного преступления путём уничтожения леса. Предлагаются пути совершенствования уголовного законодательства в сфере охраны лесных и нелесных насаждений.
Ключевые слова: лесные насаждения, незаконная рубка лесных насаждений, уничтожение лесных насаждений.
FOREST DESTRUCTION AS CIRCUMSTANCE CONCEALMENT HIM THEFT
Fedor A. Vestov PhD (Law), Associate Professor, Professor of the Department of Criminal and Ecological Law and of Criminology, Saratov National Research State University named after N. G. Chernyshevsky (Saratov).
Nail R. Shamienov undergraduate Department of criminal, environmental law and criminology, Saratov National Research State University named after N. G. Chernyshevsky (Saratov).
Abstract. The article discusses the issues of qualification of illegal felling of forest plantations and the possibility of concealing this crime by destroying the forest. The ways of improving the criminal legislation in the field of protection of forest and non-forest plantations are proposed.
Key words: forest plantations, illegal felling of forest plantations, destruction of forest plantations.
В XXI веке древесина является ценным биржевым и важнейшим стратегическим ресурсом экономики каждого государства, в том числе и правового государства России. Запасы древесины России составляют четверть мировых запасов, что является народным достоянием Российского правового государства и источником пополнения бюджетов федерального и регионального уровня [1]. Вместе с тем, на сегодняшний день, незаконные вырубки лесов, пожары и их хищение приобрели в России масштаб национального бедствия, который существенно сдерживает развитие и инвестиционную привлекательность лесной промышленности, параллельно нанося экологический ущерб с существенными экономическими издержками для России [2]. Причинённый незаконными рубками лесных насаждений ущерб (в объёме 1 млн. куб. м.) в России за 2018 год составил 6 млрд. рублей [3]. В то время как ущерб от уничтожения лесных насаждений, как в целом, так и с целью скрыть незаконную рубку, несмотря на трудности подсчёта и факты его установления, даже по умеренным подсчётам составляет десятки млрд. рублей. Отметим, что предметом преступлений, предусмотренных статьями 260 (незаконная рубка лесных насаждений) и 261 (уничтожение или повреждение лесных насаждений) УК РФ, являются лесные насаждения. Под этим понимается, что это: «деревья, кустарники и лианы, произрастающие в лесах, а также деревья, кустарники и лианы, произрастающие вне лесов (например, насаждения в парках, аллеях, отдельно высаженные в черте города деревья, насаждения в полосах отвода железнодорожных магистралей и автомобильных дорог или каналов). При этом не имеет значения, высажены ли лесные насаждения или не отнесённые к лесным насаждениям деревья, кустарники, лианы искусственно либо они произросли без целенаправленных усилий человека» [4].
Самовольная рубка лесных насаждений без лицензии (порубочного билета), получение которого связано с требованием предоставить определённые основания и оформить необходимые документы (в частности, договор аренды, решения о предоставлении лесного участка, проекта освоения лесов, получившего положительное заключение государственной или муниципальной экспертизы, и иные) - считается незаконной. Уголовное законодательство Российской Федерации запрещает незаконную рубку лесных насаждений, предусматривая уголовную ответственность в одноимённой ст. 260 УК РФ. «Под рубкой лесных насаждений или не отнесённых к лесным насаждениям деревьев, кустарников и лиан применительно к статье 260 УК РФ следует понимать их спиливание, срубание или срезание, то есть отделение различным способом ствола дерева, стебля кустарника и лианы от корня» [4].
В п. 21 ППВС РФ ОТ 18.10.12г. № 21 «О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования» прописано, что «действия лица, совершившего незаконную рубку лесных насаждений, а затем распорядившегося древесиной по своему усмотрению, не требуют дополнительной квалификации по статьям Особенной части Уголовного кодекса РФ об ответственности за хищение чужого имущества». Так как «вывоз незаконно спиленной древесины относится к способу совершения преступления, предусмотренного ст. 260 УК РФ» [5], а умысел направлен на незаконную рубку лесных насаждений.
Поэтому при незаконной рубке лесных насаждений не квалифицируется в качестве предмета хищения: древесина, кустарники и лианы. Также не квалифицируется как хищение вырубка чужого арендованного участка, так как пока не вложен труд - нет кражи собственности. К слову, древесина в качестве предмета хищения чужого имущества может рассматриваться лишь в 1 случае: при незаконном завладении древесиной, заготовленной другими лицами.
