Материал: Учение Иоанна Кронштадтского о православном служении

И. В. Сажин, отмечая значение социально-экономических условий в распространении алкоголизма, вместе с тем, подчеркивал роль алкогольных предрассудков, заразительность дурных примеров, отсутствие сознания общественного долга. На социальную обусловленность чрезмерного потребления спиртных -напитков указывал в своих первых статьях Н. Ф. Гамалея (1910 г.). А. Шилов, полемизируя с И. X. Озеровым, отмечал ту "роковую роль", которую играет в развитии пьянства "алкогольный капитал". "...Заинтересованность кругов, больших и влиятельных, в широком распространении спиртных напитков составляет главное препятствие успехам антиалкогольного движения" . Подъём, а затем и взрыв потребления спиртного вначале в городских поселениях и позднее в деревне среди части крестьянства произошел в период становления и развития капитализма, в XVI-XVIII вв. и особенно в XIX - начале XX вв. У значительной части населения характер потребления алкоголя изменился. Прежде потребление было редким и умеренным, опьянение - легким. Теперь потребление стало частым и обильным, опьянение - тяжёлым, оглушающим, особенно в водкопотребляющих странах. По заключению выдающегося русского психиатра-исследователя алкогольного вопроса И.А. Сикорского, "раньше было пьянство, а с XIX века начался алкоголизм с его неизбежными последствиями, до алкоголизма всего населения включительно".

Потребление алкоголя стало грозить здравому развитию человечества и даже существованию отдельных народов.

В Европе особую опасность испытывали народы северных стран: России, Финляндии, Норвегии, Швеции. Это объяснялось следующим. Во-первых, это - "водкопотребляющие" страны, т. е. здесь производится и потребляется главным образом крепкий или концентрированный алкоголь (водка). Последний действует на человеческий организм наиболее быстро ("сразу"), сильно ("оглушает") и длительно. Во-вторых, это наиболее холодные страны континента, с отрицательными изотермами января Климат и потребление алкогольных изделий в л чистого (100%) алкоголя населения в Европе и США (средние цифры за 1906-1910 гг.)

Учеными доказано, что спиртные напитки, особенно принятые в больших дозах, быстро понижают температуру тела, то холодный климат увеличивает опасность алкогольных отравлений и смерти. Рассматривая последнюю особенность, И.А. Сикорский писал: "Таким образом, нельзя не прийти к заключению, что, ввиду своего климата, русский народ, для своего физического самосохранения, должен быть более трезвым, нежели другие народы".

Алкоголь на Руси до Ивана Грозного

Историк Прыжов сообщает, что "пьянства в домосковской Руси не было, не было его как порока, разъедающего народный организм". Вот что позволило историку сделать такой неожиданный вывод.

Во-первых, русские употребляли слабоградусные напитки: брагу, мед, пиво, квас (крепостью от 1 до 6 градусов - процентов спирта), опьянение от которых несильно и действует сравнительно непродолжительное время.

С X века на Руси было известно и привозное (из Византии) вино, но в силу дороговизны и плохо развитой сети путей сообщения оно было доступно главным образом городской знати и богатым людям, которые, тем не менее, как и простой люд, употребляли большей частью местные "питья". Нужно учесть и то, что тогда изготавливали только получаемые путём естественного сбраживания сухие вина, их крепость была невелика - от 9 до 14 градусов. Крепость употреблявшихся вин была по крайней мере ещё в два с половиной раза ниже, ибо, как указывает современный историк В.В. Похлёбкин, до середины XII века вино на Руси "употреблялось только разбавленным водой, так же, как его пили в Греции и Византии" (греки разбавляли вино водой в соотношении один к трём или два к пяти). Прыжов подчёркивал, что искусственный (получаемый путём перегонки) крепкий алкоголь - водка - был впервые открыт арабским медиком и химиком Разесом (ар-Рази), родившимся в 860 году. "В XIII веке водка является в Европе и до XVI века употребляется как лекарство или эссенция и продается по аптекам". Как напиток она становится известной на Руси также только с XVI века.(23)

Во-вторых, употребляемые напитки были, как правило, домашнего производства (т. е. пил тот, кто изготовил) и напиваться допьяна не было принято. "Человеку, вышедшему из дикого состояния, немыслимо, чтоб он дома у себя или в питейном доме упивался пьяным питьем и чтоб, напиваясь по одиночке, упивались все..."

