Уральский государственный юридический университет, г. Екатеринбург, Российская Федерация
Сибирский институт управления -- филиал Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, г. Новосибирск, Российская Федерация
Уголовный кодекс Корейской Народно-Демократической Республики: последние тенденции
Т.Р. Сабитов, И.А. Жилко, А.А. Гилёв
Аннотация
Ключевые слова
Уголовный кодекс КНДР; социалистическая правовая система; законность; преступления против собственности; уголовная политика; судейское усмотрение; индивидуализация уголовной ответственности
Уголовное право Корейской Народно-Демократической Республики не стоит на месте, оно развивается, подвергается влиянию со стороны мирового сообщества, и эта динамика представляет особый интерес для исследования, цель которого -- на основе анализа изменений, произведенных в Уголовном кодексе КНДР, прийти к пониманию того, имеется ли тенденция к сближению Северной Кореи с мировым сообществом. Естественно, что закрытость КНДР не способствует скорейшим изменениям в уголовно-политическом курсе этого государства, и можно лишь ожидать эволюционной трансформации проводимой в нем уголовной политики. Вместе с тем нельзя отрицать тот факт, что уголовный закон КНДР все больше приближается к общемировым стандартам. При рассмотрении УК КНДР были проанализированы: нормы-принципы и нормы-декларации, закрепленные в КНДР; структура северокорейского уголовного закона; его отдельные правовые институты; система наказаний по УК КНДР; ответственность за некоторые виды преступлений по данному кодексу. Действующий УК КНДР, принятый в 1950 г. и претерпевший с того момента полтора десятка редакций, в целом гармонично встраивается в политику КНДР. Изучение ключевых положений УК КНДР, проявляющих отношение северокорейского законодателя к общепризнанным правовым ценностям, показало, что уже имеются отчетливые шаги КНДР на пути сближения с мировым сообществом. Очевидно, что уголовное право Северной Кореи претерпевает положительные изменения. Вместе с тем при наличии положительной с точки зрения общепризнанных правовых ценностей тенденции некоторые его особенности, прослеживающиеся в северокорейском уголовном правотворчестве, все еще не позволяют сделать вывод, что страна кардинально поменяла свою уголовно-политическую линию.
ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРАХ
Сабитов Тимур Рашидович -- доцент кафедры уголовного права Уральского государственного юридического университета, доктор юридических наук, доцент, г. Екатеринбург, Российская Федерация
Жилко Ирина Анатольевна -- помощник проректора по научной работе Уральского государственного юридического университета, кандидат юридических наук, г. Екатеринбург, Российская Федерация
Гилёв Артем Александрович -- ассистент кафедры государственного и муниципального управления Сибирского института управления -- филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, г. Новосибирск, Российская Федерация
Abstract
CRIMINAL CODE OF THE DEMOCRATIC PEOPLE'S REPUBLIC OF KOREA: RECENTTRENDS
Timur R. Sabitov1, Irina A. Zhilko1, Artem A. Gilyov2
Ural State Law University, Yekaterinburg, the Russian Federation
Siberian Institute of Management -- Branch of the Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration, Novosibirsk, the Russian Federation
Keywords
Criminal Code of the DPRK; socialist legal system; legality; crimes against property; criminal policy; judicial discretion; individualization of criminal responsibility
Criminal law of the Democratic People's Republic of Korea is not stagnant, it is developing under the influence of international community, and this dynamics is of special interest for research that analyzes changes to the Criminal Code of the DPRK with the goal of understanding if there is a trend in North Korea for getting closer to the world community. Naturally, the reclusiveness of the DPRK does not make any speedy changes in its criminal policy likely, and we can only expect an evolutionary transformation of the policy in this sphere. At the same time, there is no denying the fact that the criminal law of the DPRK is converging more and more with the international standards. The examination of the CC of the DPRK included the analysis of the following: norms-principles and norms-declarations within the law; the structure of North Korean criminal law; its specific legal institutes; the system of punishments under the CC of the DPRK; the responsibility for some types of crimes under this Code. The current CC of the DPRK, adopted in 1950 and amended fifteen times since then, fits harmoniously with the policy of the DPRK. A study of key clauses of the CC of the DPRK, which reveal the attitude of North Korean lawmakers to universally recognized legal values, showed that there is a clear indication of the DPRK's rapproachment with the international community. It is evident that the criminal law of North Korea is improving. At the same time, although some trends observed in North Korean lawmaking can be viewed as positive from the standpoint of universally recognized legal values, some of its criminal law's features still make it impossible to conclude that the country has radically changed its criminal policy.
