Непосредственные упоминания об уголовно-правовом запрете рассматриваемого деяния в отечественном дореволюционном законодательстве впервые были закреплены в главе 20 «О содомском грехе, о насилии и блуде» Артикула Воинского 1715 г.[17] Так, артикул 168 устанавливал ответственность за похищение женщины и последующее её изнасилование. Увоз женщин для совершения развратных действий и сводничество приравнивались к изнасилованию. В качестве наказания предусматривалась смертная казнь через отсечение головы. Преступлением считалось и склонение девушки к половой связи путем обещания будущего замужества: «Если кто с девкой пребудет, или очреватит ее, под уговором, чтоб на ней женитца, то он сие содержать и на чреватой женитца весьма обязан»[18].
Специально оговаривались следующие ситуации: «скверныя женщины обыкновенно, когда в своих скверностях, иногда многия скверности учинят, предлагают, что насилством чести своей лишены и насилствованы. Тогда судье их такому предложению вскоре не надлежит верить, но подлиннее о правде выведать, и через сие насилие мочно освидетельствовать, егда изнасильствованная свидетелей имеет, что оная с великим криком других на помощь призывала, а ежели сие дело в лесу или в ином каком единаком мести учинилось, то оной женщине, хотя б она и в доброй славе была, невозможно вскоре верить. Однако же судья может при том случившияся обстоятелства разсмотреть, и егда обрящет ее честну, то может онаго пытать или к присяге привесть»[19].
Постепенно происходило смягчение наказания за сексуальные преступления. Во времена Екатерины II, под влиянием Вольтера и других французских просветителей, происходила дальнейшая либерализация законодательства, была отменена смертная казнь за совершение сексуальных преступлений.
Как пишет Е.В. Белякова, «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных, впервые кодифицировавшее всевозможные уголовно-правовые акты, выделило особый раздел «О преступлениях против чести и целомудрия женщин». Его нормы определяли ответственность за: а) растление девицы, не достигшей четырнадцатилетнего возраста, б) изнасилование лица женского пола, «имеющего более четырнадцати лет от роду», в) похищение; г) обольщение женщины или девицы. Применительно к каждому из этих поступков вводились соответствующие квалифицирующие обстоятельства. Как видно, в Уложении уже происходит размежевание двух названных составов, что, бесспорно, явилось большим шагом вперед в развитии уголовного права в целом и учения о половых преступлениях в частности»[21].
Е.И. Цымбал и А.П. Дьяченко поясняют в этой связи: «уголовное законодательство дореволюционной России знало такие составы преступлений, как «обольщение» и «растление». Под обольщением понималось умышленное вовлечение незамужней женщины в половую связь обещанием вступить с нею в брак. Сексуальное соблазнение (обольщение) девушки, «не достигшей 14 лет от роду», составляло растление»»[22].
Растление признавалось совершенным при отягчающих обстоятельствах, если оно было осуществлено с применением насилия или лицом, от которого потерпевшая находилась в зависимости. В ст. 1285 Уложения 1845 г. была установлена ответственность для лиц, на которых возлагался надзор за малолетним и несовершеннолетним, а также для их опекунов, родителей или иных родственников, участвовавших в совершении преступления или ему способствовавших. При этом, нельзя не отметить и то, что в условиях существовавшего в России крепостного права помещики имели право распоряжаться своими крепостными на свое усмотрение, для них крепостные женщины фактически являлись живым товаром. Кроме того социальное расслоение общества также являлось важным фактором распространения фактов понуждения к действиям сексуального характера.
Российское уголовное законодательство сер. XIX – нач. XX вв. предусматривало уголовную ответственность за сводничество, потворство, склонение к непотребству, притоносодержание. В середине XIX в. официальные власти начали давать разрешения, которые позволяли организованным коммерческим посредникам вербовать женщин, сводить их с клиентами, предоставлять помещения, и содержать притоны для занятия проституцией. Одновременно, если сводничество происходило без официального на то разрешения, оно считалось незаконным, и соответственно преследовалось властями, с последующим наказанием сводника. Методы вербовки женщин не отличались от тех, которые известны на сегодняшний день. Посреднические конторы завлекали девушек-провинциалок тем, что предлагали работу с высокой оплатой, ничего не подозревающие женщины соглашались, тем самым оказываясь в домах терпимости, сами того не желая.
А.А. Игнатова справедливо обращает внимание на то, что «в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. совершение таких преступлений опекуном, родственником, учителем или иным лицом, от которого потерпевшее лицо находится в зависимости, признавалось обладающим повышенной общественной опасностью, что выражалось в санкциях соответствующих норм. Особый приоритет уделялся охране интересов потерпевших, находящихся в зависимости от виновного, и в Уголовном уложении 1903 г. Впоследствии этот ценнейший законодательный опыт был, к сожалению, утрачен»[23].
