Тем не менее нельзя не отметить с положительной стороны сам факт закрепления уголовно-правовых принципов в УК КНДР. Изложение их среди общих положений Уголовного кодекса осуществляет идеологическое воздействие как на правоприменителя, так и на граждан, соблюдающих уголовно-правовые нормы, это также корректирует их правосознание.
Кроме рассмотренных выше принципов (предупреждение преступлений; обращение с преступниками; привлечение к ответственности только за преступления, предусмотренные Уголовным кодексом), в гл. 1 северокорейского УК имеется еще несколько положений принципиального характера. К ним относятся принципы: обращения с предавшими Родину и народ (ст. 4); обращения с добровольно сдавшимся лицом (ст. 5); назначения наказания (ст. 7).
Уголовно-правовые принципы -- само по себе явление политико-правовое, а в нормах, предусмотренных гл. 1 УК КНДР, их политический характер проявляется наиболее отчетливо. Сказанное, без сомнения, относится и к положению, закрепленному в ст. 4 УК КНДР, в соответствии с которым лицо не несет уголовной ответственности за совершенные им общественно опасные деяния, если оно активно участвовало в деле национального объединения.
Вопрос воссоединения корейского народа является важным для Северной Кореи. Трудно поспорить с И.Г. Смирновой, что «выживаемость государства в современных условиях немыслима без взаимодействия с иными странами» [7, с. 10]. Для КНДР особенно важно взаимодействие с Южной Кореей. По результатам недавних встреч северокорейского и южнокорейского лидеров был сделан вывод, что «Kim Jong-un пытается оттолкнуть США от Сеула, чтобы Северная и Южная Кореи могли взять на себя инициативу в принятии решения о том, как обеспечить мир и стабильность на своем полуострове» [8].
Тема воссоединения Северной и Южной Кореи нашла отражение также и в разд. 2 УК КНДР «Антиэтнические преступления». Раздел содержит три статьи, в каждой из которых упоминается тема национального воссоединения. Первые две статьи (68 и 69) призваны оградить национально-освободительное движение корейцев и борьбу за их национальное воссоединение от «продажи интересов корейского народа империалистам», а также от внешнего или внутреннего вмешательства в него. Причем если такое вмешательство осуществлено корейцем, то оно при наличии отягчающих обстоятельств наказывается вплоть до смертной казни. Гражданин же другой страны может быть наказан исправительными работами на срок до десяти лет и более.
В соответствии со ст. 70, если иностранный гражданин посягает на личность, собственность корейца или возбуждает национальную рознь в корейце, который проживает или находится за границей, с целью противодействия корейскому народу, он должен быть приговорен к исправительным работам на срок от пяти до десяти лет. При отягчающих обстоятельствах наказание может быть увеличено на более длительный срок. О шаге на пути к интеграции в мировое сообщество свидетельствует и наличие в УК КНДР ст. 67, имеющей следующее содержание: «Любой, кто ущемляет человеческие ресурсы или имущество другой страны в Республике с целью ослабления отношений между Республикой и другими странами, должен быть приговорен к исправительным работам на срок от пяти до десяти лет» (при наличии отягчающих обстоятельств -- на срок более десяти лет).
Другие два принципа являются традиционными для уголовно-правовой политики не только КНДР, но и большинства других государств. Так, компромисс в борьбе с преступностью положен в основу принципа обращения с добровольно сдавшимся лицом. В соответствии со ст. 5 УК КНДР государство должно проявить снисходительность и простить преступника, который раскаивается в своих проступках и добровольно сдается. Подобного рода поощрительные нормы призваны стимулировать лицо, совершившее преступление, к позитивному поведению, заключающемуся в деятельном раскаянии и добровольной сдаче органам правопорядка. Кроме того, поощрительные нормы показывают виновному наиболее быстрый способ искупить вину за совершенное им преступление [9, с. 54].
В соответствии со ст. 7 УК КНДР (принцип назначения наказания преступникам) государство назначает виновному лицу наказание с учетом общественной опасности совершенного им деяния и его личности. С одной стороны, данная норма призвана обеспечить реализацию принципов справедливости и индивидуализации наказания. С другой стороны, с учетом размытости понятий, используемых не только в этой, но и во многих других нормах УК КНДР, это дает основание для произвольной трактовки правила соразмерности наказания содеянному.