Также, как хищение в отношении «лесных насаждений» возможно квалифицировать только: порубку с целью завладения искусственно выращенными фруктовыми и декоративными деревьями и кустарниками в лесопитомниках, фруктовых питомниках и тому подобных местах, а также иные вторичные ресурсы вроде смолы и сока, поскольку там деревья и кустарники являются продукцией товарного производства, и изначально производятся для продажи, выполняя экономические, а не экологические функции. Тем самым, переходя в плоскость частных интересов, где предмет преступления отнесён к категории личного имущества. В свою очередь, уничтожение или повреждение такой древесно-кустарниковой растительности является общественно опасным деянием против собственности и при наличии признаков состава преступления квалифицируется по статьям 167 или 168 УК РФ. Именно здесь проведена грань между предметом как преступления против собственности и экологическим преступлением. Однако, если лицо действовало с корыстной целью, то здесь вполне реально может быть одна из форм хищения.
Таким образом, ещё не говоря о намеренном уничтожении леса в целях сокрытия следов его хищения, уже необходимо обозначить, что в работе «хищение леса» рассматривается с точки зрения незаконного присвоения древесины в результате незаконной рубки лесных насаждений, что, как уже было сказано, образует самостоятельный состав преступления и не требует дополнительной квалификации, поскольку вывоз незаконно спиленной древесины относится к способу совершения преступления, предусмотренного ст. 260 УК РФ. Однако поскольку устойчивая форма восприятия данного явления по смыслу наглядных последствий подразумевает совершение именно «похищения леса» как логичной корыстной (потребительской) цели преступного деяния, то тема названа соответствующим образом в широком смысле. Всё-таки самоцелью незаконных рубок является не нанесение экологического ущерба как такового, а, прежде всего, хищение древесины как товара, так как именно полезные потребительские свойства древесины представляют интерес для «браконьеров». К тому же ФЗ от 10.01.2002г. № 7 «Об охране окружающей среды» установил, что «природные ресурсы, в том числе и лес, имеют потребительскую ценность». Что не должно восприниматься как умаление приоритетных экологических интересов которым наносится вред в данном преступлении.
Переходя к уничтожению лесных насаждений с целью сокрытия незаконной рубки, нас интересует исключительно квалификация с прямым умыслом по ч. 3 и ч.4 ст. 261 УК РФ. Основным способом уничтожения леса является поджог, имеющий очень низкую раскрываемость, что объясняется его совершением в условиях неочевидности. К иным общеопасным способам уничтожения лесных насаждений относятся любые другие способы, которые могут повлечь уничтожение лесных и иных насаждений: взрывчатые вещества, яды, затопление, бактериологические и другие биологические средства, массовое распространение болезней и вредителей растений, выбросы или сбросы вредных веществ).
Совершение поджога с целью скрыть совершение другого преступления, в данном случае, незаконной рубки лесных насаждений, квалифицируется как умышленное уничтожение или повреждение лесных насаждений, за что предусмотрена уголовная ответственность ст. 261 УК РФ. Особенного внимания заслуживает отсутствие цели снизить общественную опасность маскируя более общественно-опасное преступление, ведь чтобы скрыть одно преступление (прорубку) за которое максимальный размер наказания равен 7 годам лишения свободы, совершается более тяжкое (уничтожение лесов) за которое максимальный размер наказания равен 10 годам лишения свободы. Данное деяние оправдано именно снижением рисков, поскольку раскрываемость поджога лесов чрезвычайно низка (5%) и трудно доказуема.
Переходя к главному, тема уничтожения лесов с возможной целью сокрытия его хищения стала чрезвычайно актуальной после лесных пожаров Сибири в 2019 году, когда Генпрокуратура заявила о намеренных поджогах лесов в Сибири, после чего, согласно СМИ, следователи выявили намеренные поджоги, в том числе с целью сокрытия следов незаконной рубки. Стоит обратить внимание на то, что поджоги могут скрыть отсутствие уходов за культурами, но сплошные рубки ими не замаскируешь. Сама идея уничтожения леса с целью скрыть его хищение не предполагает достижение ожидаемого результата. Значительно чаще поджоги делают для того, чтобы легализовать увеличение объёма рубок, затрагивая пограничные от места пожара здоровые территории.