В Уголовном уложении 1903 г.[24] – последнем по времени принятия фундаментальном законодательном акте, регламентировавшем вопросы уголовной ответственности, направленные против нравственности деяния охватывались главами 26 «О преступных деяниях против личной свободы» и 27 «О непотребстве» Уголовного уложения. Нормы этих глав, в частности, карали «сводничество для непотребства», содержание притонов и насильное удержание в них женщин, а также сутенерство. Законодателю того времени уже была известна необходимость дифференциации уголовного наказания в зависимости от возраста потерпевшей, а также от такого обстоятельства как зависимое положение жертвы. В ст. 513 Уголовного уложения была установлена ответственность за так называемые «любострастные действия» в отношении несовершеннолетних. Эта норма была направлена на обеспечение половой неприкосновенности детей, а также охрану их нравственности.
Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1903 г. также, в ст. 516, предусматривало ответственность за мужеложство. В качестве квалифицирующих признаков преступления законодателем описывалось совершение деяния с: лицом несовершеннолетнего возраста (от 14 до 16 лет) без его согласия, либо с его согласием, но «по употреблению во зло его непорочности»; лицом, которое заведомо лишено способности осознавать суть и значение происходящего с ним или руководить своим поведением вследствие бессознательного состояния, душевного расстройства психики или интеллектуальной отсталости, происшедших от телесных недостатков или болезней; лицом, которое лишено возможности оказать физическое сопротивление.
В 1917 г. произошло коренное изменение общественных отношений, что не могло не повлечь за собой пересмотр прежнего уголовного законодательства. 24 ноября 1917 г. СНК РСФСР принял Декрет «О суде»[25], которым отменялось царское законодательство, а революционным трибуналам предписывалось руководствоваться революционным правосознанием. Был фактически провозглашен примат государственных интересов над личными.
Глава «Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности» УК РСФСР 1922 г.[26], наряду с прочим, включала в себя составы таких преступлений как половое сношение с лицом, не достигшим половой зрелости; сопряженное с растлением или удовлетворением половой страсти в извращенных формах; развращение малолетних путем совершения развратных действий, а также преступлений, связанных с насильственным удовлетворением половой страсти. Впоследствии законодателем была оставлена в целом та же система половых преступлений. Как отягчающие половые преступления обстоятельства были, в частности, обозначены недостижение потерпевшей половой зрелости, а также групповые формы совершения деяния.
В ст. 153 УК РСФСР 1926 г.[27] как изнасилование рассматривалось половое сношение, совершенное не только с применением физического или психического насилия или путем использования беспомощного состояния потерпевшего лица, но и с применением угроз, запугивания или с использованием, путем обмана. Тем самым, понуждение рассматривалось в качестве формы сексуального насилия. Увеличилось и число квалифицирующих признаков. Ими стали такие последствия изнасилования как: самоубийство потерпевшего лица; совершение данного преступления над лицом, не достигшим половой зрелости; совершение изнасилования несколькими лицами. Вместе с тем, была снижена санкция – ею было лишение свободы на срок до пяти лет.
Кроме того, как указывает М. Панов, «УК РСФСР 1926 г. содержал ст. 154а, предусматривавшую ответственность за «половое сношение мужчины с мужчиной (мужеложство)». Вторая часть этой статьи предусматривала более строгую ответственность за те же действия, но с применением насилия или использованием зависимого положения потерпевшего. Таким образом, разграничение между этими составами преступлений проводилось по признаку добровольного согласия потерпевшего. При наличии согласия тяжесть преступления снижалась, т.е. состав преступления, совершенного с согласия, являлся привилегированным по отношению к составу преступления, где согласие потерпевшего не входило в число конструктивных признаков»[28].
УК РСФСР 1960 г.[29] к преступлениям против личности относил пять составов половых преступлений. Это изнасилование, понуждение женщины к вступлению в половую связь, половое сношение с лицом, не достигшим половой зрелости, развратные действия в отношении несовершеннолетних и мужеложство.
Своё развитие рассматриваемый уголовно-правовой запрет нашёл в действующем уголовном законе. Как уточняет О.Ю. Степанова, «в сравнении со ст. 118 УК РСФСР 1960 года, предусматривавшей наказание за понуждение женщины к вступлению в сексуальную связь, ст. 133 УК РФ 1996 года расширяет круг потерпевших при совершении этого преступления и определяет меры понуждения, которые может применять преступник для достижения своей цели»[30].