Кажется столь необычным заключение историка, что для того чтобы удостовериться в его справедливости, прибегнем к свидетельству стороннего очевидца - австрийского дипломата Сигизмунда Герберштейна, побывавшего в Москве в 1517 и 1526 годах, чьи "Записки о Московии" современные учёные оценивают как одно из наиболее полных и достоверных описаний Русского государства XVI века. В главе "Праздники" Герберштейн пишет: "Именитые либо богатые мужи чтут праздничные дни тем, что по окончании богослужения устраивают пиршества и пьянства и облекаются в более нарядное одеяние, а простой народ, слуги и рабы по большей части работают, говоря, что праздничать и воздерживаться от работы - дело господское. Граждане и ремесленники присутствуют на богослужении, по окончании которого возвращаются к работе, считая, что заняться работой более богоугодно, чем растрачивать достаток и время на питье, игру и тому подобные дела. Человеку простого звания воспрещены напитки: пиво и мед, но все же им позволено пить в некоторые особо торжественные дни, как, например, Рождество Господне, Масленица, праздник Пасхи, Пятидесятница и некоторые другие, в которые они воздерживаются от работы..." (25)

Таким образом, у Герберштейна описана та же ситуация, о которой говорил и Прыжов: ещё в первой половине XVI века на Руси из хмельных напитков употреблялись пиво и мед, простой народ пил их либо крайне редко - в годовые церковные праздники: Пасху, двунадесятые праздники, либо не пил вовсе. Совместные изготовление и потребление алкоголя носили ритуальный (обрядовый) характер, было необходимым условием поддержания общественных связей. За провинность человека лишали права посещать не только церковь, но и мирские застолья.

Итак, у восточных славян и великороссов в первые века государственности существовало естественно сложившееся соотношение между трезвостью как обычным состоянием повседневности и нечастым - праздничным, обрядовым - лёгким опьянением, когда употреблялись в основном слабоградусные "питья" домашнего изготовления.

Уставы многих русских иноческих обителей исключали употребление вина на трапезе: Обитель преподобного Иосифа Волоцкого, Дивеевский женский монастырь (преподобный Серафим благословил: „Чтобы запаха вина в моей обители не было".)Валаамская обитель.

Святитель Феофан Затворник поучает: „Берегись первой чарки, пить до дна - не видать добра. И здоровье бывает крепче и надежнее, когда не пьют совсем. Не пьющий всегда свеж, проворен на деле". „Не упивайтесь вином" (Еф.5,18), но как положить меру, с которой начинается упивание? Христианам скорее идет - совсем не пей, - разве только в крайностях, в видах врачевания. Конечно, не вино укоризненно, а пьянство; но огонь в кровь влагается и малым количеством вина, и прибывшее от того развеселение плотское развевает мысли и расшатывает нравственную крепость. Какая же нужда ввергать себя в такое опасное положение? Особенно когда сознается, что всякую минуту времени надобно искупать, а этим поступком не минуты, а дни отдаются даром врагам, и добро бы даром, а то еще и с приплатой. Итак, винопитие совсем должно быть изгнано из употребления из среды христиан".

Много поучений о вреде пьянства и пользе трезвости встречаем у святителя Димитрия Ростовского, праведного Иоанна Кронштадтского.

1.3 Российские общества трезвости

В XIX веке, с искусственным насаждением пьянства, в народе возникло стихийное движение за трезвость, которое было поддержано Русской Православной Церковью.

