При таких обстоятельствах суд посчитал, что Т. совершила умышленное убийство, не находясь в состоянии необходимой обороны и не превышая пределы необходимой обороны 12.
Полагаем, что квалификация деяния Т. проведена верно, поскольку непосредственной угрозы жизни Т. не возникало, а по действующему уголовному законодательству Российской Федерации причинение смерти в состоянии необходимой обороны возможно только в случае, если существует угроза жизни обороняющемуся.
Важным для понимания сущности посягательства в условиях необходимой обороны следует признать то, что вред при отражении посягательства может быть причинен и лицам, в отношении которых действуют особые правила охраны и защиты личности: несовершеннолетним, недееспособным, невменяемым. Не предъявляется требований и к правовому или социальному статусу лица, отражающего посягательство.
Как отмечает по этому поводу И.С. Горшков, институт необходимой обороны, не предъявляет каких-либо отдельных требований ни к правосубъектности физического лица, ни к средствам защиты, подчеркивая объективность и исключительность такого состояния13.
Второе важное условие правомерности необходимой обороны - наличность и действительность посягательства. Некоторые исследователи разграничивают данные понятия, указывая, что действительность посягательства проявляется в том, что в отношении потерпевшего или иных лиц действительно совершается нападение или иное противоправное посягательство, что находит прямое отражение в реальности, а не в сознании человека.
В свою очередь, под наличностью посягательства предлагается понимать определенный временной интервал, промежуток времени, в течение которого совершалось нападение или иное противоправное посягательство 14.
Таким образом, наличность и действительность посягательства имеет место, например, при нападении на потерпевшего группой лиц, с причинением последнему вреда здоровью, при этом такое нападение должно иметь определенную временную продолжительность.
При характеристике объективной стороны убийства при превышении пределов необходимой обороны важным является уяснение понятия самих «пределов», поскольку расшифровки этого термина в уголовном законе не приводится. Из содержания статьи 37 УК РФ можно выделить следующие признаки выхода за пределы необходимой обороны:
1) причинение вреда, который не связан с защитой личности или иных охраняемых законом интересов общества или государства,
2) нет угрозы жизни,
3) действия обороняющегося явно не соответствовали характеру и степени опасности посягательства.
Существенную помощь судам и правоприменителям в квалификации деяний, содержащих признаки необходимой обороны, оказывает Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27.09.2012 № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» (далее - Постановление № 19).
В п.п. 11-14 Постановления № 19 указано, что превышение пределов необходимой обороны должно усматриваться в ситуациях, когда вред причиняется без необходимости, то есть виновный безусловно осознавал отсутствие оснований для причинения смерти. Также превышение пределов должно усматриваться в ситуациях, когда причиненный посягающему лицу вред оказывается большим по объему, чем вред предотвращенный.
УК РФ не содержит указания на то, что вред, причиняемый посягающему лицу, обязательно должен иметь физический характер. Между тем, сложно представить ситуацию, при которой причинение вреда не сопровождается физическим воздействием на посягающего. Не случайно даже в цивилистической литературе авторы пишут о том, что вред -- это неблагоприятные для субъекта права имущественные и неимущественные последствия, возникшие в результате повреждения или уничтожения, принадлежащего ему имущества, а также в результате причинения увечья или смерти гражданину (физическому лицу)».
Исходя из вышеизложенного, можно со всей определенностью утверждать, что в состоянии необходимой обороны допустимо причинять посягающему вред здоровью, либо иным способом физически воздействовать на организм нападающего, ограничивая возможность совершать противоправные действия (например, путем связывания, блокирования в закрытом помещении, иным способом ограничивая подвижность).
В заключение параграфа сформулируем следующие выводы.
Институт необходимой обороны регулировался российским законодателем с момента образования централизованного государства. На ранних этапах законодательство допускало возможность причинения вреда нападающему лицу или лицу, посягающему на собственность, при этом какихлибо правовых пределов отражения посягательства не устанавливалось. Ярко характеризуют действие необходимой обороны в рассматриваемый период нормы Русской Правды, позволяющие совершить убийство вора, проникшего в чужой дом. На данном этапе необходимая оборона понималась только как средство защиты собственной личности или имущества от противоправного посягательства.