Таким образом, изначально, нормы об уголовной ответственности за понуждение к действиям сексуального характера, носили казуальный характер и были дифференцированы и систематизированы лишь в советское время. В действующем уголовном законодательстве право лица на половую неприкосновенность и половую свободу защищено вне зависимости от его половой принадлежности и сексуальной ориентации.
Статья 133 УК РФ, предусматривающая уголовную ответственность за понуждение к действиям сексуального характера, расположена законодателем в Главе 18 УК РФ, посвященной преступлениям против половой неприкосновенности и половой свободы личности. Вопрос об объекте этого преступления каких-либо существенных разногласий в науке уголовного права не вызывает. Подавляющее большинство авторов справедливо признают объектом рассматриваемого преступления половую свободу личности.
Кроме того, «дополнительным объектом могут выступать честь и достоинство личности, отношения собственности. Потерпевшими могут быть лица как женского, так и мужского пола»[31]. Потерпевший лишается возможности свободно избирать партнеров в сексуальных отношениях, т.е. его половая свобода и неприкосновенность подвергаются ограничению.
В этом смысле понуждение к действиям сексуального характера правомерно рассматривать в качестве формы сексуальной эксплуатации. Право на защиту от сексуальной эксплуатации означает, наряду с правом на защиту от включения человека в любую незаконную деятельность, связанную с сексом, также право на защиту от принудительного использования сексуальных способностей, связанных с естеством человека.
«Половая свобода определяется как свобода сексуального самоопределения человека, право самостоятельно, без принуждения выбирать половых партнеров. Данный термин принято применять к лицам, достигшим совершеннолетнего возраста. Половая неприкосновенность является составляющей частью половой свободы личности, уголовным законом охраняется половая неприкосновенность малолетних, несовершеннолетних лиц»[32].
Различие между половой неприкосновенностью и половой свободой личности заключается в следующем. «Половая свобода касается права человека, достигшего определенного порога возраста (зрелости), самому решать, с кем и в какой форме удовлетворять свои сексуальные потребности. Половая неприкосновенность касается в первую очередь несовершеннолетних – недопустимо тлетворное влияние взрослых (посредством развратных действий, действий сексуального характера и т.д.) на несформировавшиеся мировоззрение и психику этих лиц»[33]. Так, например, М.В. Авдеева определяет половую неприкосновенность следующим образом – это «невозможность других субъектов путем любого рода воздействий принуждать личность к вступлению в сексуальные взаимоотношения, игнорируя при этом волю личности»[34].
Кроме того, представляется, что при совершении рассматриваемого преступления наносится ущерб также и общественной нравственности. Нравственные нормы обладают определенным консерватизмом и кардинально не меняются даже вследствие политических, экономических, военных или социальных потрясений. Тем не менее, они подвижны, демонстрируя взаимодействие ранее сформировавшихся социальных ценностей с новыми при обязательном условии, что последние содержат в себе положительные свойства, воспринимаемые значительным кругом индивидов.
В одних случаях нравственные положения имеют широкое коллективное предназначение, распространяясь на население отдельного региона или всей страны. В других формируют специфические требования, предъявляемые лишь к представителям достаточно узких социальных групп: профессиональных союзов и спортивных ассоциаций, политических партий и движений, участников научных сообществ и членов творческих объединений. Именно под влиянием нравственных установок у людей складываются столь значимые качества, как безупречная репутация, трудовая активность, деловая порядочность, верность воинскому и служебному долгу, умение держать слово и другие подобные свойства[35].
Соответственно, если факты понуждения к действиям сексуального характера становятся общеизвестными, распространёнными и воспринимаемыми многими в качестве приемлемых или допустимых, можно говорить о причинении вреда общественной нравственности. Нравственность наиболее полно отражает уровень развития общества и государства, поскольку ее нормы складываются на протяжении многих веков под воздействием исторических, культурных, национальных, религиозных и иных условий. Выступая в качестве базового критерия правомерного поведения, указанные правила выполняют регулятивную, воспитательную и контролирующую функции.
Безусловно, наряду с охраной общественных отношений нормы уголовного права регулируют данные отношения в первую очередь посредством установления запрета совершать определенные действия. В настоящее время нравственные нормы уже не обладают беспрекословным авторитетом, позволяющим должным образом воздействовать на поведение человека. Не вызывает сомнения тот факт, что развитие отрицательных тенденций в нашей жизни, рост числа преступлений и правонарушений прямо связаны с упадком нравственности, с ослаблением контролирующей роли ее принципов и установок. Они нуждаются в серьезной помощи со стороны закона, так как государство, не осуществляющее целенаправленное влияние на духовную сферу жизни общества и не поддерживающее определенные ценности, неотвратимо сталкивается с серьезными трудностями при реализации внутренней и внешней политики.