После подавления царизмом первого трезвенного движения 1858-1859 годов российские общества трезвости начали создаваться только в 1880-е гг., когда произошло утверждение капитализма в России, во время действия акцизной системы продажи алкоголя. Второе трезвенное движение в России (1880-е - начало 1917 г.) явилось одним из ответов российского традиционного, "крестьянского" общества на наступление капитализма, на ограбление и разрушение общества посредством возрастающего производства и продажи алкоголя. Одним из первых было Татевское общество трезвости при церковно-приходской школе села Татево Бельского уезда Смоленской губернии, созданное 5 июля 1882 г. замечательным русским педагогом Сергеем Александровичем Рачинским (1833-1902). Вместе со своими бывшими учениками - выпускниками школы и вышедшими из неё учителями - он принял в этот день в церкви торжественный обет трезвости сроком на один год. Впоследствии обеты ежегодно возобновлялись, число членов общества колебалось между 50 и 70 (кроме детей). Положение изменилось в 1888 г., когда круг членов общества начал заметно расширяться. Рачинский пишет: "В воскресенье, 25 сентября, ко мне пришли перед обедней семь крестьян, почти все мне незнакомые, из разных, отчасти отдалённых деревень, и решительно и настойчиво заявили желание присоединиться к нашему обществу". С этого дня не проходило почти ни одного воскресенья и праздника, чтобы к обществу не присоединились новые члены. За неполный год число членов возросло до 383. Кроме того, в течение 1888 г. под влиянием Татевского общества по инициативе молодых священников возникли самостоятельные общества в соседних приходах Травине и Шопотове, в с. Пречистом Духовщинского уезда; в соседнем с Татевом с. Меженинке и в с. Дровнине Гжатского уезда,44 т. е. всего в пяти сёлах. Как указывает историк православной педагогики И.В. Гусев, в 1889 г. С.А. Рачинский опубликовал второй отрывок "Из записок сельского учителя" с описанием опыта "Татевского общества трезвости" в "Русском Вестнике" (№8). В том же году статья была перепечатана в приложении к "Церковным ведомостям" (№ 34). На неё было много отзывов. Завязалась обширная переписка. "Пишут ко мне из всех краев России, люди всех возрастов и звания, люди всех степеней умственного развития, начиная от высокообразованных лиц, озабоченных подъемом нравственности в нашем простом народе, и кончая полуграмотными горемыками, одержимыми всеми степенями delirium tremens" - писал Рачинский в работе "Открытое письмо", опубликованное в приложении к "Церковным ведомостям" (1889. №50). В переписке, указывает Гусев, Рачинский давал практические советы по организации общества, обязанностях его членов, приводил форму книги трезвости Татевского общества и касался множества других вопросов. Сегодня мало кому из педагогов известно имя Сергея Александровича Рачинского. А между тем, по отзывам современников, "Рачинский - это имя мирового значения. Когда педагогическая мысль займется изучением его принципов, она, может быть, о нем первом скажет, что он был не педагог - переводчик западных идеалов на русскую почву, а творец самобытных русских идеалов просвещения"

Православная Церковь откликнулась на возраставшую угрозу пьянства и поддержала первые ростки трезвенного движения.

Рачинскому удалось осуществить часть своих планов - в 1898 году по его инициативе в России было открыто 25500 церковноприходских школ , а в 1905 году таких школ было уже 42 696, что составляло 46,5% по отношению к общему числу начальных школ в стране.

Также и Татевское общество трезвости послужило образцом для тысяч подобных обществ в России и положило начало грандиозному движению за трезвость в Русской Православной Церкви. В 1889 году появляется циркулярный указ Святейшего Синода от 10 августа, в котором, в частности, Епархиальным Преосвященным предлагалось "донести Святейшему Синоду, существуют ли в настоящее время, из какого числа лиц и в каких местностях Общества трезвости, и в чём обнаружилось влияние их на религиозно-нравственное состояние как принадлежащих к их составу лиц, так и на окрестное население". После этого указа число приходских обществ трезвости в России стало быстро расти. К 1913 году существовало более двух тысяч обществ трезвости, в которых состояло около полумиллиона человек.

За короткий исторический период Русская Православная Церковь сумела создать всероссийскую комплексную систему воспитания народа в духе трезвости и благочестия на религиозно-нравственной основе. Эта система включала в себя:

) непосредственную работу с семьями в обществах трезвости, братствах, попечительствах и других подобных им учреждениях;

) разработку религиозно-нравственных, научных и организационных основ борьбы с пьянством в народном быту;

) широкое издание религиозно-нравственной, научной и художественной литературы антиалкогольной направленности, выпуск журналов, газет и листовок, посвящённых этой проблеме;

) организацию внебогослужебных проповедей, а также лекций, чтений и бесед, выявляющих вред пьянства и пользу трезвого благочестивого образа жизни;

) открытие библиотек и специализированных книжных лавок, укомплектованных антиалкогольной литературой;

) создание воскресных школ для членов общества и их детей, а также детских садов для самых маленьких членов семей трезвенников;

) обучение желающих церковному и светскому пению;

) устроение паломничеств, крестных ходов и прогулок с образовательными целями;

) организацию здорового и нравственного досуга трезвенников;

) создание противоалкогольных музеев и выставок;

) организацию трезвенных чайных и столовых;

) создание касс для оказания материальной помощи нуждающимся и бюро трудоустройства.