В дальнейшем сформировалась более близкая современному пониманию правовая концепция необходимой обороны, которая стала рассматриваться не только в порядке правомерной формы защиты от посягательства с возможностью причинения вреда нападающему, но и как законное средство защиты третьих лиц, а в поздний дореволюционный период и советский период - и интересов общества и государства.
В настоящее время объектом данного преступления выступают правоотношения, охраняющие жизнь человека. Несмотря на то, что посягающий отражает посягательство, убийство данного лица расценивается законодателем как преступление, если допущен выход за пределы необходимой обороны.
Объективная сторона деяния характеризуется только действием в виде физического воздействия на посягающего, причиняющего смерть. Воздействие может оказываться любыми предметами, оружием, либо использованием ударов, боевых приемов, иных специальных умений. Способ причинения смерти не влияет на квалификацию преступления.
Обращено внимание на то, что в ситуации, когда обороняющийся мог завершить конфликт иным способом, кроме причинения смерти, данный фактор учитывается судом при квалификации деяния и назначении наказания. Несмотря на то, что право на необходимую оборону гарантировано законом, законодатель не поощряет убийство, которого можно было избежать
Субъект убийства при превышении необходимой обороны не имеет признаков, позволяющих отграничить его от иных физических лиц, в связи с чем относится к общим субъектам.
Один из проблемных вопросов - установление субъективной стороны преступления, то есть вины. Очевидно, что при активной обороне лицо, отражающее посягательство, может не иметь умысла на причинение смерти, либо не осознавать, что конкретные действия приведут к смерти посягающего, что можно расценить как неосторожное причинение смерти.
Между тем, в диспозиции отсутствует указание на неосторожную вину при совершении убийства. К тому же, в современном уголовном законе термин «убийство по неосторожности» либо «неосторожное убийство» не применяется. Если речь идет о деянии (действии или бездействии), в результате которого наступает смерть человека, что не охватывалось умыслом виновного, то данное поведение получает уголовно-правовую оценку как причинение смерти по неосторожности. Тем самым умышленное убийство отграничивается от неумышленных действий, приводящих к смерти потерпевшего.
В этой связи полагаем, что убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, всегда совершается с прямым или косвенным умыслом. Если подвергнуть анализу статью 109 УК РФ, то можно убедиться, что причинение смерти по неосторожности совершается в условиях, когда отсутствует состояния необходимой обороны и соответствующая обстановка, необходимая для убийства, что выражается в отсутствии посягательства либо в отсутствии факторов, угрожающих жизни и здоровью обороняющегося или других лиц, а равно охраняемым уголовным законом интересам.
Проблемой является то, что судебная практика по вопросу квалификации причинения смерти, совершенного в состоянии необходимой обороны, имеет в целом обвинительный уклон. Однако в связи с постепенным изменением подходов к сущности необходимой обороны уже формируется положительная практика признания правомерным причинение вреда посягающему, опасного не только для здоровья, но и для жизни, что является основанием для отказа от обвинения по статье 108 УК РФ в судебном заседании.
Важным является установление мотива убийства по делам о так называемой «мнимой обороне» - ситуации, в которой лицо ошибочно полагает, что находится в состоянии необходимой обороны и вправе причинить вред посягающему 15. В УК РФ отсутствуют специальные уголовно-правовые нормы, которые регламентируют мнимую оборону. Правила уголовно-правовой оценки мнимой обороны содержатся, в частности, в п. 16 Постановления № 19: «В тех случаях, когда лицо не осознавало, но по обстоятельствам дела должно было и могло осознавать отсутствие реального общественно опасного посягательства, его действия подлежат квалификации по статьям Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающим ответственность за преступления, совершенные по неосторожности».