Основная часть
Уголовное право Корейской Народно-Демократической Республики (Северной Кореи) представляет значительный интерес для западных юристов. Во-первых, правовая система Северной Кореи принадлежит к семье социалистического права, что в настоящее время становится все большей редкостью. Во-вторых, ознакомление с уголовным правом КНДР, как и получение доступа ко всей информационной сфере этого государства, даже и в настоящее время затруднено не только для представителей других государств, но и для граждан Северной Кореи. Лишь к настоящему времени Уголовный кодекс КНДР стал появляться в общем доступе, в связи с чем возникла возможность осуществить юридический анализ этого нормативно-правового акта. В-третьих, даже социалистическое уголовное право КНДР не стоит на месте, оно развивается, подвергается влиянию со стороны мирового сообщества. Эта динамика и представляет особый интерес для исследования.
В юридической литературе подчеркивается тенденция, заключающаяся в снижении политизированности уголовного права КНДР. Так, Kim Soo-Am отмечает, что в новых редакциях УК КНДР начиная с 1987 г. прямые политические термины были заменены на более нейтральные. Например, вместо категории «преступления против революции» стала использоваться другая -- «антигосударственная преступность». Однако, по его мнению, в целом функция права Северной Кореи как политического инструмента защиты национального суверенитета и социалистического строя осталась неизменной [1, p. 8]. In Sup Han также полагает, что идеолого-политический тон в уголовном законе КНДР со временем смягчается, но это вовсе не означает, что такое смягчение сильно сказывается на практике применения УК в Северной Корее [2, p. 122]. Кроме того, судебная практика недоступна для изучения [3], что дает возможность для всевозможных нарушений прав человека при отправлении правосудия.
Конечно, закрытость КНДР не будет способствовать скорейшим изменениям в уголовно-политическом курсе этого государства, можно лишь ожидать эволюционной трансформации проводимой в нем уголовной политики. Вместе с тем нельзя отрицать тот факт, что уголовный закон КНДР все больше приближается к общемировым стандартам. И такая динамика, на наш взгляд, может только положительно отразиться как на условиях жизни граждан Северной Кореи, так и на отношении мирового сообщества к этому государству.
Для того чтобы понять, что в УК КНДР уже изменено и что еще пока противоречит общепризнанным правовым принципам, необходимо осуществить выборочный анализ его ключевых положений, а также наиболее характерных для социалистического уголовного права норм. Однако в рамках одной научной статьи трудно подробно рассмотреть все характерные особенности УК КНДР, поэтому целесообразно остановиться только на некоторых его узловых особенностях.
Действующий УК КНДР, принятый в 1950 г. и претерпевший с того момента полтора десятка редакций, гармонично встраивается в политику КНДР, основанную на идеологии Juche. По мнению Chongko Choi, ее можно выразить в совокупности тезисов, пронизывающих все законодательство Северной Кореи, включая и уголовное право: «1) love of fatherland, 2) international solidarity through the world's workers, 3) hatred for class enemy, 4) absolute support of communist party policy, 5) self-sacrifice for social interest, 6) socialistic humanism, 7) socialistic ownership, 8) noble sense of duty to state, 9) respect to citizen's neighbor, 11) love of sacred labour» [3].
Терминология, исходящая из идей Juche, хотя и стала более нейтральной, но все же еще присутствует в УК КНДР. Так, без нее не обошлось при провозглашении цели и задач Уголовного кодекса в норме-декларации, закрепленной в ст. 1: «Уголовный кодекс Корейской Народно-Демократической Республики защищает национальный суверенитет и социалистическую систему посредством борьбы с преступностью и гарантирует независимую и творческую жизнь людей». Она получила отражение также и в ст. 3 УК (принцип обращения с преступниками): «При обращении с преступниками государство должно придерживаться принципов рабочего класса и применять правовые санкции, отдавая предпочтение мерам общественного воздействия».
В структуре УК КНДР традиционно не выделяется Общая часть -- по сути, ее функцию выполняют гл. 1 и 2. Глава 1 УК КНДР называется «Основы Уголовного кодекса», а гл. 2 «Общие положения» содержит два раздела -- «Преступления» (разд. 1) и «Наказания» (разд. 2). Обе главы в совокупности включают в себя 59 статей, что по сравнению, например, с редакцией УК КНДР 1987 г., где эти главы содержали всего 43 статьи, значительно больше. В остальных главах кодекса указываются описания конкретных преступлений и наказаний за их совершение.