Отдельно обсуждалась проблема школьного алкоголизма и обсуждались меры отрезвления через воспитательную работу в школе. В церковно-приходских школах вводились специальные "уроки трезвости", создавались учебные пособия, написанные, в основном, священниками. Обсуждалась возможность проведения идеи трезвости в школьных курсах Закона Божия, русской и зарубежной словесности, отечественной и мировой истории, географии и даже математики. Предлагались соответствующие программы. Кадры для проведения этой работы готовились в духовных и учительских семинариях по всей стране. В середине 1890-х гг. введение в России казённой винной монополии и расширение продажи алкоголя принесло с собой усиление тяжких разрушительных последствий для народа. Ответом общества стало расширение сети трезвенных объединений. Многие молодые священники, в частности выпускники Петербургской духовной академии, явились последователями С.А. Рачинского. Одним из них был священник Александр Васильевич Рождественский (1872-1905), открывший 30 августа 1898 г. в Петербурге Александро-Невское общество трезвости при бесприходной церкви Воскресения Христова (Воскресенской) при Обществе распространения религиозно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви (Обводный канал, 116, у Варшавского вокзала). Уже в первый год в общество записалось 3204 человек. Вскоре общество стало своего рода центром методической и материальной поддержки для церковных обществ трезвости всей России. (47)

Число его членов значительно выросло. Так, в 1910 г. в него записалось 75889 человек, в т.ч. 35232 уплатили членские взносы. После кончины А.В. Рождественского с 1905 г. руководителем общества являлся протоиерей Пётр Алексеевич Миртов

Рисунок 3. П.А. Миртов принимает обет трезвости у фабричных рабочих. Петербург, 1907 г.

Трезвенное движение отошло на второй план общественной жизни в период революции 1905-1907 гг., но после её окончания оно стало вновь шириться. Так, в рапорте секретаря Екатеринбургской духовной консистории (декабрь 1910 г.) говорится следующим образом об обстоятельствах создания Нижне-Тагильского братства Животворящего Креста Господня, открытого 9 октября 1907 г. и занимавшегося среди прочего трезвенной работой:

"Конец 1905 года и весь следующий затем 1906 год ознаменовались колебаниями в народе веры и религиозно-нравственных устоев жизни. Явились неведомые учителя и начали развращать народ, отвлекать от церкви и духовенства. Агитаторы устраивали сходки и уловляли народ в свои сети, особенно молодёжь. Тёмной силе нужно было противопоставить силу Евангельского христиански-православного света, незаконным и злобным сборищам противопоставить законные и проникнутые христианской любовью собрания. Так возникло Братство, деятельность которого проявилась в религиозно-нравственных чтениях, в помощи членам Братства и их семьям в случаях оказавшейся нужды, а также благотворительностью всякого рода".

По рапортам духовных консисторий, направленным в ответ на упомянутый выше циркуляр Св. Синода № 8038 от 28 августа 1910 г., к началу 1911 г. в России насчитывалось 1767 церковных обществ трезвости. Динамика открытия обществ, отражённая в табл. 2, говорит о том, что рост числа вновь открываемых обществ стал заметным с 1908 г., а с 1909 г. движение стало массовым.

Отметим следующие закономерности. Трезвенное движение было по характеру культурническим, охранительным, т. е. направленным на положительное развитие в рамках существующего строя. Оно шло на подъём в период мирного развития, являясь целительным, терапевтическим ответом на вызовы приближающихся общественных кризисов, когда общество искало способы разрешения назревших проблем; или же было лекарством для выздоровления после уже происшедших тяжёлых общественных потрясений (проигранные войны 1854-1856 и 1904-1905 гг., революция 1905-1907 гг.). Спады или прекращение движения происходили тогда, когда на смену мирному, эволюционному развитию приходили революционные потрясения и войны, когда в обществе начинали преобладать насильственные, "хирургические" методы решения проблем.

На 1-е января 1911 г. в России (без Польши и Финляндии) насчитывалось 1873 общества трезвости, как религиозных, так и светских. В них числилось более 500 тыс. членов, т. е. больше, чем во всех революционных и буржуазных политических партиях, вместе взятых! Показательны география, социальный состав и идейная направленность обществ. Около трёх четвертей (74,5%) всех обществ находилось в сельских поселениях и только чуть более одной четверти (25,5%) - в городских. В сельских обществах преобладали крестьяне, в городских - рабочие. Большая часть последних была отходниками или недавними выходцами из села, сохранившими связь с деревней и крестьянское мироощущение. 1782 обществ (95,0%) были религиозными и лишь 91 общество (5,0%) было светским ("гражданским"). Из религиозных обществ трезвости 1771 (99,4% всех обществ) было православным (РПЦ), и лишь одиннадцать (0,6%) иными. Среди этих последних два неохристианских русских ("братцы", "трезвенники" - последователи проповедников И.А. Чурикова в Петербурге, И.Н. Колоскова и Д.Г. Григорьева в Москве), семь христианских латышских, одно католическое литовское, и одно общество трезвости Добрых храмовников "Благая весть" в Риге с неопределённой нами религиозной ориентацией. Таким образом, общества были преимущественно религиозными (95%), из них большая часть была православными (99,4%), и сельскими (74,5%), т. е. крестьянскими.