Таким образом, в ст. 2-7 УК КНДР предусмотрено шесть принципов уголовного права Северной Кореи. Перечисление их в гл. 1 УК играет роль «визитной карточки» реализуемой в КНДР уголовно-правовой политики, поскольку это в кратком и доступном виде характеризует суть уголовного закона данного государства. Вместе с тем, несмотря на достаточно широкую по обычным меркам систему принципов, зафиксированную в гл. 1 УК КНДР, в ней отсутствуют такие общепризнанные правовые идеи, как равенство, а также недопустимость наказаний, причиняющих физические страдания или унижающих человеческое достоинство (принцип гуманизма).
На наш взгляд, оставление законодателем без внимания вышеназванных принципов в УК КНДР имеет под собой вполне понятное основание.
Что касается принципа равенства, то предварительно можно отметить, что в мировой практике данный принцип достаточно редко включается законодателем в перечень уголовно-правовых принципов. При этом достаточно распространен подход, согласно которому эта правовая идея декларируется среди конституционных положений, что, по мнению правотворцев, снимает необходимость возвращаться к нему в уголовном законе.
Конституция КНДР не является исключением -- в ст. 65 данного нормативно-правового акта закреплено положение о том, что все обладают равными правами во всех областях государственной и общественной жизни. Кроме того, в соответствии со ст. 75 женщины пользуются равными с мужчинами социальным положением и правами.
Однако можно ли обеспечить равенство всех перед законом, если классовый подход имеет место уже среди основных тезисов Juche? Классовый подход к правовому регулированию обозначен также и в ст. 3 УК КНДР (принцип обращения с преступниками).
Как отмечает А.Н. Ланьков, «все население КНДР в зависимости от своего происхождения подразделяется на 51 группу, которые образуют три слоя: «основной», «колеблющийся» и «враждебный» [10]. Далее автор приводит полную классификацию всего населения Северной Кореи в зависимости от происхождения, политических взглядов, отношения к собственности, закону и т.д. Принадлежность человека к определенному слою существенно влияет на его пользование социальными правами, включая право на вынесение в отношении него справедливого приговора.
Таким образом, несмотря на провозглашение принципа равенства в Конституции КНДР, эта «капиталистическая» правовая идея не находит поддержки в УК КНДР, а также не реализуется на практике.
Другой принцип -- недопустимость наказаний, причиняющих физические страдания или унижающих человеческое достоинство (принцип гуманизма), -- также не обозначен в северокорейском УК. С одной стороны, глядя на перечень наказаний, предусмотренных ст. 27 УК КНДР, нельзя увидеть в нем жестоких и позорящих наказаний. С другой стороны, в литературе отмечается, что фактически при исполнении наказаний в Северной Корее, по-видимому, действуют иные инструкции, а не Уголовный кодекс. При этом условия содержания в исправительных лагерях являются чрезмерно суровыми [9, с. 36].
Тем не менее можно заметить и позитивную динамику в системе наказаний, предусмотренной в УК КНДР. Так, в старом УК предусматривалось всего пять видов наказаний: смертная казнь; исправительные работы; лишение избирательных прав; конфискация имущества; лишение права занимать определенные должности. В ст. 27 действующего УК называется уже восемь видов наказаний: смертная казнь; пожизненные исправительные работы; исправительные работы на определенный срок; обязательные работы; лишение избирательных прав; конфискация имущества; лишение права занимать определенные должности; временное лишение права занимать определенные должности. Таким образом, перечень наказаний дополнился еще тремя видами: пожизненные исправительные работы, обязательные работы, временное лишение права занимать определенные должности.
Расширение перечня уголовных наказаний в Северной Корее, несомненно, следует оценить только с положительной стороны, поскольку это дает гораздо больше возможностей для реализации принципа индивидуализации уголовной ответственности. Кроме того, наглядным примером стремления реализовать данный принцип служат также и изменения в регламентации наказаний, связанных с принудительным трудом.
В УК КНДР 1999 г. абсолютно все санкции норм содержали наказание в виде исправительных работ на определенный срок. Хотя в названии этого вида наказания северокорейский законодатель не упоминает понятия «лишение свободы», по сути, данная мера является лишением свободы на определенный срок с принудительным трудом. Выражаясь точнее, речь идет о каторжных работах [6, с. 36], хотя термин «каторжные работы» (jingyeok) в уголовном праве Северной Кореи, в отличие от Республики Корея, в УК которой указан именно он, не используется.