Сперва разрушим популярный миф о чёрных лесорубах, устраивающих пожары, на который обратил внимание руководитель лесного отдела Гринпис Алексей Ярошенко, приведя ряд рациональных аргументов: «пожаром невозможно скрыть следы рубки; важно быстрее закончить; пожар скорее привлекает внимание к следам рубок, а не наоборот; сжигать леса незачем» [6], поскольку исчезнет возможность оставлять преступления неучтёнными, что не вызовет резонанса усиленного контроля. Также следует пояснить, что при сплошной вырубке наблюдается наличие пустых полей и создаются условия невозможности сильного обгорания пней. Рассматривая вариант частичной вырубки - следы спиливания или рубки не обгорают до неузнаваемости, молодой пень максимум может слегка обгореть от упавшего на него горящего ствола другого дерева, если его не облить горючим веществом, и даже тогда потребуются затраты и останутся новые следы поджога, совершенно неактуальные для преступников. Особенно неактуальны пожары также по той причине, что сам «пожар привлекает внимание к месту незаконной рубки», что позволяет зафиксировать факт преступления, а не наоборот. Интернет полон снимков опустевших кусками лесов после незаконной вырубки, но лишён доказательств подстроенных пожаров со снимками очевидцев существования леса из пней, вокруг или рядом с которыми был пожар. К тому же после пожаров в большинстве случаев остаются стоять обгоревшими стволы деревьев, которые даже в случае падения не превращаются в пепел, а наличие рядом разбросанных пней просто невозможно было бы не заметить. Предполагаемые поджоги лесов Сибири в 2019 году с целью скрытия следов незаконной рубки по итогу не подтвердились, а после обследования таких обгоревших участков не нашлось свидетелей доказывающих обратное. Хотя и МЧС установил факт массовых первичных возгораний со стороны дорог, что свидетельствует о наличии человеческого фактора, но, как было предположительно высказано, это произошло вследствие неосторожного обращения с огнём. В действительности существуют сплошь вырубленные участки, но не так, чтобы рядом с ними была линия пожара. За каким-нибудь ожидаемым статистическим исключением.
Для справедливости стоит также заметить, что теоретически допустимо совершение уничтожения леса в целях сокрытия его хищения (буквально) - для этого необходимо незаконно завладеть древесиной правомерно заготовленной другими лицами, после чего поджечь лес, который скроет следы хищения чужой древесины, при условии, если те могли бы сгореть полностью. Однако это лишь теория, на практике такая ситуация крайне маловероятна даже в единичном масштабе.
В этой связи более примечательным будет пример незаконных рубок, которые проводят под видом «санитарных» на основании актов лесопатологического обследования, ущерб от которых может достигать десятков миллиардов рублей [7], согласно сообщению зампреда Центральной ревизионной комиссии ОНФ, депутата Госдумы Владимира Гутенева. Однако здесь идёт речь не о сплошной, а выборной прорубке, которая в результате должна быть слабо заметна при оценке участка местности с тем, что было до рубки, что абсолютно не свойственно большинству преступников совершающих незаконную рубку лесных насаждений. Хотя и часто происходят преступления именно такого плана, когда лесопатолог, дающий оценку лесов, представляет подложное заключение в отношении конкурсной фирмы, которая под видом санитарных рубок вырубается качественный лес, зачастую обходя стороной законодательно установленный перечень работ. Например, за подобное в июне 2019 г. был арестован министр лесного комплекса Иркутской области Сергей Шеверда, поскольку за его подписью под видом санитарных рубок под пилы ушло 116 га здорового, по мнению прокуратуры и привлечённых ведомством экспертов, леса в заказнике Туколонь на севере региона. В денежном эквиваленте ущерб, по разным подсчётам, составил 750-880 миллионов рублей. Для установления истинного ущерба важное значение имеет экологический аудит, осуществляемый во многих странах, но в России не нашедший должного правового регулирования [8].
И, идя от обратного с пожарами, аналогичным образом можно санкционировать санитарную вырубку обгоревшей территории леса, что подразумевает сперва уничтожение лесных насаждений путём организации пожара с последующей незаконной рубкой лесных насаждений на законных основаниях, подкупив должных лиц, чтобы те закрыли глаза на излишки исчезнувшей качественной древесины. Однако это аналогично технически неактуальная модель совершения преступления.
Возвращаясь к проблемам незаконной рубки, основная проблема заключается в латентности совершаемых преступлений, как незаконной рубки, так и уничтожения леса. До суда доходит только 1/3 уголовных дел по незаконной рубке (согласно статистики ВС РФ за 2019г. осуждено свыше 3 тыс. человек: по ч. 1 - 884; по ч. 2 - 662; по ч. 3 - 1749) и не более 5% по уничтожению лесов (по ч. з - 43; по ч.4 - 44) [9]. Только за период (начало 2018-середина 2019г.) ущерб по данным категориям преступлений перевалил за 27 млрд. рублей. Это, прежде всего, связано с тем, что выстроена система перевозки; преступления совершаются группой лиц по предварительному сговору или ОПГ; присутствуют коррупционные проявления должностных лиц; отлажена система сбыта через другие регионы, что образует дополнительную квалификацию по ст. 191.1 УК РФ «Приобретение, хранение, перевозка, переработка в целях сбыта или сбыт заведомо незаконно заготовленной древесины».