Общее количество статей в УК КНДР тоже значительно возросло -- теперь их 290. В целом тенденция к увеличению количества статей в северокорейском УК может быть оценена только положительно, поскольку, например, в редакции УК КНДР 1987 г. была всего 161 статья. При этом старая редакция допускала применение аналогии закона, при наличии которой не требовалось закрепления в УК КНДР исчерпывающего перечня преступлений. Так, в ст. 10 УК КНДР редакции 1987 г. говорилось, что если в кодексе нет положения, закрепляющего конкретное деяние, уголовная ответственность должна применяться в соответствии с нормами, где формулируются наиболее сходные деяния. Статья 6 УК КНДР в действующей редакции гласит: «Государство налагает уголовную ответственность лишь в случае совершения лицом деяний, предусмотренных настоящим Кодексом» (принцип привлечения к ответственности только за преступления, предусмотренные Уголовным кодексом). Такое увеличение объема УК КНДР говорит о том, что законодатель постарался предусмотреть ответственность за все общественно опасные деяния, чтобы исключить применение уголовного закона по аналогии. Это очень важное с точки зрения принципа законности изменение в уголовном законодательстве КНДР.
Уголовно-политическую линию законности поддерживает также положение, закрепленное в ст. 2 УК КНДР (принцип предупреждения преступлений): «Государство должно стремиться к тому, чтобы все граждане уважали и строго соблюдали закон и принимали активное участие в борьбе с преступностью и ее предотвращении».
О законности много говорится и в Конституции КНДР от 27 декабря 1972 г. (в ред. от 2019 г.). Так, согласно ст. 18 Конституции, «законы КНДР являются отражением воли и интересов трудового народа и основным орудием управления государством. Уважение законов и их строгое исполнение и соблюдение обязательны для всех учреждений, предприятий, организаций, граждан. Государство совершенствует социалистические законодательные институты и укрепляет социалистическую законность». Законности посвящены и другие нормы Конституции: о неприкосновенности личности и жилища, о соблюдении тайны переписки, о возможности задержания, ареста и обыска жилища только на основании закона (ст. 78); об обязанности граждан соблюдать законы, социалистические нормы поведения (ст. 81); а также ряд других статей (ч. 2 ст. 155, ч. 1 ст. 165, ч. 4, 5 ст. 120).
Вместе с тем бросается в глаза, что северокорейский законодатель при написании норм уголовного права очень немногословен [4, с. 62-63]. УК КНДР изобилует статьями наподобие ст. 88, имеющей очень лаконичное содержание: «Те, кто умышленно избегает мобилизации к военной службе или дезертирует, наказываются исправительными работами на срок до одного года». Наказание в виде исправительных работ на определенный срок представляет собой лишение свободы с принудительным трудом.
Также обращает на себя внимание использование в УК КНДР явно оценочных терминов. Например, согласно ст. 97 данного кодекса, если хищение государственного или общественного имущества является особо тяжким, то оно должно наказываться исправительными работами на срок свыше десяти лет. В этом и многих других подобных случаях не раскрывается, что означает «особо тяжкое хищение», а также насколько выше, чем десять лет, должно быть назначено наказание за это преступление. Поэтому, если исходить из ст. 30 УК КНДР, в которой срок исправительных работ ограничивается 15 годами, то можно допустить назначение данного вида наказания на период до 15 лет.
Установление судом наличия особо тяжких последствий в результате совершения преступления, определение содержания которых полностью отдается на усмотрение суда, может влечь за собой резкие скачки наказуемости -- от нескольких лет исправительных работ до пожизненного лишения свободы или смертной казни [5, с. 36]. В связи с этим для суда, не обремененного четкими рамками терминов, признать наличие особо тяжких последствий преступления и назначить максимальное наказание достаточно просто.
В УК КНДР также отсутствуют определения наиболее важных понятий, например таких, как «вина» и «умысел». Лишь из смысла ст. 26 можно понять, что уголовная ответственность за преступление, совершенное по неосторожности, наступает только в том случае, когда такая форма вины предусмотрена в статье УК в качестве необходимого признака, а также если лицо не предотвратило вредные последствия, хотя имело возможность их предотвратить. Умысел и неосторожность при этом не делятся на виды.
Исходя из сказанного выше, можно сделать вывод, что, несмотря на наличие в северокорейском законодательстве громких лозунгов о законности, а также несмотря на отсутствие в уголовном законе КНДР разрешения применять нормы права по аналогии, по факту УК КНДР продолжает оставаться орудием для проведения массовых репрессий [6, с. 33]. Наличие в кодексе оценочных понятий, а также отсутствие в нем определений важных юридических терминов дает основания для практически неограниченного судейского усмотрения.