При этом квалификация деяния как совершенного по неосторожности требует предварительного установления всех обстоятельств дела, включая и психологическую оценку виновным лицом складывающейся ситуации. Большую помощь в этом оказывает судебно-психологическая экспертиза.
Полагаем, что для целей установления субъективной стороны преступления назначение и производство судебно-психологической экспертизы по делам, связанным с причинением вреда в состоянии необходимой обороны, необходимо в следующих случаях:
1) когда в действиях обороняющегося имеются признаки превышения необходимой обороны,
2) когда потерпевший заявляет об отсутствии умысла на нападение и причинение вреда обороняющемуся,
3) когда имеются прямые или косвенные признаки мнимой обороны в действиях обороняющегося.
Достаточно острой проблемой видится отказ следственных и судебных органов назначать СПЭ по ходатайству обвиняемого, подсудимого в ситуациях, когда в действиях виновного имеются признаки необходимой обороны. Мы считаем, что необходимо данный вид экспертизы включить в перечень экспертиз, назначение которых обязательно при расследовании уголовного дела.
Проблемным характером отличается вопрос установления умысла на убийство при проникновении посягающего в жилое помещение, где проживают другие лица. До настоящего времени суды фактически отказывают обороняющимся лицам в реализации права на неприкосновенность жилища, при этом нередко квалификация убийства осуществляется по статье 105 УК РФ.
Возникает вопрос, какими признаками должны характеризоваться повреждения у обороняющегося лица, чтобы суд усмотрел наличие состояния необходимой обороны. По всей видимости, обороняющемуся должен быть причинен как минимум вред здоровью средней степени тяжести, или тяжкий вред здоровью. Однако при таких условиях обороняющийся уже не сможет реализовать право на необходимую оборону в связи с существенными повреждениями органов. Получается, что обороняющееся лицо должно позволить посягающему причинить себе вред, опасный для жизни, и лишь после этого реализовать право на необходимую оборону, что становится практически неосуществимым.
В иных ситуациях суд всегда усматривает умысел на убийство и не применяет статьи 37 и 108 УК РФ.
Второй проблемный аспект - отказ законодателя признавать незаконное вторжение в жилище безусловным основанием для возникновения права на причинение вреда жизни посягающему. Если обратиться к зарубежному опыту регулирования отношений, возникающих в сфере необходимой обороны, то можно обратить внимание на следующие аспекты.
Отечественные исследователи, основываясь на зарубежном опыте, высказывают схожие суждения. Так, С.В. Тасаков полагает, что обороняющийся в свое жилище должен иметь право защиты неприкосновенности своего жилища и путем причинения любого вреда не только здоровью человека, но и жизни, то есть посредством причинения смерти.
Свою мысль автор обосновывал тем фактом, что жилище неприкосновенно, данный запрет зафиксирован на высшем юридическом уровне - в Конституции Российской Федерации. Любое посягательство на лицо, находящееся в собственном жилище, может повлечь для преступника максимально жесткие последствия вплоть до причинения смерти, и это должно четко осознаваться посягающим 16.
При этом Верховный Суд, признав незаконное проникновение в жилище фактором, допустимым для применения необходимой обороны, обошел своим вниманием вопрос о допустимости причинения смерти посягающему в этом случае (п. 3 Постановления № 19).
Мы считаем, что ряд положений зарубежного опыта о необходимой обороне подлежат разумному заимствованию. Это касается, в первую очередь, расширения возможностей обороняющегося причинить вред нападающему, если посягательство совершается на территории жилища, где проживает обороняющийся. Следует ужесточать позицию законодателя в отношении лиц, посягающих на граждан, находящихся в собственном жилище.
Кроме этого, в целях усиления ответственности лиц, посягающих на особо охраняемые уголовным законом правоотношения, считаем, что причинение вреда посягающему в виде смерти возможно и в случаях, когда в отношении обороняющегося или иных лиц возникает угроза не только жизни, но и здоровью.