С одной стороны, сказанное можно объяснить особым отношением в странах Дальнего Востока к труду. Как отмечают В.С. Ишигеев, О.И. Плындина и М.Е. Авдеев, в отличие, например, от жителей Средней Азии и Закавказья, экономическая деятельность которых заключалась в основном в торговле товарами и обмене ими, «исторически у китайцев, корейцев процесс зарабатывания средств на существование лежал через труд (пусть даже и низкооплачиваемый)» [11, с. 43]. В уголовно-правовой доктрине Японии также можно заметить подчеркивание важности труда для общества и индивида. В частности, это имеет место, когда ученые и практики ратуют об отмене такого вида наказания, как лишение свободы без принудительного труда, по той причине, что японским традициям соответствует только аналогичное наказание, включающее принудительный труд [12, с. 489].
С другой стороны, обращает на себя внимание и то, что до сих пор в УК КНДР отсутствует такой вид наказания, как штраф. По-видимому, это можно объяснить трудной экономической ситуацией, в которой оказалась Северная Корея, став изолированной от внешнего мира. В этом случае отсутствие в УК штрафа и широкое использование наказания в виде исправительного труда свидетельствует не только об уважении к труду, но и о необходимости в дешевой рабочей силе в связи с экономическими трудностями этого государства.
В действующем УК КНДР наблюдается несколько иной, чем в предыдущих его редакциях, подход к регламентации наказаний, связанных с принудительным трудом. В систему наказаний северокорейский законодатель включил новый вид наказания -- обязательные работы. Главным их отличием от исправительных работ является краткосрочность -- согласно ст. 31 УК КНДР, это наказание назначается на срок от шести месяцев до одного года. В отличие от предыдущих вариантов УК, современный уголовный закон КНДР содержит нормы, предусматривающие только наказание в виде обязательных работ за совершение лицом преступления и при этом не упоминающие исправительного труда.
Исключительно обязательные работы предусмотрены за совершение таких преступлений, как: продажа военных товаров (ст. 83), препятствование производству вооружения (ст. 84), уклонение от военной службы и дезертирство (ст. 88), присвоение полномочий военнослужащего (ст. 89) и т.д.
В других случаях, предусмотрев наказание в виде обязательных работ за преступление без отягчающих обстоятельств, законодатель устанавливает наказание в виде исправительного труда за совершение аналогичного преступления с отягчающими обстоятельствами. Например, таким образом сконструированы нормы разд. 1 гл. 5 «Преступления против собственности государственных и общественных организаций» (ст. 91--94, 98-100).
Следовательно, необходимо признать наметившуюся в уголовно-правовой политике КНДР тенденцию к воплощению в жизнь принципа индивидуализации наказания.
Говоря об общей превенции, можно отметить, что устрашающий эффект системы наказаний в УК КНДР достигается в том числе за счет построения этой системы от наиболее строгого наказания (смертная казнь) к наименее строгому (постоянное и временное лишение права занимать определенные должности). Аналогичный законодательный подход имеет место в Республике Корея, а также в Японии и не свидетельствует об излишней строгости или агрессии к лицам, как совершившим, так и еще не совершившим преступление. Устрашение с целью предупреждения совершения новых преступлений -- это неотъемлемая задача уголовного права любого государства, а не только Северной Кореи.
Один из характерных признаков социалистической правовой системы -- специфическое отношение к частной и государственной собственности. В странах социализма государственная собственность является основой их экономики, поэтому посягательства на этот вид собственности традиционно наказываются более строго, чем преступления против личной собственности.
Однако, как можно заметить по анализу санкций, предусмотренных в нормах об ответственности за преступления против государственной (общественной) и личной собственности, разница в оценке северокорейским законодателем общественной опасности этих видов преступлений минимальна. Так, если сравнить кражу как преступление против государственной (общественной) собственности (ст. 91) с этим же преступлением, посягающим на личную собственность (ст. 283), то можно увидеть, что сопоставляемые деяния без отягчающих обстоятельств наказываются абсолютно одинаково -- обязательными работами на срок до одного года. Оба вида кражи с отягчающими и особо отягчающими обстоятельствами наказываются исправительными работами. При этом все дальнейшие различия состоят в увеличении сроков наказания за кражу в отношении государственного (общественного) имущества на один год по сравнению с аналогичным преступлением против личной собственности (табл. 1).